Я танцую в такт тому, чего боюсь

…And all that's left is you.

…И все, что останется, это – Ты.

Sting - The Book of My Life

Кажется, вечер удался. Почти три часа ночи, я хочу спать, я немного пьяна и абсолютно довольна. Бен молча сидит рядом. И он тоже немного пьян. Хи-хи. Мы едем к нему. Почему к нему? Не знаю. Он назвал свой адрес, а я не возражаю. Какая разница где, хоть на Луне, главное, что вместе: в одном такси, в одной постели, в одной квартире. Вместе. Всё-таки у такси есть ряд преимуществ, например, можно целоваться без угрозы создания аварийной ситуации. Тянусь за поцелуем. Он отвечает… сдержанно? Неужели злится на меня за этот фокус с рукой? - Ты злишься? Громко смеётся, а потом переспрашивает: - Злюсь? Нет, что ты, - целует в лоб. - Если это поможет тебе научиться доверять мне, хватай за что захочешь: за ногу, за руку, за голову… - … за…, - тихо вставляю я и красноречиво смотрю вниз. Таксист - невольный участник нашего разговора. Посвящать его в интимные тайны я не собираюсь – не настолько пьяна. Он из разряда недостатков такого вида транспорта. Сегодня я и так многое вынесла на обозрение публики. Пожалуй, хватит для одной ночи. - Нет, за… лучше не хвататься. Особенно при большом скоплении народа. Не могу обещать, что такие хватания закончатся так же мирно, как в этот раз, - так же тихо отвечает Бен, а потом вдруг вспоминает: – Ты помнишь, что в долгу передо мной? - Я помню, но это только у меня завтра выходной. А кое-кого ждут на ужине по поводу… В общем, где-то ждут. Как обычно, - морщусь я. Нет, я понимаю, это важная часть его работы, но засыпать мне нередко приходится одной – разного рода вечеринки длятся как минимум до часу ночи. Правда, я всё равно просыпаюсь, когда он возвращается. И самое невероятное, что я готова мирно сидеть дома и ждать его прихода. Какая-то невероятная покладистость – сама диву даюсь. Бен словно вписывает новые страницы в книгу моей жизни, оставляя автографы на каждой странице. - Если собралась соскочить, то нечего было хватать меня за ногу. Ну как, за ногу. Скорее, за… Я немного поднапрягся. И если не хочешь прямо здесь узнать насколько, не прижимайся ко мне так сильно.

***

Утренний кофе - обязательный компонент программы для тех, кто регулярно не высыпается. И Бенедикт Камбербэтч постоянно попадал в их число. И виноват в этом не только график, но ещё и девушка, спящая сейчас в его постели. Суббота. У всех нормальных людей, в том числе у этой самой девушки, выходной, а у него интервью и ужин в компании коллег. Ками в очередной раз отвертелась от того, чтобы его сопровождать. Можно было заставить, он даже уже придумал как, но не в этот раз. Вчера она и без того совершила маленький подвиг, переступив через ревность и показав таким образом, что доверяет ему. Это так на неё похоже: открыто демонстрировать то, чего другие стесняются, игнорируя все мыслимые и немыслимые правила. Бен был готов поспорить, что Джеймс после такого проникся к Ками уважением. За этот месяц их отношения шагнули далеко вперёд. Больше доверия, больше понимания, больше привязанности, больше эмоций по отношению друг к другу, больше нежности, больше самоотдачи, больше искр, больше чего-то такого, от чего всё внутри замирало при виде друг друга. Как будто их пришили друг к другу стальными нитями: расстояние рвало душу и давалось так тяжело, словно расстаются не на день-два, а навсегда. Бен всё чаще ловил себя на том, что говорит её словами, обращает внимание на те вещи, которые её интересуют и готов часами молча сидеть и смотреть, как она рисует. Погружённый в свои мысли Бен и не заметил, как на кухню вошла старательно замотанная в простыню Ками. - Привет, - сказала она, останавливаясь рядом и обнимая его за талию. - Привет, не хотел тебя будить. Бен осмотрел сверху вниз и рассмеялся. - Что? - Ты два с половиной месяца не стесняясь голышом бродила по моему дому, а ведь мы даже не встречались, а теперь, когда мы вместе уже целый месяц, вдруг застеснялась. - Кэм Сандерс значительно храбрее Ками Веллингтон, - усмехнулась она. Заглянул в глаза, словно на что-то решаясь. Да. Всё правильно. Всё же уже и так понятно и не нуждается в подтверждении и проверке. - Я люблю обеих. Нежный, бесконечно долгий поцелуй в качестве подтверждения всей глубины и серьёзности прозвучавших слов. Они не были порывом или необдуманным решением. Это было больше, гораздо больше, чем просто признание, нечто очевидное, такое заметное для близких. Именно то, от чего замирало сердце и перехватывало дыхание, затрудняя поступление кислорода в мозг. Да, Кэм и Ками. Такие разные и такие близкие. «Как же я раньше этого не понял?». Неправ был Ник, когда говорил, что это разные личности. Нет, это всего лишь две стороны одной медали. Разница лишь в том, что Ками выросла в мире правил и условностей, а Кэм абсолютно свободна от всего этого. Вот сейчас рядом с ним стоит первая, а вчера в клубе была вторая. И обе они стали смыслом его жизни, в которой никогда уже не будет места никому, кроме неё. Опять глаза в глаза. Изумруд и бирюза. Подходящее им сочетание. И почему он так долго тянул? Глупец. Теперь всё правильно. Всё на своих местах. Она – именно та, кто ему нужен, та, кого он искал, та, кто ураганом ворвалась в его жизнь, чтобы, сменяя роли, остаться в ней навсегда. Любовница. Друг. Любимая. Любимая.

