Глава 26. Последствия, или Дарованный и Отверженный
27 декабря 2012 г., 12:17
Cos of this there ain't no doubt
When it's time for curtain call.
…Ведь нет сомнений в том, что мы поймем,
когда придет время объявлять занавес.
Poets Of The Fall - Given And Denied
- Нет, мы предпочитаем секс втроём. Групповуха – это так весело. Рекомендую! Не успеваю я и рта закрыть, как Алекс буквально заталкивает меня в свою машину. Интересно, а раньше где были его силы? - Ты совсем разум потеряла? – возмущённо спрашивает он, едва усевшись за руль. - Что? - Ты не понимаешь? – смотрит прямо на меня секунду-другую и, видимо, находит ответ на моём лице, потому что, не дожидаясь ответа, гневно продолжает: - Ты только что дала такой шикарный материал этим репортёрам, что они на этом всю свою карьеру построить смогут! Выругавшись, Алекс пытается отъехать, но прямо перед бампером стоит целая толпа папарацци. В ход идёт клаксон и рёв мотора. Чёрт. Я опять не подумала о последствиях. Никого не будет интересовать, что это был сарказм. Печатные СМИ не способны, да и не хотят, передать интонацию, им нужен только текст. А я пошла у них на поводу. Идиотка. - Поздравляю, завтра все заголовки будут твоими, - ворчит братец. - И что теперь делать? - А что ты сделаешь? – отвечает он вопросом на вопрос. – Терпеть и ждать, пока произойдёт что-нибудь такое, что затмит твою несдержанность и дурацкое чувство юмора. Кто тебя за язык тянул? Обещания нужно сдерживать. Да уж, заварила я кашу. Но братец не тот человек, который может меня в чём-то упрекнуть. Сам не лучше. - Не я одна не способна сдержать слово. - Это ты на меня намекаешь? – Алекс даже отвлекается от дороги и смотрит на меня. - А на кого ещё! Ты спишь с Эмили, а я ни сном, ни духом! Это как называется? - Это называется тайна личной жизни. Откуда ты вообще знаешь про Эм? – Алекс переводит взгляд на дорогу, приближая меня к неприятным воспоминаниям того вечера. - Зашла к тебе в гости и увидела на диване весьма пикантную картину. - Стучать тебя не учили? - А тебя? Дверь была не заперта, и я как-то не подумала… - Впредь будешь умнее, - заключает он. - Чёрт, ты видела нас голыми? – братец снова смотрит на меня, сообразив, наконец, в чём суть проблемы. - Не напоминай! Я не хочу об этом вспоминать! - Я тоже. Забудем, - замолкает, но тут же находит себе оправдание: - Но нас хотя бы не было слышно. В отличие от некоторых! - А нечего ночами торчать в кабинете, - парирую я. - Ты спишь с моей подругой! - А ты с моим другом! Разговор, кажется, зашёл в тупик. На несколько секунд повисает тишина, но я быстро нахожу, что сказать: - Но я его люблю! - Ага, сейчас. Но ещё полгода назад вы встречались только, чтобы переспать. - А вы с Эм зачем встречаетесь? - Ками, - вздыхает он. - Я пока не знаю. Дай мне время.***
Суматошный день. Съёмки постоянно тормозились умудряющимися влезть в кадр зеваками, осаждавшими площадку репортёрами и вспышками камер папарацци. В воздухе витало напряжение. Бенедикт отлично понимал, что виной всему его отношения с Ками. И тот момент, которого он так боялся, наступил. Она сорвалась. Бен как раз сидел в кресле гримёра, когда пришло SMS от Джеймса. Ничего особенного. Просто ссылка на какой-то новостной сайт. Время от времени друзья, руководимые желанием поиздеваться, подколоть и подбодрить таким вот странным образом, сбрасывали ему информацию о статьях, отзывах и высказываниях относительное его персоны. Публикации о нём отслеживались, читались и сохранялись, но, конечно же, не им. Тот факт, что читать о себе хоть что-то дело неблагодарное, Бен усвоил ещё на заре своей популярности. Сопровождалась ссылка комментарием отправителя: «К себе возьмёте?». Переход по ссылке, загрузка страницы и… лёгкий шок. Их с Камилой фото с какого-то мероприятия. Алекса, стоявшего тогда слева от Ками, «отрезали». Рядом со снимком заголовок: «Девушка Бенедикта Камбербэтча: «Мы предпочитаем секс втроём». Чуть ниже – старое фото с Оливией с премьеры одного из фильмов. Но это всё мелочи. Дальше последовала небольшая заметка о том, как автор «по душам поговорил» с леди Камилой Веллингтон и выяснил, что мистер Камбербэтч вовсе не расставался с Оливией Пуле, и они живут вместе дружной шведской семьёй...***
