Не По Плану

      Просыпаться было приятно. Я начала медленно приходить в сознание, купаясь в лучах раннего солнца холодного белого цвета. Не было душно или жарко, за окном пели птицы. Как… хорошо. Настолько, что даже удивительно. Глаза открывать пока не хотелось; я лежала на животе, обнимая подушку, и чувствовала солнце на своей спине. Видимо, в процессе сна одеяло сползло до пояса. Подушка была удивительно мягкой, и так вкусно пахла, господи: хвоей, свежестью и будто бы… древесиной. Хм. К слову, из этого вышел бы отличный мужской… парфюм.       Боже.       Я вздрогнула всем телом и резко открыла глаза. Да, это и есть мужской парфюм. Парфюм Эвана, которым насквозь пропахла вся постель. И да, я до сих пор у него дома. Боже мой, это все был не сон! Который вообще час? Я медленно моргнула, отстраненно рассматривая пушистый большой ковер. Что вообще происходит, это все так странно. Я вздохнула. Нужно встать и… нужно придумать, что делать дальше. Думаю, Миллер уже ушел на работу; мне стоит… Пожалуй, мне стоит пока остаться здесь. До часов пяти вечера. К этому времени Рафаэль точно должен справиться; а лесоруб — пока не вернуться. Да. Я зевнула, привстав на локтях, и тут же обнаружила очень неожиданную вещь — легкую тяжесть на лопатках. Ахах, нет, этого не может быть. Я слегка повернула голову назад, оглядываясь. Твою мать. Может быть. Эван не ушел на работу. Его внушительных размеров рука преспокойно лежала на моей… голой спине. Чем больше я вспоминала с вчерашнего вечера, тем становилось хуже. Одним резким движением дернула одеяло до ключиц, придерживая, и все еще пялясь на чужую руку. — Мм, уже проснулась, принцесса? Доброе утро.       Внезапный хриплый голос над ухом испугал меня прямо-таки до усрачки. Я сильнее сжала одеяло, которое держала на груди, и развернулась в другую сторону, встречаясь взглядом с чужими глазами. Они… всегда были голубого цвета? — Доброе. И не пугай так, — я слегка улыбнулась, чувствуя невероятное напряжение между нами, искрящийся меж лицами ток.       Парень находился довольно близко; мы и не думали отрывать взгляд друг от друга. Я совсем неосознанно облизнула губы, он тут же опустил взгляд на них. Блять, кожа будто бы горит, как здесь жарко. Я задышала чаще от нахлынувшей вдруг духоты, продолжала комкать в руках одеяло, но все еще смотрела прямо в его глаза цвета самых красивых лазурных берегов. Сердце билось в грудной клетке, будто бабочка-махаон. И Эван наклонился ближе. Я нервно выдохнула, скованная непонятной судорогой, и… отстранилась. Миллер на секунду нахмурился, разом теряя всю свою уверенность, и тут же отстранился сам. Сел на край кровати. — Я не должен был этого делать.       Он… правда не стал ни к чему меня принуждать сейчас только? Звезды. Звезды-звезды-звезды, я сорвала джекпот. — Еще скажи, что не хотел, — я улыбалась, садясь рядом. — Все в порядке. Я очень это ценю, на самом деле. Это все. Ты сделал для меня действительно много. Спасибо.       Эван засмеялся, поправляя свои прекрасные золотые волосы. А я смотрела на него в ответ, и слюны во рту становилось будто бы больше — впервые увидела его тело при свете. Он был не просто в хорошей форме. — Красивая, — удержаться и не провести по его татуировке на ребрах с боку не получилось. Он мелко вздрогнул от моего прикосновения. Возможно, пальцы были холодные. — Спасибо. Я сделал ее в Лос-Анджелесе, когда мне было восемнадцать, — Эван усмехнулся, следя за моими пальцами. Я обводила контур графичного добермана и выведенную под ним «try me» готическим шрифтом. — Хочешь есть? — Точно не отказалась бы.       **       Рафаэль любил скорость чуть ли не больше, чем себя самого. Ему всегда нравилось гонять по пустым дорогам ночью и ни о чем не думать, нравилась, пожалуй, единственная возможность отвлечься хоть на пару часов от всего на свете. Адреналин всегда был самым главным наркотиком, ни на чем он не сидел так долго — сколько помнил себя. Мутант безгранично уважал все те чувства, что дарила скорость, и что дарил байк: свободу, которая не имела ни конца, ни края, удивительную легкость, силу и мощь, уважал власть. Любил это все до дрожи, всегда находил в запахе стертых шин и в мелькающих смазанных фонарях свое спасение. Был уверен, что это никогда не изменится. Уверен ровно до сегодняшнего дня. Так странно было чувствовать ржавую тревогу во рту, все увеличивая скорость — ему никогда не приходилось переживать, смотря на спидометр. Вязкий, плавленый страх под кожей царапал острыми зубами внутренности, Рафаэля тошнило. Он никогда не боялся за себя, но за других, боже. Бессилие жевало его целиком большими тупыми зубами; он наизусть знал это чувство. Ужасно. Нужно быстрее. Быстрее-быстрее-быстрее, не успеет ведь. «Не успеть» и «не спасти» были двумя самыми болезненными, самыми сильными страхами Рафаэля.       У мутанта ведь… даже вариантов не было. Он резко дал по тормозам, останавливаясь прямо посреди дороги. Дышать было тяжело. Раф стянул судорожными движениями шлем, задыхаясь от внезапной, всепоглощающей паники. Что… что он вообще должен делать? Куда ехать? Вдали от братьев можно было ненадолго сорвать свою вечную фирменную уверенность. Мастер ближнего боя поднял голову к небу и закрыл глаза, медленно выдохнул. Надо успокоиться. Надо прийти в себя, по-другому никак. Еще пару минут он простоял на месте, приводя колотящиеся сердце в порядок и рассматривая серебряные звезды. И… Рафаэля вдруг осенило. Да, как вариант. Других идей все равно не было. Он надел черный шлем с тонированным стеклом обратно и дал по газам, шины завизжали. Здесь есть только одно место, где ему могут помочь. Она всегда все знает.       **       Я получила возможность еще недолго понежиться в мягкой, огромной кровати, ощущая на этом фоне слабое спокойствие. Эван первым пошел в душ, спорить не было ни смысла, ни желания. В ванной рядом тихо шумела вода, я обнимала одеяло и рассматривала лес за большим окном, думая уж точно не про елки и палки. Вздох вышел усталый.       Будем честны, не знаю сама, почему отказалась от перспективы хотя бы простого поцелуя. Это было довольно странным решением, учитывая, что я думала о сексе с Эваном, и такие мысли чем-то необычным не казались. Может… испугалась? Чего? Миллера? Да нет, он не чувствовался угрозой. Блять. Я зажмурилась, вдруг осознавая все от начала и до конца. Я испугалась себя. Испугалась последствий. И очень сильно не хотела получить очередную привязанность. Хах, очередную. Да, в этом тоже есть смысл. Возможно, еще дело в мутанте с глазами-озерами цвета высохшего на солнце мха. Между нами… существует какая-то незримая нить, он зацепил меня с самого начала. Я чувствую это. Не понимаю, правда, что конкретно: преданность, привычку, связь дружеского… или не дружеского характера. Даже в мыслях это вслух сказать не могу — почему? Становится неловко. Более того, это все может быть моей глупой выдумкой; шуточки и взгляды мало чего обычно значат. Не знаю, честно говоря, ничего, кроме того, что определенно запуталась в том, что чувствую. И чувствую ли что-то вообще. — Хэлл? — М? — я повернула голову на голос Эвана, но увидела лишь пустой коридор. — Душ твой. — Отлично, — поднялась с кровати и прошлепала босыми ногами по деревянному полу. За углом нашла открытую дверь, ведущую в светлую белую комнатку. — Там на полочке полотенца белые для тебя, есть маленькие гель для душа и шампунь из отеля, в котором я ночевал недавно, если хочешь — бери их. — Спасибо! — я улыбнулась его голосу, доносящемуся с кухни, и зашла в ванную, защелкнув после себя замок. Во всех комнатах его дома было удивительно уютно. Я осмотрелась, останавливаясь на зеркале. В отражении — растрепанные