Не По Плану

      Да, челюсть и не планировала возвращаться на свое законное место. Я с открытым ртом смотрела на мутанта, в его ответном взгляде читались жалость и…смущение? А, точно. Раф подошел ближе и перерубил веревки саями, его щеки пылали, и он все еще не сказал ни слова. Сел на кровать напротив меня и начал наскоро застегивать пуговицы от рубашки дрожащими пальцами.       Вся ситуация, в целом, была похожа на блядский сюр. — Это Рафаэль?! — голос Эвана был выше обычного на несколько октав, я перевела на него растерянный взгляд, читая в чужом лице все тот же животный ужас, а потом — обратно на мастера ближнего боя. Он прятал глаза, смотря вниз и бережно разматывая уцелевшие нити на моих руках. — Затухни! — низко прорычал ниндзя и дернулся всем телом, когда я зашипела от его прикосновения к больному запястью. Он смотрел на мою руку еще несколько секунд, а потом — прямо мне в глаза. Я увидела на чужой радужке цвета окиси хрома очень много холодной, болезненной злобы. Я не видела там Рафаэля, передо мной сидела ебаная пороховая бочка.       Я заторможено проследила за тем, как мутант поднялся на ноги и пошел прямо на сидящего на полу парня. Эван вскрикнул, отползая к стене, попытался встать. Его судорожные попытки тут же были прерваны ударом прямо по лицу. Он упал на пол, держа руку у переносицы; видимо, Рафаэль сломал ему нос. Мутант даже не использовал саи. Мастер ближнего боя поднял Миллера над землей, держа за воротник футболки, и стукнул того головой об стену. Парень корчился от боли, из его носа текла кровь. Раф выигрывал над ним от начала и до конца. Выигрывал раз-два-три по его лицу, разбивая Эвану еще и бровь. Я молча смотрела за этим, будто бы находясь в трансе, пока в нос не ударил резкий запах крови — по телу пробежали мурашки. Мутант ломал человеку ребра, меня вдруг затошнило. Он же его убьет.       Эта мысль отрезвила меня. Над ухом будто щелкнули пальцами, я подорвалась с кровати, смотря, как Раф отправил Миллера в полет, кидая того в шкаф. Древесина с хрустом сломалась, разлетаясь на щепки, я не знала, насколько сильно парень ранен. Подбежала к Рафаэлю, загораживая Эвана, лежащего в куче поломанных досок, собой. — Подожди, остановись, большой парень.       Его взгляд по-прежнему горел ртутной ненавистью, я слабо верила, что он меня послушает. — Что? — Ты все неправильно понял. — Неправильно понял? — мутант смотрел на меня, хмурясь и явно ничего не понимая. Он повысил голос, хватая мою больную руку за локоть и мне же ее показывая. — Неправильно понял?!       Я вырвала ее обратно под чужое надсадное дыхание-рокот. — Это не его вина. — А это? — он махнул рукой на кровать. — Это… — мне было неловко. Я больше, чем просто не была готова к такой ситуации. Чувствовала непонятную вину перед Рафом. — Это его. Но… все было по согласию. — Что? — чужой шепот сильно резанул мне по ушам. На лице напротив играло удивление и… соленое разочарование. Во мне. — Да, представь себе, я уже большая девочка, могу заниматься сексом, с кем хочу, — не ясно зачем огрызнулась, пуская в интонацию гвозди, обороняясь. Лучшая защита — это нападение, знаем. Сердце ужасно потяжелело, наливаясь титановой болью, отчаянием. Мне было так сильно жаль.       Рафаэль молчал, смотря хвойным безразличным взглядом прямо в глаза, я видела, ярость в его крови остыла, каменея. А на ее место пришла обида. Такая… большая. Мутант посмотрел на парня на полу, поджал губы. Ему не было жаль. — Убери здесь все. У тебя пять минут, — и ушел. Я проследила за его силуэтом, желание все изменить и переиграть жалилось крапивой под кожей.       