***

- Кэм Сандерс значительно храбрее Ками Веллингтон, - говорю я чистую правду. Бен заглядывает мне в глаза. Он серьёзен, абсолютно серьёзен. Мир вокруг словно останавливается, чтобы могла расслышать чёткое и уверенное: - Я люблю обеих. Накрывает мои губы поцелуем, хотя и без этого уже еле держусь на ногах. «Я люблю обеих», - эхом отдаётся в голове. Обеих. Это признание того, что он принимает меня такой, какая я есть, не пытаясь перекроить на свой лад. Не просто принимает – любит. За всё то время, что мы вместе, это прозвучало в первый раз. И это так… правильно. И так необходимо. Словно всё, наконец, встало на свои места. Вот оно – определение всего того, что он, что я, что мы чувствуем друг к другу. Вкус его губ избавляет даже от этих, самых важных, мыслей, и я забываю обо всём на свете. Он начал поцелуй, ему и прекращать. Бен чуть отстраняется, возвращая меня в реальность, и опять заглядывает в глаза. Бирюза светится чем-то новым, ещё более неземным, чем раньше. Я получаю даже больше, чем личную Вселенную в его лице, я получаю целую жизнь. - А я люблю тебя, - говорю глядя ему в глаза. Говорю то, что чувствую. Говорю то, что вертится на языке уже пару недель, рискуя вырваться наружу каждый раз, когда я заглядываю ему в глаза. Говорю то, что ему нужно знать. Говорю то, что предназначено именно ему, единственному. Говорю то, что так важно. Говорю то, что нужно именно в этот сказочный момент. Касаюсь любимых губ и понимаю, как я сейчас правильно поступила. Я готова всю жизнь стоять на этой кухне рядом с ним, нет, больше, чем жизнь, - вечность. Хотя, судя по тому, как Бен настойчиво тянет за край простыни и та, не выдерживая натиска, скользит вниз, стоять мне долго не придётся. Он, не разрывая поцелуя, чуть приподнимает меня, предлагая таким образом окончательно выпутаться из белоснежного хлопка, что я поспешно и делаю. Любимые руки скользят вверх-вниз по спине в знакомом запале. Это уже не нежность, это желание, заставляющее терять контроль и забывать о времени. Времени всегда мало. А он всё ещё одет. Чёрт побери, почему на мне всегда так мало одежды, а на нём так много?! - Люблю тебя, хочу тебя, - сбивчивый шёпот на ухо. Ещё один поцелуй – языки сплетаются, заставляя тонуть в ощущениях. Опять приподнимает меня. Резкое движение в сторону – и я чувствую под ягодицами что-то твёрдое и холодное. Вздрагиваю. Что это? Стол? Пусть будет стол. После коридора в наш первый раз это уже такая мелочь…. Бен смотрит на меня затуманенными глазами: - Что? - голос хриплый, ритм дыхания рваный. - Холодно, - о, а мой голос не лучше. Чёрт, и почему он всё ещё одет? - Сейчас согрею, - обещает он, стягивая футболку. Борюсь с брюками и нижним бельём. За этот месяц я здорово наловчилась, но до его мастерства раздевать меня мне далеко. Обвиваю ногами, заставляя Бена прижиматься ко мне ещё сильнее. Прикосновения всё так же сводят с ума не меньше, чем самые откровенные ласки, заставляя следовать за его руками, поддаваться навстречу губам, царапать кожу, оставлять как можно больше следов своего присутствия. Бесконечная карусель эмоций раскручивается всё сильнее, увлекая нас в водоворот ощущений. Больше, сейчас нужно больше. Чуть надавливает на шею ладонью, заставляя лечь на стол. Холодная поверхность стола теперь спасение для пылающей кожи, и наплевать, что мне жутко неудобно. Губами скользит снизу вверх по телу, обжигая меня жарким дыханием, и неожиданно замирает, приблизившись к губам. Одними глазами спрашивает, готова ли я. Глупый вопрос, а то он не видит. Поцелуй вместо ответа заглушает стон, от того, что он вошёл. Ритм рваный, Бен дразнит меня то входя до конца, то почти выскальзывая, а проклятый стол начинает угрожающе сильно раскачиваться в такт толчкам. Не хватало ещё…