волосы, синяк на скуле, который кое-как закрывал тот самый пластырь с котом, размазанная тушь, синяки под глазами; колени в царапинах, рука перемотана, на другой — ссадины. Да уж, просто прелесть. Я отвернулась от зеркала, сняла свой единственный элемент одежды и зашла в душевую кабину. Мм, какое блаженство. Горячая вода успокаивала, я расслаблялась, наслаждаясь небольшими жизненными радостями. Как приятно-то; хорошо. Позволила себе еще несколько минут понежиться под горячим душем, и выключила воду. Уже почти привела себя в порядок, смыла остатки косметики, кое-как расчесала волосы пальцами, вот только… Хм, Эван явно не все продумал. Я прикрыла полотенцем грудь и аккуратно приоткрыла дверь. — Эван? — Да? — все еще с кухни. — Подойди сюда. — Что? Я не слышу, — и не успела я хоть что-то еще сказать, как послышались короткие шаги, а потом он заглянул ко мне, рефлекторно открывая двери сильнее. Удивленно уставился. — Ну, — я отвела взгляд и нервно поправила волосы. — Можно… — Д-да, я, — он сглотнул, — понял, — тут же захлопнул дверь и удалился. Я облокотилась на стиралку, ожидая парня с хоть какими-то вещами в руках. — Вот, — он вновь появился в проеме дверей и впихнул в руки какую-то шмотку, искоса мазнул взглядом по бедрам. И ушел с розовым румянцем на щеках.       Я улыбнулась, рассматривая то, что принес Миллер. Рубашка. Рубашка мужская светло-голубого, очень приятного цвета, хлопковая, сделанная будто из выцветших васильков. Немало людей говорили, что мне вполне себе идут мужские рубашки… с пуговицами. Он издевается? Как я буду застегивать пуговицы одной рукой? Я тихо засмеялась, закатывая глаза. Блять, сколько можно. Чувствую, грядет еще одна неловкость.       Я накинула рубашку на плечи и завязала хвост непонятной резинкой предположительно от денег, которая валялась на полочке. И направилась прямиком на кухню. Ого, он даже фартук надел. — Слушай, мне нужна помощь.       **       До бара было не так уж и далеко. Он знал это заведение, казалось, уже не один десяток лет, хотя Кейси рассказал о нем не так давно. Парень заверял, что «Друг, поверь, это лучшее место, чтобы дешево выпить и быстро перепихнуться, у них потрясные девочки». Не то чтобы Рафаэля тогда интересовали девочки, они, пьяные, в два часа ночи искали траву. У них с Кейси традиция: время от времени выбираться на эту ферму вдвоем и творить, что вздумается. Собственно, к чему это все; девочки в один момент правда понадобились. Кейси заказал для него лучшую на двенадцать ночи, и Рафаэль совсем не виноват, что полдвенадцатого ту избивали и пытались взять без спроса у мусорных баков. Она все еще ему должна — не телом. Сделка тогда сгорела, мутанту было не жаль.       Мастер сай припарковался и заглушил мотор. Яркий розовый неон разлился по одежде, облизывая кожанку и лаковые детали байка. Рафаэль глубоко вздохнул, заворачивая к черному ходу. Он, «тот парень, что вечно в шлеме», заслужил неплохую репутацию в дрянном трехэтажном баре. Где-то в груди засело колючее морозное предчувствие — плохое предчувствие. Раф знал, он получит информацию. Вот только его пугало, что именно ему расскажут. Одним резким движением мутант открыл дверь.       Он безошибочно знал, куда идти: по длинному серому коридору прямо, повернуть, еще немного. А вот и охрана. — Привет, Нил. — Как сам, Рафаэль? Давно не видел тебя. Где Кейси? — Я сегодня сам, по делу. Не знаешь, Тигр у себя?       Мужчина косо улыбнулся. — Знаем мы твои «дела». У себя, где ей еще быть. Второй этаж, номер 12. — Спасибо.       