Я выдохнула. Ладно, разберусь с ним потом. Сейчас нужно помочь Эвану, если… он должен быть жив. Я села на колени перед ним, с облегчением замечая, что парень дышит. Сходила на кухню за полотенцами и миской с горячей водой, промокнула ткань и начала аккуратно вытирать лицо лесоруба. Он зашипел, это тоже радовало — в сознании. — Что… что это было, — лицо Эвана сильно опухло, кровь с брови заливала глаз, с носа же стекала до ключиц. Он полулежал, опираясь на остатки мебели, тяжело, сипло дыша. Я надеялась, с легкими и внутренностями все в порядке. — Он мутант, — я промывала чужие раны, чувствуя вину и за Эвана. Если бы не я, этого бы не произошло. — Мутант? Они… существуют? — Да… Да. Господи, прости меня, — я сорвалась в сдавленные гласные, грудную клетку схватывало судорогами. Меня согнуло напополам, я закрыла лицо руками в чужой крови. Всхлипы ломали кости и рвали нервы, не поняла сама, когда сдалась. Когда сломалась. — Прости меня.       Я расплакалась неожиданно для самой себя, раскалываясь, рассыпаясь по полу абсолютной невозможностью все изменить. Легкие болели, ныло запястье, было холодно. Я дала волю эмоциям, не в силах больше копить в себе переживания. — Все… все хорошо. Не плачь.       Я кивнула, быстро вытирая слезы тыльной стороной ладони. Нельзя было этого делать. Как учил Леонардо: нужно сдерживать свои чувства, особенно когда этому нет места. Места этому не было никогда. Я продолжила промывать раны Эвана, успокаивая судороги в легких, заметила у него рваную рану на руке. Наверное, он получил ее от шкафа. — Нужно перевязать. — Нет, оставь. Я вызову скорую. — Сюда? — Рано или поздно они доедут. — Что… Что скажешь им? — Скажу, мол, меня хотели ограбить, но лица не видел. — Понятно, — я шмыгнула носом, сидя перед парнем в позе лотоса. Казалось, нужно сказать что-то еще, между нами зародилась липкая неловкость. — Я могу сделать для тебя что-то еще? — Нет. Береги себя, Хельга.       Я грустно улыбнулась, поднимаясь на ноги. — И ты.       **       Во дворе меня ждал Рафаэль. Я бы сейчас многое отдала, чтобы мутанта здесь не было — добраться домой одной было бы проще. Я уже вымоталась эмоционально, боюсь, на большее меня не хватит. Усталость медленно растекалась из сердца по всему телу.       Раф, ожидавший меня рядом с домом, выглядел, как одна большая обиженная грозовая туча. — Что это было?       Я слабо усмехнулась в ответ. Никакой оригинальности. — Ты чуть не убил человека по чистой случайности, а так, ничего.       Мы начали неспешно идти вглубь леса, мутант хмурился, его глаза бликовали на солнце тихой злостью. Я не знала, на что он злится конкретно, но была бы не удивлена, если бы он сказал, что на меня. — Я не об этом. Погоди, стой, — обладатель красной повязки аккуратно взял меня за руку, разворачивая, и очень пристально смотрел прямо в лицо. Первые пару секунд я не могла понять, в чем дело. А, точно. — Ты что, плакала?       Я поспешила отвернуться и продолжила идти вперед. — Нет. С чего такие выводы? — Глаза красные. И нос. Что-то болит? — Что? Нет. Нет, Раф, все в порядке, — я удивилась такой резкой заботе. Он же обижался на меня. — Так, о чем ты говорил? Я не поняла тогда.       А вместо ответа — тихие шаги сзади, шелест листьев и хруст шишек под ногами. Хм. — Раф? — Ты… ты уверена, что все в порядке? И что… это было взаимно. Ты кричала. Причем явно не от радости. Он шантажировал тебя чем-то?       Я остановилась, решая, что, да, тему неплохо было бы закрыть. Мне уже все равно, Рафаэль, можем говорить о чем угодно, но дай мне потом отдохнуть от этого дерьма. — Хочешь поговорить о моих сексуальных предпочтениях?       Он смутился, пряча глаза. Один — ноль. — Нет, я… — Почему же? А мне, знаешь, нравится, когда меня связывают. Мне нравится, когда берут надо мной контроль без спроса, нравится, что ничего не могу сделать, а со мной делают — что хотят. Я люблю секс, Рафаэль. Не знала, что это так удивительно, — я выбрала нападение, обезоруживая мутанта целиком и полностью. Теперь он точно не захочет об этом говорить, надеюсь.       