- Камила, ты мне ничего сказать не хочешь? – прямо с порога заявляет Бен. Камила… Назвал меня полным именем. Неужели моя неосторожно брошенная фраза уже разлетелась по Интернету? Ну, конечно, да. А я, дура, ждала, пока он вернётся домой, чтобы глядя в глаза рассказать, что не смогла сдержать обещание. - Ты уже видел, да? Кивок. - Злишься? Молчание. Конечно, злится. Даже не поцеловал. Так и стоит у двери, даже не раздевшись. - Я не выдержала. Само с языка слетело. - Я знал, что ты не выдержишь, - сообщил он, снимая куртку. - Что? - Ты совершенно себя не контролируешь. Говоришь первое, что приходит в голову, не задумываясь о последствиях. В этом вся ты. Что уж тут… Он ведь прав. Я никогда не думаю о том, что будет потом, после того, как скажу или сделаю что-нибудь. Всегда действую с прицелом на настоящее, не задумываясь о будущем. Когда это касалось только меня, всё было в порядке. Меня считали и считают эксцентричной, экстравагантной и импульсивной скандалисткой. Ну и пусть. Мне плевать. Мне было плевать. Но теперь это создаёт проблемы ему. - Я… Мне очень жаль. Такая уж я. И ты это знаешь. - И даже испытал на собственной шкуре, - произносит он, всё так же серьёзно глядя на меня. Пожалуйста, скажи, что мы справимся, что всё будет хорошо, что ты прощаешь меня… Но Бен не оправдывает моих тайных надежд на помилование: - Камила, вот скажи, неужели это так трудно - удержать себя в руках? - Ты даже не верил, что у меня получится, - игнорирую я вопрос. Бен не ответил, молча достал iPad и сунул мне его с уже открытой статьей. Быстро пробегаю глазами. Из реально сказанного мной – только заголовок. И больше ничего. Но и безо всяких пояснений из этого сделали «откровенный разговор по душам»… Какая же мерзость. Любимый молчит. Уж лучше бы ругал. - Я такого не говорила. Просто один из репортёров по-дурацки сформулировал вопрос, и я решила пошутить. Не думала, что из моего сарказма раздуют скандал. Прости. Видимо, вид у меня очень виноватый, потому что Бен, наконец, подходит, садится рядом и обнимает за плечи. - Да ладно. Справимся, - целует в висок, а потом продолжает, заглядывая в глаза: - Я люблю тебя. И любить меньше не стану, независимо от того, научишься ли ты когда-нибудь держать себя в руках или нет. В конце концов, я знал, в кого влюбляюсь. Простил. Простил. Я весь разговор летела с высоты в семь тысяч футов, и только в опасной близости от земли парашют раскрылся. - И я тебя, - отвечаю одними губами. Бен забирает из моих рук iPad и откладывает его на кофейный столик. Любимые руки притягивают меня поближе к себе, и я, наконец, получаю долгожданный поцелуй, подтверждающий, что у нас всё в порядке, несмотря ни на что.***
- Ты даже не верил, что у меня получится, - тихо сказала Ками. Бенедикт только сейчас внимательно посмотрел на неё. Всё раздражение от прочитанного за день бреда спало. Она чувствовала себя виноватой и искренне жалела о том, что не сдержалась. Последствия её неуместного сарказма уже заполонили Интернет, а завтра займут страницы газет и возможно превратятся в нарезки в выпусках новостей на кабельном телевидении. - Я такого не говорила, - произнесла Ками, прочитав ту самую статью, которая так восхитила Джеймса. - Просто один из репортёров по-дурацки сформулировал вопрос, и я решила пошутить. Не думала, что из моего сарказма раздуют скандал. Прости. Голос расстроенный. Ками и без него уже десяток раз пожалела, что открыла рот. Что поделаешь, если его любимая – человек, не умеющий продумывать события хотя бы на пару ходов вперёд. Подошёл и сел рядом. Кажется, уже целая вечность прошла с того момента, когда он в последний раз её целовал. Вечность длиною в двенадцать часов. - Да ладно. Справимся. Я люблю тебя. И любить меньше не стану, независимо от того, научишься ли ты когда-нибудь держать себя в руках или нет. В конце концов, я знал в кого влюбляюсь. Правда, абсолютная правда, сама сорвалась с языка. Подумаешь, сплетни. Сплетен в его жизни было много. И жизненного опыта хватило, чтобы Бен понял, с кем связывает свою жизнь: несдержанной двуликой бунтаркой, игнорирующей правила и равнодушной к тому, что о ней подумают или скажут. Бунтаркой, которая столь уверенно вошла в его жизнь, словно всегда в ней и была.***