Раф волновался. У него было так мало времени на это все, а он еще смеет медлить, дурак. Надо собраться, ничего страшного в этом нет. Она просто не может принести ему плохие новости. Так, справа зал. В том, чтобы идти через «парадное» было мало радости, но по-другому нельзя было попасть на второй этаж. Как только мутант распахнул черную дверь «только для персонала», по ушам бахнуло отвратительно громкой музыкой, басы заставляли вибрировать все нутро. Он скривился от такого непривычного шума, жмурясь — в глаза били разноцветные блики и лучи. Люди вокруг кричали, смеялись и радовались, отлично проводя свое время. Ему так непривычно было в толпе. Мутант даже остановился, рассматривая всех вокруг. Мало кто был трезв, что от алкоголя, что от наркотиков. Раф этим не гордится, но знает здесь каждого барыгу в лицо. За баром было особенно много людей, но в соседнем зале с арочным проходом конечно же больше; там малышки танцевали стриптиз. Сутенеров он здесь тоже знает. — Эй, бро, вот это ты накуренный, шапку-то сними, — парень напротив был сильно пьян, он смеялся и даже постучал пару раз по шлему мутанта.       Рафаэля это отрезвило. — Руки убери, — хрипло проговорил он.       Ниндзя тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и широкими шагами направился к лестнице. Нашел, блять, когда заниматься наблюдениями.       Двенадцатый номер был в самом конце коридора. Он ненадолго замер перед дверью. Черт, все должно быть хорошо. Он должен услышать, что все хорошо. Рафаэль постучал, для верности дернул ручку. Ответа не было. — Тигр? — Кто? — Ви, я тебя умоляю.       Пару секунд тишины, а потом такой успокаивающий хруст в замочной скважине. — Привет, Рафаэль, — блондинка улыбнулась ему пухлыми алыми губами и легонько кивнула, двигаясь как всегда плавно и мягко, по-кошачьи. Она запустила его внутрь комнаты, где Раф наконец смог снять шлем; да, так случилось, что тогда они познакомились по-настоящему. Девушка перевернула табличку с дверной ручки на «в другой раз, малыш». В своем графике ей было не жаль выкроить немного времени для своего… мм, необычного знакомого. — Ты давно не заходил. Где Кейси? — Сегодня без него. У меня дело к тебе, на самом деле. Я знаю, ты здесь лучший информатор. — Правильно, — ласково, до отвратительного игриво ответила Валери. Она аккуратно присела на единственный элемент мебели здесь — огромную белую кровать. Спрашивается, что еще надо для бурной ночи с такой очаровательной бабочкой. Ви выглядела отлично: тонкая талия, длинные ноги, белая идеальная кожа и блестящие волосы — нечего больше желать. Девушка склонила голову слегка на бок, улыбаясь, растягивая накачанные губы в длинную дугу. Она словно тянула время, которого у Рафа и так не было. — Мне нужна твоя помощь, Тигр, — хах, Тигр. Ее любимый образ в ролевых. — Конкретней, черри.       Раф закатил глаза и глухо рыкнул. Ему жутко не нравилась придуманная блондой кличка. — Здесь недалеко драка была, по трассе на северо-запад, там все еще кровь. Знаешь что-нибудь об этом? — Ну… — девушка кокетливо крутила прядь волос на пальце, нахмурившись. Склонила голову набок. — Да, думаю да. Слухи здесь быстро расползаются. — Я слушаю. — Здесь есть точка у лесорубов, они дежурили всю ночь. Девушку какую-то странную нашли. Питер рассказывал, она будто бы потерялась.       «Девушку?» — Какую? Подожди, о ком ты? — Я всего не знаю, но, говорят, она странная была немного, вся в грязи, и руки с коленями в ссадинах. — Ну, а одежда? Вид? Как она выглядела? — Чего ты такой напряженный, Раф? Почему она так тебя волнует? — информатор информатором, блондинка сама пыталась новенького у мутанта разузнать. — Она… мой друг, — огрызнулся, чуть ли не оскалившись. Остро. — Не томи, Ви. Это действительно важно. — Ну ладно, заботливый парень, остынь. Я не знаю, как она выглядела. Вот только… стой. По-моему, Питер говорил что-то о длинных волосах.       «Что еще за Питер? Как же много блядских вопросов». — И о сочной попке в джинсах.       