И правда, мастер ближнего боя заткнулся. Два — ноль. Я облегченно выдохнула, вдруг понимая, что сама не знаю, куда иду. А потом увидела то, чего точно не должна была видеть. — Ты чего? — Раф врезался в меня, видно, отвлекся. — Чего стоим? — Тихо, — я шикнула на мутанта, рассматривая загадочную постройку с огромным забором и не менее огромной дыркой в нем. Кто ее сделал? У пробитого бетона была приличная толщина — будто таранили танком. Или аккуратно взорвали. А внутри какая-то военная база, что ли. Или секретный склад, например, с оружием. Несколько черных машин, посадочная площадка для вертолета, полигоны какие-то, колючая проволока на темно-зеленом заборе… и камеры. — Аккуратно, — я отшатнулась назад, отталкивая ниндзя подальше. — Да что происходит? — Там камеры.       Лицо черепахи аж вытянулось. — Что? Где там? — Смотри, — я показала рукой на забор в нескольких десятках метров.       Рафаэль нахмурился, всматриваясь вперед. Это все, мягко говоря, удивляло. Он долго осматривал здание, так тщательно скрытое в лесу. И правда, его периметр охраняли штук десять камер, спрятанных в листве. Слишком много. Само здание, да, походило на военное, но все-таки не совсем похоже было на склад. Очень много заебов для склада, да и его бы так не прятали. Эта машина, что, перевернута? Раф присмотрелся, не до конца осознавая. В зияющей дыре и правда можно было заметить часть перевернутой тачки. И лежащую на полу человеческую руку. — Блять, — Раф был уверен, в этом нет ничего хорошего. Либо труп, либо скоро придет в себя и панику поднимет. Оба варианта — говно. — Пойдем отсюда от греха подальше, а. — Стой, — я прошла в сторону, чтоб осмотреть фасад постройки. Там были буквы. Му… н… Что? Не вижу. Мут… т… Чем больше я напрягала свое хромое зрение, тем больше становилось не по себе. Очень знакомое слово. Ант… Анты. Я непроизвольно открыла глаза шире, громом пораженная посреди белого дня. — Что? — Там, — я отвела взгляд, все еще не до конца понимая, что происходит. — Там написано «мутанты».       Мне показалось, что у Рафаэля сузились зрачки. — Прости? — Мутанты. Отдел 5.       Ниндзя смотрел в ответ грозой и вдруг косо улыбнулся. — Очень смешно. Пошли домой, Хельга. — Я не шучу.       Мы молчали минут пять, переваривая информацию. Что теперь с этим делать, никто не понимал. Я думала, что… Что это пиздец, какого хуя? Вечные проблемы застревали в глотке битым стеклом — с каждым разом все больнее и все труднее дышать. — Тем более, — Раф вдруг покрылся ледяной-серьезной коркой, мрачнея. Я видела, ему самому это доставило мало радости. — Нам нужно домой. — Ты прикалываешься? Какой домой? А если это Фут? Вдруг… Вдруг это их филиал, лаборатория. А если не Фут? Кто-то новый. Этот исход хуже первого в несколько раз. На поле новый игрок, а мы даже не в курсе. Мутанты, Рафаэль. Это в любом случае нас коснется.       Он молчал, насупившись. Я знала, сам понимает это все, не хочет меня впутывать. Но, как мне кажется, ставки были выше обычного в несколько раз. — Что ты предлагаешь? — Ну, можно обследовать, осмотреть издалека, для начала. Может, найдем лазейку. — Лазейку? Ты хочешь попасть внутрь? — Ну, а как еще? — Боже, блять, — Раф провел руками по лицу, принимаясь после массировать виски. — Это ужасный план. Просто, сука, отвратительный. — Я знаю. Так ты со мной? — Конечно.       **       Меня трясло. Это все было таким странным, пугающим и абсолютно неправильным. Камеры оказались нерабочими — они были высоко качества и разрешения, с проводом, что должен был уходить по стволу дерева в тонкую трубу в земле, но был оторван с мясом. Все камеры на деревьях были сломаны. Кто это сделал? Дальше — больше. Камеры на территории не представляли из себя ничего, кроме кучи металлолома, висящего на проводах. От них тоже избавились, зачем? А еще… Еще там было семь трупов. Меня стошнило, когда я увидела человека в бронежилете с пробитой грудной клеткой. Кто их всех убил? Зачем? Почему так зверско? Рафу это все пиздец, как не нравилось. Большие толстые двери были выбиты и покорежены, за ними — пустой серый коридор. Внутри камеры