***

Это всё-таки произошло. Кто бы мог подумать, что мебель в его доме такая хрупкая. Стол не выдержал накала и сломался прямо под ними, так и не дав довести начатое до конца. Какое уж тут желание, когда Ками громко хохочет, сидя на том, что осталось от этого с виду надёжного предмета интерьера. - Ты не ушиблась? Ками помотала головой и захохотала ещё громче, заглянув ему в глаза. Бен не выдержал и рассмеялся вместе с ней. «Сломать стол… Ну надо же!». Потянул её вверх, заставляя встать. Спальня радует наличием кровати, которая, к счастью, цела. Ну, в конце концов, там есть кресло. Вроде бы надёжное. С виду.

***

- Вернёмся к тому, на чём остановились? – Бен пытается начать всё сначала и роняет меня на кровать. Целует, чтобы заставить меня вспомнить те ощущения, но я не выдерживаю и десяти секунд и начинаю смеяться ему в рот. Так свалиться! Финал был уже близок, когда я вдруг поняла, что опора под нами, издав оглушающий треск, вдруг исчезает, и мы падаем. Это было так нелепо и смешно, что я даже не почувствовала боли от падения. И это несмотря на то, оказалась зажатой между остатками стола и Беном. - Прости, наверное, не получится. Я не могу. Как вспомню… Смеюсь опять. Вот нелепость! Смотрю на любимого. Мне с возбуждением справиться гораздо проще, чем ему. Проклятая смешливость… - Нам нужно в душ, - тяну я его в направлении ванной комнаты. – Я постараюсь не смеяться, - обещаю собирающемуся возразить Бену. Он никогда не выдерживал этой ласки до конца: всегда прерывал меня и наслаждался своей властью. Самое время ему проявить терпение и позволить мне позаботиться обо всём. Тем более, что ждать долго точно не придётся. Теперь наступила моя очередь заполнить пустующую страницу в книге нашей жизни. Уж я не подведу!

***

- А он достаточно крепкий? – спрашивает Бен у консультанта, тем самым повергнув его в ступор. Мы в магазине мебели, ищем замену сломанному нами вчера столу. Камбербэтч деловито осматривает ассортимент, не жалея на это ни времени, ни сил. В первый раз вижу таким… выбирающим. Это наш первый совместный поход в магазин. Мы вообще раньше никуда вместе особо не выходили, а тут обстоятельства заставили. - Это массив дуба, чудесный выбор, - сообщает молодой человек. - Я вижу, меня интересует, насколько он крепкий, - не унимается Бен. Его любовь к копанию в мелочах меня лично умиляет. Он пытлив, как 5-летний ребёнок. Хотя сейчас причину его интереса детской не назовёшь. - Достаточно, сэр. Паренёк-то всё в толк не возьмёт, почему «звезду» интересует не цвет, материал или дизайн, а именно крепость мебели. - Достаточно для чего? – вклиниваюсь я и лювлю смеющийся взгляд любимого. - Для… обеда, мэм, - произносит окончательно растерявшийся консультант. Конечно, для обеда. Что ещё со столом-то делать?..