Глава 3.
25 июня 2016 г., 00:50
Манхэттен, Нью-Йорк, 2005.
Эмма Свон сидела одна-одинёшенька в своей квартире. Что в общем-то совершенно логично. С чего бы ей не быть одной, если несколько лет назад отказалась от новорождённого сына. Она сожалела, но не видела возможности поднять ребёнка в тюрьме. Самое обидное, что Эмма туда попала не по своей вине, а из-за парня, которого она, как думала, любила. Из-за которого Реджина сходила с ума от ревности. В любом случае, отношения привели её в тюрьму, где Эмма и обнаружила, что беременна. Парня пришлось послать к чёртовой матери, а их общего сына отдать на закрытое усыновление.
После этого Эмма никого не подпускала близко, если не считать королевы, всё ещё обитавшей в зеркале. В последние четыре года они общались довольно часто, и молодая женщина понимала, что ответственность за всё плохое, случившееся с приёмными родителями, полностью лежит на Реджине. Если они били её или обижали, в скором времени сами получали различные травмы. Необъяснимо, но факт. Родители больше не связывались с ней, а просто отсылали обратно. Эмма никогда не требовала у королевы объяснений. Может, не хотела знать подробности или, скорее, боялась. Единственное, что знала наверняка, было то, что по какой-то причине магические способности Реджины стремительно растут.
Однажды Эмма прочитала статью о том, как души людей, погибших в ванных комнатах, оставляют сообщения на зеркалах. Она догадывалась, что в её случае всё это — проделки королевы, но и здесь тоже не вмешивалась. Считала, что лучше этого не делать.
Какое-то время девушка просто лежала и слушала трель будильника. Она ненавидела вставать ни свет ни заря, но приходилось, когда выпадала утренняя смена в закусочной. Эмма вела кочевой образ жизни, переезжала с места на место, подписываясь на случайные подработки, чтобы выжить. В том числе занималась поиском людей, которые очень не хотели быть найденными.
Она лениво поплелась в ванную комнату, где увидела, что Реджина оставила для неё на зеркале сообщение: «С Днём Рождения, Эмма. Желаю удачного дня».
Эмма не понимала, каким образом она это сделала, но, что скрывать, была рада. Даже если Реджина всего лишь отражение в зеркале, она находила время, чтобы иногда написать послание, совсем как сейчас. Пусть это и немного, но хоть что-то. Даже если она была всего лишь отражением, Эмма понимала, что ей желают добра. И она ценила это.
Настолько, что, прочитав, первым делом прошептала:
— Не знаю, где ты, Реджина, но спасибо за сообщение. Мне понравилось.
Эмма вошла в душевую, не подозревая, что за ней внимательно следит пара карих глаз. Реджина впервые наблюдала за тем, как Эмма принимает душ, и, как бы не хотелось признавать, ей нравилось, что она видела. И в то же самое время она ненавидела нежность к Эмме, которая на протяжении многих лет росла в её душе. Реджина не знала, дошла ли она до той черты, когда уместно использовать слово любовь, но понимала — что-то в этом есть. Когда Эмма вышла из кабины (в чём мать родила), Реджина улыбнулась и сказала:
— Не за что.
— Реджина, божечки, помни о хороших манерах, — лицо Эммы залилось румянцем. — Я не хочу, чтобы ты видела меня голой.
Схватив полотенце, девушка прикрылась. Иногда она ненавидела, что теперь Реджина могла появляться по собственной воле. Тем не менее, это первый раз, когда королева перешла границы дозволенного и увидела её обнажённой. Эмма глубоко вздохнула.
— Извини. Просто… тебе ещё рано видеть меня такой.
— Прости, дорогая, — сказала Реджина, впрочем, она не выглядела пристыженной.
— Как долго мы собираемся делать это? — спросила Эмма.
— Что ты имеешь в виду? — даже если Реджина знала, она хотела услышать это от самой блондинки.
— Я разговариваю с зеркалом и не похоже, что ты когда-нибудь выйдешь из него. Так почему ты остаёшься здесь? Ты не можешь уйти и помучить кого-то другого? — раздражённо осведомилась Эмма и выбежала из ванной комнаты.
Она уже подготовила форму и надевала нижнее бельё, когда до неё донёсся голос Реджины.
— Я не знаю, Эмма, и мне некуда больше идти. По-моему, я привязалась к тебе.
— Я тоже, и я это ненавижу. Мне нужен кто-то в реальной жизни, кто бы поддерживал меня и заботился обо мне, — она отвернулась от шкафа, чтобы Реджина не увидела её слёз.