выглядели рабочими, я следовала прямо за мутантом, чтобы не засветиться. Я ужасно сильно боялась, мне было плохо и неприятно, тревожно до чертиков. Прежде всего, от гудящей в ушах тишины. Звуков не было абсолютно, мы шли по длинным коридорам, время от времени натыкаясь на конечно же закрытые двери. Мне казалось, будто во все тело понапихали иголок — я шла на ватных дрожащих ногах. К слову, уже успела сто раз пожалеть о том, что мы не ушли сразу же. Постоянно казалось, что нас сейчас убьют и хорошо, если быстро и безболезненно. — Мне это ебать, как не нравится, — шорохом со спины.       Я прикусила губу. Мне тоже. Мне тоже, Раф, господи, нахуя мы сюда полезли. Умирать не хотелось, сердце в ответ на животный ужас билось в висках колоколом-набатом.       А потом мы дошли до открытой двери. Остановились, не зная, что теперь делать, не решаясь. Рядом с ней красовалась надпись «бухгалтерия». Ну, звучало не очень страшно.        Здесь что-то было просто не ебаться не так. Тишина по-прежнему давила на голову, я была неспособна нормально мыслить — импульсивные поступки казались лучшим выбором. Я распахнула дверь шире, шагая в кромешную темноту.       И что же там? К почти что болезненной тишине прибавилась густая беспросветная темень, удивительно плотная. До панической атаки оставалось пару шагов, нервы-канаты были натянуты по максимуму. Ужасно хотелось закричать. И не успели мы толком ничего предпринять, как дверь сзади захлопнулась. Развернулись синхронно, я дернулась от неожиданного тихого хлопка со спины. Боже. Блять. Мой. В ушах — гранаты, дыхание сбилось, я потерялась резко и неожиданно, чувствуя себя отвратительно беспомощной без зрения. Темнота обступила со всех сторон, в горле собрался песок — я не могла и звука издать, скованная намертво огромным страхом. Пальцы начали неметь, тревога кипела под кожей, стало тяжело дышать от фантомного давления на грудную клетку; я диагностировала у себя, да, набирающую обороты паническую атаку. А потом Рафаэль взял меня за руку. Я сжала чужую ладонь до боли в собственных суставах. — Не бойся. Все будет хорошо, я рядом. Мы сейчас найдем выключатель. Тем более, впереди что-то, похожее на стол.       Мастер ближнего боя учтиво не отпускал мою руку, я держалась за него, как за единственное свое спасение. Мы и вправду нашли в паре метров твердую поверхность, по звуку напоминающую древесину, а после прозвучал тихий щелчок. Лампа. Старая пыльная лампа осветила маленькое помещение, в стиле обычного кабинета. Я судорожно выдохнула, успокаиваясь и осматриваясь. Бухгалтерия, да. Видно, не очень много денег им выделяли.       Раф несильно дернул мою руку, я обернулась на него. — Ты как? — Все нормально. Прости, я… мне очень страшно, — шепотом разговаривать было как никогда уместно. — Знаю. Самому неприятно. Но мы выберемся, не переживай. Руку мою не отпускай только.       Я слабо улыбнулась. Не мутант, а одна большая забота.       Так. Нужно хоть что-то узнать про это место. Первым делом я решила обследовать ящики в столе, шкафы напротив были подозрительно пусты. Все они были наполнены кучами непонятных бумаг, проще всего — вывалить их на стол. Я так и сделала, пытаясь как можно быстрее разобраться в этом всем и забыть-забыть-забыть. Итак. Это у нас какие-то счета, квитанции по… оплате за электричество, воду и за реагенты. Хм. Химзавод, что ли? Ой, нет. Это выписки о покупке животных. Думаю, тестируют на них что-то, разброс мог быть от мыла до биологического оружия. Вольеры с крокодилами, львами… закупка клеток с котами, собаками, змеями, крысами и… черепахами. Интересно. А в этой стопке у нас имена. Куча каких-то имен в списках, причем некоторые вычеркнуты. Кхм. Даже предполагать не хочу. Вверху на всех документах значилось «Исследовательская Лаборатория Необъяснимых Объектов — И.Л.Н.