Я танцую в такт тому, чего боюсь

And among the schemes

And all the tricks we try to play

Only dreams will hold their sway and defy

Среди интриг

и трюков, которые мы пытаемся выкинуть,

лишь наши мечты смогут устоять, ничему не повинуясь...

Poets Of The Fall - Lift

Я проснулась не одна. Наконец-то. Опять строго по расписанию и без будильника. И это не смотря на то, что легли мы только около двух. И опять не одета. Впрочем, не я одна. Странная тенденция, но мне нравится. Бен обнимает меня одной рукой, прижимая к себе, я ощущаю его дыхание на своей шее. Произошедшее вчера кажется уже каким-то нереальным, как страшный сон, страх от которого развеяло утреннее солнце. Какая же я истеричка. Вообще-то, это на меня не похоже. Разбить телефон, заставить окружающих краснеть, «случайно» опрокинуть что-нибудь на кого-нибудь, спринклеры, в конце концов, – это да, я такое могу. А вчера... Как затмение. Стыдно-то как. Вместо того, чтобы разобраться во всём, закатила скандал на пустом месте. Мудрость и терпение Бена спасли наши отношения от краха. После такого я бы и сама себя бросила, хотя бы из чувства самосохранения, а он остался, совершенно спокоен и невозмутим. Пожалуй, он прав: я всё сносящий на своём пути ураган. Хорошо, что мне достался ураганоустойчивый мужчина. Мой мужчина. - Доброе утро, - тихий бархатистый голос прямо над ухом. - Доброе. Как ты узнал, что я проснулась? - Ритм дыхания изменился. А сейчас ты улыбаешься. Верно подмечено. Как можно не улыбаться, когда он рядом? Мне сейчас так хорошо, что даже двигаться не хочется. Мы так долго к этому шли, и я чуть было всё не разрушила. Кое-что вчера не успела сделать: попросить прощения за своё истеричное поведение, недостойное девушки Бенедикта Камбербэтча, как бы сказали репортёры. Ну, или что-нибудь в этом роде. - Прости меня за вчерашнее. Я повела себя, как героини мыльных опер, ну или там женских журналов. И мне стыдно. Готова искупить. Проси всё, что хочешь, - великодушно предлагаю, в тайне надеясь, что он думает о том же, о чём и я. Вместо ответа Бен целует меня в шею. Пытаюсь повернуться к нему лицом – не даёт: - Тшш! Не поворачивайся. Его губы скользят вдоль позвоночника, заставляя выгнуться сильнее, подставляя спину ласкам, а рука с талии перемещается на грудь. Если искупление всегда будет таким же приятным… ммм, Боже.. надо истерить почаще.

