Я танцую в такт тому, чего боюсь

A million roads, a million fears

A million suns, ten million years of uncertainty.

Миллион дорог, миллион страхов,

Миллион солнц, десять миллионов лет неопределённости.

Sting - A Thousand Years

Самое глупое во всей этой ситуации, что за те два месяца, пока Алекс находился в клинике, мы действительно подружились. Бен оказался отличным собеседником: умным, саркастичным, когда нужно, и невероятно увлечённым. И при всём этом – ни намёка на элитарность, «звёздность» или самолюбование. Было забавно наблюдать за тем, как Бен засмущался, когда я упомянула, что мне нравится его Создание в «Франкенштейне». И как я могла не видеть всего этого раньше? Мне нравится слушать его. Речь всегда торопливая, словно боится не успеть сказать что-то или забыть важную мысль. Он никогда не даёт собеседнику заскучать, а сам слушает так внимательно, словно от этого зависит его жизнь, и задаёт много вопросов. Не из-за вежливости – ему интересно. Странная вышла ситуация: Бен знал меня только как бизнес-леди, которая занималась с ним сексом, я его – только как любовника. И так на протяжении двух с половиной месяцев. Другом Бенедикт оказался не менее потрясающим, чем любовником. Он не жалел времени, чтобы приехать к Алексу и раскрасить его больничные будни даже тогда, когда видно было, что он устал и мечтает о свидании с подушкой или хотя бы одиночестве. И этим здорово выручал меня. Возвращавшийся к жизни братец к четвёртой неделе пребывания в клинике начал капризничать и психовать – ему надоели строгий режим и безделье. Бен даже успевал попутно поддержать меня. Как-то раз, пока брата увезли на процедуры, я сидела в больничном коридоре крутила в руках чашку чая и пыталась понять, стоят ли мои убеждения и принципы хоть чего-нибудь. Бен тоже приехал навестить друга и заметил меня. Увидел. Подошёл. - О чём думаешь? - О природе человеческих поступков. - Это не самое лучшее место. Психиатрия двумя этажами выше, насколько я знаю, - попытался он меня подколоть. - Личный опыт? - парирую я. – Я… я… неважно. - Нет уж, договаривай, а то я буду всю ночь гадать, что же ты собиралась сказать и не смогу заснуть. Вот только боюсь, что съёмки из-за моего внешнего вида завтра никто не отменит. Бен сел напротив. Враньё, конечно, но мне нужно кому-нибудь рассказать: - Я начинаю думать, что мои принципы и поступки - всё это обман. Я такая же, как они. - Кто – они? - Элита. Аристократия. Высший свет. - Мы не выбираем, в какой семье родиться. - Нет, но мне казалось, что я выбрала для себя другой мир. А теперь… Когда Алекс попал в аварию, я нажала на все возможные рычаги, чтобы его лечил доктор Джефферсон. Я первый раз в жизни представилась как леди Камила Веллингтон, чтобы он прочувствовал значимость той, кто перед ним. Нет, я не такая, как они. Я хуже. Они не скрывают, что используют привилегированное положение, а я прячусь под маской равноправия и эгалитарности. Волна отвращения к самой себе стала совсем невыносимой. Бенедикт спокойно выслушал меня, а потом сказал: - Нет, ты не такая. Все мы хотим сберечь близких. Если понадобилось бы, я не задумываясь напечатал себе визитки под именем Шерлока Холмса и раздавал всем подряд. Да что там Шерлока - кого угодно! Ты ведь Веллингтон, имя принадлежит тебе вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет. И делала ты это не для себя. Не копайся в себе и не вини. Ты всё сделала правильно. Этим разговором Бен мне здорово помог. Хорошо, что нам хватило ума трансформировать наши отношения во что-то более рациональное. Мы часто стали сталкиваться в самых разных местах: от палаты Алекса до кинотеатров. Друзья теперь постоянно норовили вытащить меня куда-нибудь, чтобы вырвать из колеи дом-работа-клиника-дом, и порой, словно по волшебству, появлялся Бен. Иногда в шумной компании друзей, иногда вдвоём с Оливией. Он представил нас друг другу. Её охарактеризовал быстро: «Моя девушка». А вот со мной возникли сложности. Небось в мозгу промелькнуло что-то вроде «сестра моего друга, с которой я спал на протяжении двух с половиной месяцев, а теперь мы дружим». Но Бен быстро нашёлся и представил меня как подругу. Это же правда - мы друзья. - О, смотри - Бен! Взятый в качестве моего «+1» Ник разглядел в толпе народа Бенедикта в сопровождении Оливии и поспешил вырвать меня из объятий воспоминаний. Благотворительный ужин. Конечно, хозяева вечера не могли упустить возможность пригласить «Шерлока». Подходим к ним, здороваемся. Всё как обычно. Всё правильно. Всё так, как и должно быть.