О». Чуть ниже — «Раздел о мутантах». Я вздохнула, все яснее понимая, что мы лезем туда, куда никогда не следовало бы лезть. Пачки бумаг не уменьшались, я перешла к папкам с номерами на главной странице и каким-то личным делам. Это исследования. Объект номер 16. Хм. Интересно, это обломок «инопланетного корабля»? Невесело усмехнулась и открыла, должна же иметь хоть какое-то представление. Элиза Вэмскли. Красивая фамилия. Так, 25 лет, родилась, училась, бла-бла, живет, работает, скрещивание… стоп. Скрещивание? «10.05.16. Было произведено скрещивание природным путем с представителем кошачьего вида для получения улучшенного генофонда потомства…» Чего? Я нахмурилась, чувствуя новую волну ледяного страха. Это просто не может быть опытами над людьми. «Оплодотворения яйцеклеток искусственным путем так же ничего не дали. Пришлось применить хирургические методы изменения человеческих генов.» Блять. По коже пробежали мурашки, я с силой сжала край стола, не в силах перестать читать. «Действие изобретенного препарата оказалось не таким, как мы ожидали. Мутация протекала крайне болезненно, в рваном темпе. Полученный результат неудовлетворителен, объект не может быть предоставлен для обзора в комиссии… 11.06.16. Испытуемая лишилась рассудка на нервной почве, был диагностирован ряд тревожных и депрессивных расстройств. Восстановлению не подлежит… 20.06.16. Объект скончался от потери крови, многократно подвергаясь болевому шоку в процессе трансформации. Препарат не может быть отпущен в производство. Реакция испытуемых нестабильна. Вэмскли считается безвести пропавшей…» Я в ужасе уставилась на черные печатные буквы. Ладони вспотели, дыхание участилось. В какое же ебаное дерьмо нас занесло. Это не может быть правдой! Бросила папку и схватила другую. «Бэнджамин Кэртс. 20 лет. Родился… живет… так. 24.03.17. Проверка нового прототипа препарата увенчалась успехом. Мы выяснили, что образцы начинают реагировать с организмом объектов при больших стрессах — страх и боль являются наиболее действенными возбудителями нужных реакций. 02.04.17. Объект получил способность к регенерации… 15.04.17. Объект выходит из-под контроля… Объект нестабилен… Препарат не подлежит массовому использованию из-за побочных эффектов на испытуемых. Так или иначе их одолевает животная сторона… 03.05.17. Объект больше недееспособен. Лишил себя существования своим же клыком. Считается безвести пропавшим.» Я судорожно задышала, хватаясь за следующую папку. «Джессика Стоун. 17 лет. Мать твою, она же даже несовершеннолетняя. Донором для улучшения генофонда объекта послужили представители морских черепах. Цель программы — защитный грудной пластрон, костные пластины вместо панциря на спине, регенерирующий фактор… 23.06.17. Объект не мутирует. Пытки не помогают… 30.06.17. Объект вышел из строя из-за болевого шока, через пару недель испытуемая впала в кому. Мутация так и не увенчалась успехом, мы смогли добиться только уплотнения и ороговения кожного покрова, и то посредством шоковой электротерапии. Считается безвести пропавшей…»       Я выпустила из дрожащих рук бумаги и сглотнула ком ужаса из обрезов и гвоздей — он оцарапал горло, дышать стало больно. Это… это хуже некуда. Незаконно, бесчеловечно, так отвратительно плохо, это ебаный, мать его, пиздец, а мы сейчас в самом эпицентре боевых событий. Я моргнула, все пытаясь не терять остатки контроля и самообладания, наткнулась взглядом на обрывок какого-то письма в конце дела о Джессике. Приписка. Начала читать, ухватившись обеими руками за кромку стола, ужасно не хотелось теряться окончательно. В висках пищало.       «После ряда исследований мы вывели неутешительную статистику результатов работы с объектами и их генофондом. Ни один не существовал более четырех с половиной месяцев. Отсюда следует, что изобрести идеальный препарат для идеальной мутации без подходящих образцов очень сложно. Поэтому мы решили пойти на крайние меры и разыскать уже готовых мутантов для изучения их крови, мозга, сердца и нервной системы в общем. И мы уже нашли кандидатов. Негласные источники сообщили о пяти мутантах в районе этих лесов: четыре черепахи и большая крыса. Но в их кампании часто появляются люди: стабильно двое — парень и девушка. Но несколько дней назад была замечена еще одна особь женского пола в окружении объектов. Личность неизвестна. Мы планируем использовать ее для поимки мутантов, а, в дальнейшем, скрещения либо природным, либо искусственным путем. У нас есть теория, что потомство получит особые признаки обоих объектов и тогда мы сможем использовать их. Проект получил поддержку спонсоров и согласие на продвижение программы…»       Нет. Нет, нет, нет. Они знают.       Я пошатнулась, ровно стоять стало тяжело. Всю башку занимали раскаленные перепутанные мысли и обрывки колкого ужаса, сохранять здравый рассудок было делом непосильным. В ушах громко билась паника, но я и слова не могла из себя выдавить — нервные окончания онемели. Я пыталась хоть за что-то зацепиться взглядом и перестать тонуть в своем же воспаленном страхе, выходило плохо, сложно. Сложно дышать, сложно стоять на месте, сложно не терять сознание. Жутко.       Страшно.       Мне страшно-страшно-страшно. — Хэлл?       Я резко дернулась от прикосновения к плечу и попятилась назад, пытаясь держаться за какие-то шкафы, полки и стеллажи. Осела на пол, ноги не держали. — Хэлл? Хэлл! Хельга, черт возьми! Что происходит? — Рафаэль подошел ко мне и присел рядом на корточки. — Господи, что ж ты там такого прочитала, — быстро обернулся на стол и опять ко мне. — Вспомни, что я говорил. Тебе нечего бояться, — я слышала чужие слова будто сквозь вату, не имея возможности сконцентрироваться хоть на чем-то еще, кроме тревоги. — Ну же, малышка. Я рядом, — мутант аккуратно, трепетно провел по моей щеке своими шершавыми пальцами, вглядываясь в самое больное «внутри» сквозь суженные от животного ужаса агатовые зрачки. Внезапная нежность, ощущение чужого присутствия привели меня в чувство. — Раф, — я резко переключилась на глаза-папоротники напротив и схватила ниндзя за руку. — Надо уходить. Быстро. Сейчас! — вскочила с места, адреналин разгонял сердце и отрезвлял как нельзя лучше. — Стой, подожди! А как же… — Я потом объясню. Быстрее! — выбежала обратно в коридор, судорожно пытаясь решить, куда бежать. — Блядство, — вернулась назад в поисках плана эвакуации. Он спокойно висел на стене, я содрала ламинированную бумагу. — Вперед, а потом направо! — крикнула и побежала, уже не прячась. Какой теперь с этого смысл? — Да что происходит? — Доверься, Раф! И беги!       Горькая тревога чувствовалась кровью на кончике языка.       ** — Стой! Остановись, все. Мы уже километр, наверное, как ушли оттуда, — меня грубо схватили выше локтя, и я действительно остановилась. Но только из-за этого.       Легкие жгло от длительного бега, ноги были будто из ваты, но в голове по-прежнему билось «Погоня, погоня, погоня, погоня, за нами погоня. Так не бывает. Нас должны преследовать. Погоня» — Объясни мне хоть что-нибудь! — Все, что тебе стоит знать, так это то, что нам пизда, Раф. Больше я расскажу дома с Леонардо и со Сплинтером. — Подожди, — Рафаэль сильнее сжал мою руку и нахмурился. — Почему Лео? — я не обратила ровным счетом никакого внимания на угрожающую шипящую интонацию. — Потому что, нравится тебе это или нет, но он — не побоюсь этого слова, наш главный. И твой в том числе. — И чо? — Хуй через плечо. В первую очередь ему потом разбираться с этим кошмаром, не тебе. То, что я видела, это чертовски важно. Это, в каком-то смысле, важнее тебя и меня, потому что на кону не только наша безопасность. Так или иначе, — я вывернула руку и вновь широкими шагами направилась вперед. Держала подаренный мутанту какой-то пиздой Валери телефон с картой. Мы шли туда, где должен был быть байк. — Ну раз это так неебаться важно, я тоже должен знать. Может, смогу помочь. — Не сможешь. Ты и понятия не будешь иметь, как. Я сама