***

- Я хочу представить тебя моим друзьям, - раздаётся в трубке любимый голос. Бен обладает кучей достоинств, но его хорошо поставленный голос – это нечто. Он как будто живой, и мне иногда кажется, что можно протянуть руку и дотронуться, почувствовать, ощутить. Но если за задницу я могу его схватить в любой момент, то голосом наслаждаюсь с закрытыми глазами и в основном почему-то по телефону, когда нет возможности видеть его. И в обоих случая я словно парю над землёй. Бен. Бенедикт. Дни бегут один за одним, а мне его всё мало. Я словно путник в пустыне, который набрёл на колодец с водой. Чем больше пью, тем больше хочется. Хочу выпить его до дна, почувствовать все грани вкуса, насладиться им до конца, так, чтобы никто, кроме меня не мог к нему прикоснуться. Мы почти месяц вместе. Я даже освободила место в гардеробной для его вещей. Постоянной прописки у наших отношений нет, но чаще всего мы остаёмся у меня, и теперь я почти всегда просыпаюсь не одна. Всё портят его поездки. Нет ничего хуже, чем засыпать в холодной пустой постели, когда тот, кто мог бы её согреть, находится за сотни миль, а то и за океаном, в каком-нибудь отеле. Когда созваниваемся, иногда по несколько минут просто молчим в трубку – не потому, что нечего сказать, сказать как раз есть что, мысли роем копошатся в голове, но все слова кажутся такими пустыми и бессодержательными, что на них глупо тратить время. Пару раз он просто читал мне сценарий, а однажды «Любовную песнь Альфреда Пруфрока». Наверное, со стороны это выглядело глупо – я знаю её наизусть, но голос Бена словно открывает новые краски, оттеняет такие мелочи, о которых я никогда и не задумывалась. Нам даже удалось соблюсти тайну личной жизни: таблоиды о наших отношениях не знают. По крайней мере, не пишут. Да и как им узнать, если на приёмах, вечеринках и прочих мероприятиях я весь этот месяц не появлялась? Братец меня только радует - у него, кажется, роман. Наконец-то! Алекс где-то пропадает вечерами, игнорируя светскую жизнь, а попытки Бена вытащить меня на какую-нибудь вечеринку, я отбиваю со снайперской точностью. От ресторанов и прочих публичных мест мы отказались по той простой причине, что напряжённый график Бена не позволяет нам тратить время на изучение меню и нерасторопных официантов, лучше его потратить друг на друга, а приготовить что-нибудь я могу и сама. В общем, пока за его машиной и мотоциклом слежки, как за кортежем леди Дианы, нет, можно жить спокойно. - Представить друзьям? Тем, которые были тогда в ресторане? - Да, им. - Не понимаю, мы же знакомы. - Я хочу представить тебя как свою девушку. Или ты собираешься всю жизнь прятаться дома, пользуясь тем, что я не могу тебе отказать, когда твой язык… - Нет, - смеюсь я, прерывая его. – Хорошо. Клуб, так клуб. Но учти: если много выпью, могу начать танцевать стриптиз прямо на барной стойке, - вру и не краснею, вообще-то, до такого я ещё не напивалась ни разу, но дразнить его так приятно. - Отлично! Запасусь банкнотами в £ 50. Встретимся дома. Дома. Мне нравится, как Бен это произносит: словно говорит не о квартире, а о нашей личной крепости с башенками, флагом и рвом. Он не такой, каким его видят другие люди. Значительно мягче, нежнее, ласковей, тоньше, эмоциональней. Здесь трудно подобрать слова – все они недостаточно ёмки, не отражают всех граней, всех черт характера, всего того, что дано видеть мне. Бен – домашний человек, которого долг обязывает быть публичным. Нет, не домосед, но и не тусовщик, которого ему приходится изображать из-за / для / ради карьеры. Он со всеми открыт, приветлив, но всё не так просто. Если во мне пытаются ужиться Кэм Сандерс и Ками Веллингтон, то в нём - Бенедикт Камбербэтч и Бен. Первый – для окружающих, второй - для меня, семьи и самых близких друзей.

***

- Джинсы? – спрашивает Бен, удивлённо осматривая мои ноги. – Я же тебе говорил, у них правило - никаких джинсов. Это он про ночной клуб. Ну да, я в курсе. Правило. Но кого интересуют правила?! - Могу пойти без них, - отвечаю, скрещивая руки на его затылке и заглядывая в глаза. – Снять? - Я бы тебе с удовольствием помог, - поцелуй, - и со всей остальной одеждой тоже, - поцелуй. – Но мы уже опаздываем, а моя девушка терпеть не может непунктуальность, - тянет меня за руку к выходу из квартиры. - Поехали, будем просить администратора сжалиться над своенравной подругой Шерлока Холмса, - перед самой дверью оборачивается и своим самым сексуальным тоном – голос звучит ещё ниже и глубже, словно обволакивая со всех сторон, - продолжает: - а потом я обязательно помогу тебе раздеться. Хотя, - отодвигает край топа и заглядывает в декольте, - это неофициальная встреча, - тянет к дивану, - можно и опоздать на полчасика. - Нет, нельзя, - качаю я головой. - Можно. - Нельзя. - Аргументируй, - опускается на диван и пытается усадить меня к себе на колени. - Не успею выпить достаточно много, и стриптиза не будет, - не поддаюсь я. – Поехали, твои друзья ждут. Пунктуальность - … - … вежливость королей, - заканчивает Бен хором со мной. – Но ты будешь мне должна! Очень много должна!