Рафаэль нахмурился, сжимая кулаки. Если это была Хэлл, то никакой Питер не имеет никакого блядского права так говорить. Блять. Все так запутано. Да и… это был его единственный вариант. Длинные волосы и джинсы подходят. Надо будет проверить эту теорию. — Что было потом? — Они… м, захотели поиграть с ней, — аккуратно сказала девушка, опасливо смотря на мутанта. Ему это точно не понравится. — В каком смысле, блять? — Все знают, что те парни — плохие люди. Они хотели развлечься с легкой жертвой.       Рафаэль с силой втянул воздух через нос, до хруста сжимая челюсть. Если хоть один ублюдок сделал что-то с Хэлл, он самолично вырежет весь их блядский лагерь. — А дальше? — еле выдавил из себя, сжимая кулаки до того, что ногти впивались в кожу. Жажда мести за желания, за чужие грязные мысли разъедала мутанта изнутри, разгоняя кипяток по венам. — Новенький не присоединился к ним. Это был Эван Миллер, он ее спас. Не знаю, стоит ли тебе беспокоиться, парень за жалкий месяц заработал репутацию белого, пушистого и всего из себя праведного. Он… неплохо выглядит, смотри, чтоб твоя в него не влюбилась. — Я не хочу знать, как он выглядит, — Рафаэль отвечал шипами-иглами в словах, злясь на всю ситуацию в целом. Его это задело. Какого черта вообще? Хэлл не такая. Он найдет ее, заберет домой, и все станет, как раньше. Мутант пару минут молчал, судорожно соображая, что дальше делать. У него почему-то и сомнений не было уже, что это Брукс. Информацию он получил, теперь дело за малым. Найти. — Ты не знаешь, куда они могли пойти? — Ну, разве что, к нему домой. Нет, не смотри так, Раф. Я не знаю, где Миллер живет. Никто не знает. Все, что могу, так это указать примерный квадрат по слухам, без всяких гарантий. Дорога до туда неблизкая; тебе придется зайти в самые густые чащи. — Показывай. — Сейчас, — Валери достала телефон, быстро клацая по нему длинными красными ногтями. Через пару минут протянула мутанту, показывая карту леса. Обвела примерный квадрат. И собирался только Раф сфотографировать ее кран, как вдруг понял, что ему это сделать нечем. Он забыл передатчик. Твою же мать, он забыл передатчик! Ниндзя обшарил карманы по третьему разу, ясно, как день, понимая, что его ситуация сейчас только ухудшилась в несколько раз. — Какие-то проблемы? — Я… Не взял мобилу.       Девушка напротив нахмурилась и поджала губы, явно о чем-то задумавшись. Она встала, подошла к окну и принялась разглядывать лесную темную дорогу. — Я могу предложить тебе сделку, — серьезно сказала Валери, смотря на ночного гостя решительным взглядом глубоких карих глаз. Она ведь и правда была красоткой. Рафу было даже жаль, что жизнь блондинки сложилась так по-дурацки. — Сделку? — он усмехнулся. — Я заключаю контракт с демоном перекрестков? — Ха-ха, — Ви улыбнулась, но глаза ее все оставались тяжелыми и уверенными. — Я серьезно. У меня есть рабочий телефон, который я могу «потерять».       Зелень в глазах Рафаэля налилась темным золотом, когда свет от фар проезжающей вдалеке машины упал на него; мутант не отрывал от девушки взгляда. Она была его фортуной. — С моей стороны… — Списать долг. Я не буду больше тебе ничего должна. Никогда. И мы не будем больше друг друга знать. Не пойми неправильно, меня пугают такие связи.       Мастер ближнего боя улыбнулся ей белыми клыками. — Идет.       **       Я смотрела на широкую спину Эвана, покорно ожидая, когда он ответит. — Да, сейчас, — парень вытер руки о подозрительно яркое красное полотенце и начал разворачиваться на мой голос. — Чем помо… — а потом резко замолчал на полуслове, проглотив конец фразы и уставившись на меня. — Не могу застегнуть пуговицы одной рукой, — я неловко улыбнулась, комкая пальцами подол рубашки. Мне кажется, уже будто бы его провоцирую. — Да, точно. Прости, — скулы Миллера снова приобрели розовый оттенок, он нервным движением поправил волосы цвета пшеницы. После подошел ближе, почти вплотную, и начал снизу вверх медленно застегивать пуговицы, иногда касаясь холодными пальцами живота. Я тихо засмеялась. В ответ на это Эван посмотрел удивленно, на кромке хрустальной радужки блестело непонимание. — Я боюсь щекотки, — пожала плечами, объясняя свое поведение. Мой взгляд упал на чужие руки. Они… мелко дрожали? У меня было только два объяснения этому: он либо стесняется, либо… сдерживается. — Хэй, тебя трясет, — я мягко прикоснулась подушечками пальцев к его кисти. — Да ладно, ты уже, считай, все видел. — Да, — рваный выдох. — Именно поэтому я пытаюсь сдержать себя, чтобы не сорвать эти пуговицы к чертям.       