не имею. — Не списывай меня раньше времени. И… Хельга, блять, повернись ко мне, когда я с тобой говорю! — повысил голос, вы посмотрите на него. Резким рывком развернул меня за руку к себе и принялся прожигать взглядом дыры в моей груди. — Тем более, если все так плохо, то Сплинтер-младший тоже не поможет. — Да что ты к нему прицепился?! — А ты? — Я сейчас обо всех забочусь, Раф! Ты видишь, что со мной что-то не так? Видишь, какая я загруженная и как мне страшно? Видишь! От таких новостей ты тоже станешь «немного не в себе». Да и… если я сейчас начну говорить, то могу запутаться, я все еще в панике, Раф. А когда мы наконец вернемся домой, я расскажу всем и закончим на этом. — Да почему же «всем», когда «Леонардо». Тебе же только он и важен! — Что? Что ты несешь? К чему это вообще сейчас? — Знаешь что, Брукс? Когда старший узнает, что ты веселилась там со своим лесорубом, то, могу поспорить, будет не в восторге. — Во-первых, ни его, ни тебя ебать не должно, с кем я «веселюсь», а во-вторых отстань уже от Эвана! Он мне жизнь спас. И тебя, между прочим, я еще не простила. — Меня? Да это я тебя не простил! — И чем же я провинилась, интересно? — Не забыла, что ты еще не совершеннолетняя? — Чего? — я невесело усмехнулась косым оскалом. — Мне стукнуло двадцать полгода как, если ты не знал. — Но не двадцать один. — Что? Блять, Раф, я же не водку купить хотела у него в штанах. — Я считаю, что твоего спасителя спокойно можно упечь за решетку за растление малолетних. — Каких еще малолетних?! — Малолетних шлюх!       Оба хрипели от продолжительных криков на весь лес, оба были до одури злым друг на друга. Дышали, словно после марафона, не думали извиняться ни за что и почти полностью забыли про лабораторию. Ссора сейчас была на первом месте. Как и ноющая пустота внутри каждого из разбитых больных сердец. — Прекрасно. Спасибо, Хамато Рафаэль, — я крайне редко называла его полным именем. Сейчас это было как нельзя кстати. — Мне очень приятно это слышать. Приятно, что ты видишь истину. Я поймаю попутку. Малолетняя шлюха в проводимом не нуждается.       Я кинула телефон мутанту в руки, улыбаясь так, словно эту улыбку сама вырезала лезвием на собственном лице, и подмигнула ему. А после развернулась в противоположном направлении и ушла. Завернула вправо, не заботясь о направлении и не думая вообще н и о ч е м. Злость и агрессивная обида кипели в венах, мне очень сильно хотелось кому-то въебать, сломать ногу, руку, челюсти или нос. Разбить на части. Разбить, после того как меня разбили целых два ебаных раза. Потому что, да ебаный в рот, я не железная, не из стали или льда — не могу просто и с легкостью сносить все, что рушится разом, кучей, не предоставляя ни малейших шансов на отдых. Мне в хуй не уперлось становиться стрессоустойчивой и матерой, я никогда не хотела этого. Посмотрите на меня: нервная, вечно злая-токсичная, агрессивная, на пороге срыва. Боже, я так устала, по-честному. Просто хочется домой. К слову, я заработала уже достаточно денег, чтобы съехать. Чертовски сильно нужна передышка. Неужели не заслуживаю этого?       Я остановилась, надсадно дыша со злости, и со всей дури врезала ногой по земле, пиная ее. Потеряла равновесие и шлепнулась на задницу, а потом кубарем полетела куда-то вниз. Кто бы, блять, знал, что там овраг.       Застонала, когда наконец земля перестала мелькать перед глазами, тут же выдала трехэтажный и приняла сидячее положение. Ну, пиздец. Я была вся грязная и в предполагаемых синяках, что появятся завтра. А еще, походу, потерялась. Громко зарычала, поднимая голову к небу, и ударила кулаком по земле. Хм. Уже темнеет, кстати. Блять. Все интереснее и интереснее, сука. Я оперлась на руки и приподнялась в попытке подняться на ноги — в районе бедра вдруг стало холодно и непривычно мокро.       А в следующую секунду по округе пронесся пронзительный женский крик.       Я потеряла сознание от болевого шока.