***

Ночные клубы радовали Бенедикта Камбербэтча своим скудным освещением и кучей народа. В такой толпе при таком слабом свете проще остаться неузнанным и провести вечер в относительном спокойствии. VIP-зона привлекала мягкими диванами и относительной отдалённостью от основной массы народа. Они с Камилой всё-таки опоздали – все уже были в сборе. Секьюрити, хоть и заметили джинсы Ками, ничего не сказали, видимо, побоялись, что «звезда» выберет для отдыха другое место, а администратор их за такое по голове не погладит. Официальное представление было выбрано Беном в качестве подтверждения статуса их отношений. Это не выход в свет под прицелы телекамер, не тривиальное «+1», это больше. Это признание того, что она занимает в его жизни важное место, важное настолько, что близкие люди должны об этом знать, принять её и понять, что эта девушка в его жизни не на один месяц. - Простите, мисс, - внимание Бена, наблюдавшего за тем, как Ками легко, легче, чем в прошлый раз, нашла общий язык с его друзьями, отвлёк менеджера клуба. – По нашим правилам вход в джинсах запрещён. Увы, но Вам придётся переодеться, либо покинуть нас. Приносим свои извинения. «Чёрт, говорил же я ей. Нужно было и правда её раздеть». Бен судорожно начал соображать, чтобы такого сказать, чтобы им разрешили остаться. Идея представиться Холмсом, озвученная им дома, не радовала – он не Шерлок и прятаться за ролью не собирался. Не в его правилах. «Посмотрим, насколько популярен здесь Бенедикт…», - он не успел додумать мысль до конца, когда Камила, порывшись в сумочке, извлекла на свет визитную карточку и, без спроса выудив из нагрудного кармана менеджера ручку, что-то черканула на обратной стороне визитки. - Передайте, пожалуйста, боссу, - сказала она, возвращая ручку на место и протягивая удивлённому сотруднику кусочек картона. - Да, мисс, - взглянул на визитку, - прошу прощения, леди Веллингтон. С удовольствием. Камила поморщилась, словно ей в рот силком засунули лимон, а молодой человек удалился так же стремительно, как и появился. - Я думал, ты терпеть не можешь свой титул, - протянул Бен. Ками сделал глоток вина и только потом ответила: - Нормальные визитки закончились. Эм забыла заказать новые, она в последнее время в облаках витает и меня совсем не слушает. - Хочешь фамилией выбить себе разрешение остаться? - Фамилией? Нет. Здесь полно vip-персон, владельца клуба таким не удивить. - А что ты писала? - Что знаю, как проверить работоспособность здешних спринклеров. У тебя зажигалка есть?

***

Ответить мне Бен не успевает. В сопровождении Джеймса, одного из его друзей, к нам подходит Оливия. Это какое-то наказание – наши с ней встречи. Словно судьба снова решила проверить мою психику на прочность, подбрасывая вот такой сюрприз. - Представляете, кого встретил! – радостно сообщает Джеймс. – Мир тесен! Посиди с нами, - это уже Оливии. Она соглашается. Её компания где-то задерживается. Конечно, его друзья – её друзья. Они все знакомы Бог знает сколько лет и давно дружат, а я здесь новичок. Смотрю на Бена – он явно боится, что у меня начнётся приступ ревности, как в нашу прошлую с ней встречу. Любимый обнимает меня за плечи, а свободной рукой касается моей ладони, словно напоминая о том, что я обещала не ревновать его. Никогда. Ни к кому. Я не буду. Я за этот месяц сильно поумнела. - Хочешь уйти? – шёпот на ухо. Уйти? Капитулировать? Ну уж нет! - Нет, всё в порядке, - улыбаюсь ему и целую. - Бог мой, это ты, это, конечно же, ты! – раздаётся над ухом знакомый голос. – Моя любимая нарушительница спокойствия! Все разом поворачивают головы на звук. Перед нами стоит слегка растолстевший за последние полгода Итон Аттвуд, ещё один приятель моего брата, ладно уж, и мой. Когда-то я помогала в разработке концепции этого клуба. Джинсы, а точнее запрет на них, - моя идея, созданное мною правило, и потому нарушить его приятно вдвойне. - Долго идёшь, все посетители разбегутся, - подкалываю его я. – Растолстел. - Работа у меня нервная, дорогая. Рад тебя видеть. - И ты не против джинсов? - Как будто тебя когда-то интересовали правила. Вот именно - кого интересуют правила?! И в этот момент я понимаю, что нужно сделать со всей своей ревностью, страхом потерять Бена и необходимостью показать Оливии и всем тем, кто не верит, что он мой. Только мой. Всё нужно сделать спокойно и непринуждённо. Давай, Кэм! - О, как невежливо! Итон, познакомься, - машу рукой, обращая внимание на Бена. - Бенедикт Камбербэтч, - встаёт и представляется тот. - Я в курсе, думаю, как и миллионы людей по всему миру. Рад видеть Вас в своём клубе. Итон Аттвуд. Ваш «Шерлок»… Бла-бла-бла. Мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее. Ещё автограф попроси. Они пожимают друг другу руки, и Бен снова садится рядом со мной. Самое время. Главное не промазать. Иначе, выйдет неправдоподобно, а здесь нужна непринуждённость. - Помимо того, что он Шерлок, он ещё и мой молодой человек, - на последних словах не глядя кладу руку на внутреннюю сторону бедра Бена. Все взгляды сразу же обращаются к моей ладони, которая весьма красноречиво лежит намного ближе к паху, чем позволяют приличия. Хотя… Кого интересуют приличия?!