Я хищно усмехнулась. Почему мне не страшно? Такой ответ должен был выбить меня из колеи, но вместо этого… я завелась? — Портить свои вещи? — Это они портят тебя, — тихим хриплым шепотом сказал Эван, поднимая взгляд, который ранее прятал на подоле чертовой рубашки, прямо мне в глаза. Я молчала, задыхаясь в светло-аквамариновых волнах вокруг чужого зрачка.       Накопленное за пару дней сексуальное давление требовало выхода. Сейчас.       Глаза в глаза. В ожидании чего угодно. Оба на какой-то тонкой грани от «прости, не надо было» до «я хочу тебя прямо здесь». Мы танцевали на льду, играясь флиртом и откровенно двусмысленными действиями, фразами. Пуговицы были застегнуты до солнечного сплетения. Я с треском рухнула в холодную воду первой, решив положить свою руку на щеку Миллера, следуя дикому, необузданному порыву. Он накрыл ее своей ладонью и невесомо поцеловал кисть. — Думаешь, мы правильно делаем? — Я никогда не знала, что такое «правильно». Думаю, что могу хоть ненадолго дать волю своим желаниям.       Громкое утверждение возымело свои плоды. Я буквально сказала, что хочу этого. Хочу этого всего. — Тогда потом не жалуйся.       Нас захлестнуло с головой. Эван поцеловал меня. Поцеловал страстно, глубоко, так, как мне и нравится, забирая разом все внимание только себе и своим движениям. Блять. Как же хорошо. Я сразу ответила ему, подаваясь навстречу и обнимая парня за плечи. Он сжимал меня в ответных объятиях, кусая за губы — до крови? Я усмехнулась, глубоко дыша, когда он отстранился. — Даже не подумаю извиняться. — И не нужно.       Облизать выступившую кровь было, считаю, уместно. — Доведешь меня. — Запугиваешь? — Предупреждаю.       Я закусила губу, смотря на парня темным, затуманенным взглядом, и этого целиком и полностью хватило для того, чтобы он опять затянул меня в долгий поцелуй. Эван подхватил меня под попу на руки, усаживая на столешницу. Он… что-то готовил? Нам уже было не до этого. Парень с силой сжимал мои бедра, тяжело дыша через нос, опустился на шею. Он выцеловывал ключицы, пока я тихо стонала от его действий. Миллер начал неспешно расстегивать пуговицы, а мне казалось, что похоть — лучший из грехов. Но… он вдруг остановился? Я разочарованно посмотрела в чужие глаза. Продолжения хотелось до дрожи. — Я хочу сыграть с тобой. — Сыграть? — у меня заняло пару секунд на то, чтобы отдышаться. — Во что? — Поверь, ты создана для этой роли.       Вместо ответа на поставленный вопрос, он подхватил меня на руки и понес в спальню, аккуратно укладывая на кровать. Сказал подождать немного, я устраивалась поудобнее, гадая, что же он придумал. Вопрос о том, связано ли это с сексом, даже не стоял. Вскоре Эван вернулся, держа в руках… веревку и ленту? Он хочет меня связать? — Что это? — Не бойся, тебе понравится, я уверен, — он поцеловал меня в скулу, садясь рядом на колени. — Ляг ровнее, прямо посредине, — и я повиновалась без слов, завороженная и заинтригованная одновременно. Мне нравилось подобное в порно, но я никогда не пробовала это на практике. Плюс, он успел меня сильно возбудить, и я играла по его правилам, управляемая гормонами и отсутствием должного мужского внимания последнее время. Мне так хотелось большего, хотелось продолжения. Я смотрела взглядом из плавленой раскаленной меди на то, как он привязывает мои запястья к спинке кровати. А потом… Миллер одел мне на глаза черную атласную ленту. — А это… — Это усилит твои ощущения в несколько раз. Не давит?       