Ками, как оказалось, была права. Целая серия статей, заметок и слухов относительно их отношений была только началом. Продолжение не заставило себя ждать. С обсуждения личной жизни перекинулись на обсуждение жизни профессиональной. К нему никогда не относились однозначно, но всегда и хвалили, и ругали. Всякое бывало. А тут вдруг непрекращающаяся волна критики, причём совершенно необоснованной и несправедливой. Словно он опять стал начинающим актёром, которому только предстояло доказать обществу, что чего-то стоит. Это раздражало и злило. Как же переменчиво отношение людей, ими так легко манипулировать, словно они марионетки, не способные думать самостоятельно, не способные видеть дальше того, что им подсовывают СМИ. Это была травля. Настоящая травля в отместку за то, что он посмел приблизиться к Веллингтонам. Больше попросту не за что. В статьях время от времени проскальзывали мысли о том, что роман не идёт ему на пользу, а скандальная репутация Ками бросает тень и на него. Что со всем этим делать было непонятно. Всё опять упиралось в решение, которое ему ещё предстояло принять. И от этого решения зависело их будущее. Бен наделся, что у их отношений, у него, у неё ещё есть запас времени, что им никуда не придётся торопиться, что будет время всё обдумать, но это время у них наглым образом отобрали. Что ж, может, это и к лучшему…***
Бен всё чаще приходит домой расстроенный. Он не признаётся, но я вижу, что всё катится в пропасть с угрожающей скоростью из-за меня. Вот она сила четвёртой власти* во всей красе. От всеобщего восхищения и обожания перешли к ненависти и презрению. И всё это потому, что я, чёрт возьми, Веллингтон. Его имя не сходит со страниц различных изданий, которых объединяет только одно: они все принадлежат Мёрдоку. Алекс умудрился откусить слишком большой кусок денежного пирога, чтобы это осталось безнаказанным. А я сижу и ничего не могу сделать с тем, что самооценка, карьера, да что там карьера – жизнь любимого человека летит в тартарары под напором масс-медиа. Я должна что-то сделать. Даже если это всё разрушит. Я должна принять это решение, чтобы делать это не пришлось ему.***
Так будет лучше – мой единственный аргумент. Найти ничего более убедительного за весь день я так и не смогла. В офисе я сегодня не была, но Алекс молчит, а значит, взбучки не будет. Думаю, это Эмили за меня заступилась. Может, у них и правда что-то получится? Пусть хотя бы они будут счастливы. По крайней мере, я знаю, что Эм отличный человек. Слышу, как в ключ поворачивается в замочной скважине. Это Бен. Это начало обратного отсчёта. - Привет, - слышу я. Внутри всё сжимается. Голос грустный. Впрочем, в последнее время это обычное дело. Он не выдерживает натиска, он не справляется. Он же не железный, чёрт возьми, не железный! - Привет, - тихо отвечаю я. - Нам нужно поговорить. Бен раздевается и садится рядом со мной. Вид взволнованный. Наверняка, у него на языке вертится вопрос, что же ещё случилось, но спросить я не даю. Мягко касаюсь его губ, чувствуя, что вот-вот расплачусь. Кэм Сандерс опять трусливо сбежала, и разбираться со всем этим приходится Ками Веллингтон. Бен пытается притянуть меня поближе и углубить поцелуй, но я не резко отстраняюсь и отгораживаюсь диванной подушкой. Три… Два… Один… - Бен, нам нужно расстаться. * Четвёртая власть — словосочетание, определяющее и саму прессу, и её влияние в социуме.