***

В этот раз что-то было не так. Бенедикт был уверен, что Оливия тоже это чувствует, но не хочет подавать виду. Не было больше чувства полёта от того, что она рядом. Всё было знакомо и привычно. И если раньше это только радовало, то теперь оставляло ощущение предопределённости, ощущение того, что ты уже ничего не контролируешь, а просто подчиняешься чьей-то прихоти. Им стало тесно рядом друг с другом. Наверное, именно из-за этого распадаются браки: нЕкогда любимый человек начинает раздражать даже в мелочах, а духу сказать, что всё закончилось не хватает. А ведь Оливия совсем не изменилась. Отношения не были натянутыми, но и не были такими, как прежде. Этого «прежде» не хватало. В памяти были ещё достаточно свежи моменты, когда они были счастливее друг с другом, когда каждая её улыбка заставляла радоваться как ребёнка, получившего заветную игрушку. Куда-то всё это ушло. Понятно, что отношения не могут быть всегда на пике страсти, на максимуме эмоций и чувств, но ведь им на смену должна придти любовь. Любовь у них уже была. Нужно двигаться дальше, а дальше вроде уже и некуда. Домой, как когда-то, Бен уже так не торопился. Чего-то там стало не хватать. Острой необходимости побыть только вдвоём уже не возникало. Чаще всего они проводили время с друзьями или в каком-нибудь людном месте. Им по-прежнему было о чём поговорить, общие интересы никуда не делись. Всё было как и до расставания, но Бену вдруг показалось, что этого мало. Они стали ссориться из-за каких-то мелочей, о которых раньше даже не задумывались. Нервотрёпка заканчивалась примирительным сексом, но надолго его эффекта не хватало. Два месяца их возобновлённых отношений вместо того, чтобы сблизить, наоборот, отдаляли их друг от друга.

***

- То есть вы теперь дружите? Эмили болтает соломинкой в бокале с коктейлем, не отрывая взгляда от Бена. Разгар вечеринки по поводу выписки Алекса. Вокруг куча народа, среди которого Бенедикт и Оливия. - Ну да, - тихо отвечаю я. - Не слышу уверенности в голосе. - Дружим. - И тебе не хочется секса с ним? Он же в этой рубашке просто лапочка… - Эм! - Что Эм? На него не одна я так реагирую! И это вполне нормально. А вот то, что вы к дружбе пришли через секс – вот это по-настоящему странно. Думаешь, он ей рассказал? - Зачем? Прошлое нужно оставлять в прошлом. А сейчас мы друзья. - То есть она не подозревает, что конкурентка сидит в десятке футов от неё? – Эм переключила внимание на Оливию. - Я ей не конкурентка. Ты вообще знаешь смысл слова «дружба»? - Ну, это смотря с какой стороны посмотреть. У него выбор огромнейший, но он больше двух месяцев спал с тобой. Значит, что-то в тебе его привлекает. - Ага, хороший секс. - А разве это плохо? - Этого мало, чтобы конкурировать с кем-то. Особенно, с ней. 12 лет отношений! Третье примирение должно закончиться хеппи-эндом. Я буду рада за него.

***

Бенедикту было странно видеть перед собой Камилу. Другую Камилу. Вечеринка по поводу возвращения Алекса домой. Разумеется, они с Оливией тоже в числе приглашённых. Всё это время, заезжая к Алексу в больницу или сидя с ней за дружеским ланчем и болтая о чём-нибудь, он не мог поверить своим глазам. От вечной мерзлоты и безупречности бизнес-леди не осталось ничего. Перед ним была обычная девушка, правда с острым языком, привычкой выводить окружающих из себя и сначала говорить, а потом думать над тем, что сказала. Им сразу нашлось, о чём поговорить: от запретного стрит-рейсинга до сокращения бюджета в сфере искусства. Она, как оказалось, принадлежала к числу людей, осмысливающих всё, что происходит в окружающем мире. Короткое и резковатое «Кэм» не вязалось с тем, что Бен в ней видел. Нужен был другой вариант имени. И он его нашёл. Случайно. Само собой получилось. Они в тот раз обсуждали фильмы Стенли Кубрика. - Нет, Ками, я не… - Как ты меня назвал? - Ками. А что? - Непривычно. Только я себя так называю. - Значит, теперь и я. Ками. Прости, но Кэм это не про тебя, а Камила слишком длинно. - Не длиннее, чем Бенедикт. Хм, - сверкнула она глазами. – Бенджи! - О, нет только не так! Это похоже на имя голливудской собачки! - Так ты поэтому «Педдигри» рекламировал? – выпалила Камила, старательно уворачиваясь от полетевшей в неё в тот же момент салфетки. С тех пор только «Ками». Он быстро привык. Быстрее, чем к тому, что она больше не была строгой и собранной бизнес-леди. Быстрее, чем к тому, что теперь они просто друзья. Камила даже выглядела теперь иначе: никаких элегантных костюмов, подчёркивающих статус, в обычной жизни, строгих причёсок и холодного взгляда. Как будто она расслабилась и сняла маску. Хорошо, что у них хватило ума сохранить нормальные отношения. Далеко не всем это удаётся, а они смогли. Друзья. Хеппи-энд...