Я прокрутила здоровое запястье, больное не беспокоило. — Нет, все хорошо. — Отлично, — Эван прошептал мне это на ухо так неожиданно и горячо, что я вздрогнула. По телу пробежали мурашки. — Продолжим? — я почувствовала, как вес переместился ближе к краю кровати, а после — поцелуи и легкие покусывания в районе солнечного сплетения. Он гладил меня по бедрам, по талии и животу, легко провоцируя на новые и новые стоны. Я думала, что этот опыт — уже один из моих лучших. — А… а повязка обязательна? — я тонула в удовольствии с головой, но мне так чертовски сильно хотелось видеть его лицо. Эван вновь продолжил расстегивать пуговицы. — Да, принцесса, — его голос был на вкус, как сахарная вата, как целый килограмм шоколада — слюны у меня во рту становилось больше. Я почувствовала его большой палец на своих искусанных губах и покорно его облизала. — Хорошая девочка. Хочешь, чтобы я снял уже эту рубашку? Мм? — он перевернул меня на бок и смачно шлепнул по заднице, поглаживая ягодицы. — Скажи это. — Очень хочу. — Молодец, ты такая послушная, — прошептал Эван мне в шею, заставляя колени дрожать.       Я глубоко вдохнула и сжала челюсти. Теряла все остатки самообладания, рассыпаясь на куски в своих грязных желаниях. Он продолжал расстегивать рубашку, а я выгибалась навстречу, дрожа всем телом от предвкушения. Ужасная пытка. Такая вкусная и сладкая, ужасная пытка. Я закусила губу, не зная, сколько еще выдержу. — Пожалуйста… — Что? — я почувствовала, как последняя пуговица была расстегнута, но рубашка все еще прикрывала мое тело. Эван остановился, ожидая ответа. Мне было стыдно и так хорошо одновременно, очень жарко, я горела в греховном пламени с головой. — Пожалуйста, — повторила громче. Его это удовлетворило, и Эван откинул концы рубашки в стороны. — Какая ты красивая.       Он погладил мою грудь, сжимая. Я не удержалась от протяжного стона, выгибаясь в спине. Парень наклонился, целуя соски. Боже. Я думала, что кончу прямо сейчас. — Эв… Эван? — Да, принцесса? — он целовал мой живот, я чувствовала, положил руку на резинку трусиков, уже насквозь мокрых. — Развяжи мои глаза. — Мм, ты все-таки не покорная девочка? Зачем это тебе? — Я… Я хочу видеть тебя. — Это не причина, сладкая, — в ответ рычала от удовольствия и раздражения. От дикой смеси.       И решила идти ва-банк. — Я закричу. — Не посмеешь.       Хмыкнула. Он был слишком самоуверен. Думает, один здесь может играть во власть? Я набрала в легкие побольше воздуха и… — ПОМОГИТЕ! НАСИЛ… — он зажал мне рот рукой, тут же убирая повязку, и уставился широко раскрытыми глазами. Оглянулся на окно и начал смеяться, выпрямляясь и становясь на коленки у моих ног. — Нас же могли услышать. — Кто? — тоже засмеялась в ответ. — Еноты? Или птички лесные? Да тут на километры нико… — я вдруг замерла и сконцентрировала все свое внимание на окне. Там промелькнуло что-то серенькое и блестящее. Подождите… Нет! Как не вовремя. — Эван! Осторожно! — Что? О чем…       В следующую секунду панорамное окно разлетелось на осколки, я зажмурилась и отвернулась, оглушенная. Сморщила нос и обнаружила в стене сбоку сюрикен, который, теоретически, мог бы быть сейчас у Эвана в башке. Мы заторможенно смотрели на него несколько секунд, пытаясь переварить ситуацию, потом — друг на друга, и только хотела я закричать, как кто-то снес Миллера с кровати одним точным ударом в грудь. Я, все еще, блять, связанная и раздетая, шокированным взглядом проследила, как парень кубарем слетел на пол, и как потом посмотрел на неожиданного гостя глазами, полными ужаса. Я тоже перевела взгляд в другую сторону и потеряла челюсть где-то под кроватью. — Рафаэль?