Реджина лишь вздохнула в ответ.
— Ты можешь, пожалуйста, исчезнуть или отвернуться, чтобы я могла одеться? Я опаздываю на работу.
Реджина подчинилась и исчезла, чтобы не расстраивать её ещё больше. Королева понимала, что Эмма права, и нужно ей куда большее, чем она может предложить. По крайней мере, сейчас. Её магия всё ещё имеет ограниченные возможности, тем не менее, она хотела быть здесь, когда Эмма вернётся домой. В конце концов, это её день рождения. И Эмма терпеть не может проводить его в одиночестве. Кроме того, ей справедливо казалось, что её голос и отражение всё же лучше, чем ничего.
***
Эмме неприятно было признаваться, что ей не нравилось надолго уходить из своей квартиры. Главным образом из-за Реджины, которая всегда была рядом и заставляла её чувствовать себя менее одинокой. Само собой, все эти разговоры с зеркалом ставят под сомнение её здравомыслие, но всё же Реджина всегда была там. Даже, когда она сидела в тюрьме и обнаружила, что беременна. Впрочем, в то время Эмма предпочитала говорить с ней намного реже. Понимала, что это сводит Реджину с ума, но не могла позволить женщине увидеть себя такой: грустной, в тюремной робе и беременной. Королева заслуживала лучшего, намного лучшего. И, честно говоря, Эмма никогда не понимала, почему она не застряла в зеркале какого-нибудь благородного джентльмена или кого-то подобного. — Эмма, ты слушаешь? — из мыслей её вырвал весёлый голос неунывающей Руби Лукас. Последние шесть месяцев они вместе работали в закусочной. А такое ощущение, что прошла вечность. Ещё одна тема, которая, казалось, прошла мимо Реджины. Будучи заточенной в зеркало, она явно не обладала чувством времени и пространства, но пыталась научиться ради Эммы. — Прости, Рубс. Что ты сказала? — она посмотрела на девушку. Длинноногая брюнетка была близка к тому, чтобы Эмма внесла-таки её в список близких друзей. — Не хочешь выпить после работы? Ну, знаешь, отметить твой большой день? — усмехнувшись, спросила Руби. — Не знаю. Мне надо домой, потому что… — Эмма не могла заставить себя сказать, что её там ждёт зеркальная королева. — Потому что тебя там ждёт диван. Брось, Эм, тебе стукнул всего лишь двадцать один год. Кто знает, возможно, ты встретишь мистера правильного, — Руби подмигнула. — Мне не нужен мистер правильный, — Эмма рассмеялась. Ей была нужна только Реджина, её Реджина, и она всей душой желала вызволить её из зеркала и оставить навсегда себе. — Ой, прости, тогда мисс правильную. Нам необязательно тусить всю ночь, просто пропустим по паре напитков, — она посмотрела на неё большими грустными щенячьими глазами. — Ладно, ты победила, — Эмма улыбнулась. Она была слишком милой и весёлой, чтобы сказать ей «нет». Разумеется, утром придёт раскаяние, но сейчас было плевать. Как Руби и сказала, ей сегодня исполнился двадцать один год, а Реджина, судя по всему, не собирается никуда уходить.***
Реджина металась из зеркала в зеркало в своём замке. Она ненавидела, когда Эмма уходила надолго. Несмотря на то, что для неё понятие времени было чем-то абстрактным, ей не нравилось, когда Эммы не было в квартире. Темнело, и, опираясь на это, королева могла сказать, что девушка должна бы уже вернуться домой. У Эммы в спальне, насколько она помнила, имелось большое зеркало, открывающее обзор на всю комнату. Заключив, что время всё-таки пришло, королева переместилась из своего проклятого места в квартиру Эммы, точнее, куда-то посередине. В скромном жилище не было ничего примечательного, но Реджине оно нравилось. Она повидала много разных ситуаций в жизни Эммы, и даже, если эта квартирка иногда казалась самой настоящей свалкой, нельзя не признать, что она выигрышно смотрелась на фоне остальных. На стенах даже висело несколько красивых постеров. Эмма почему-то называла их весёлыми картинками. Раньше, когда она была младше, девушка окружала себя изображениями музыкальных групп. Теперь отдавала предпочтение животным и сценам из фильмов. Королеве больше всех нравился тот, что висел над кроватью Эммы; на нём были изображены три слона, бредущих по пляжу в лучах заходящего солнца. Двое взрослых и между ними малыш. Ох, как бы Реджина хотела, чтобы на месте животных были они с Эммой и их ребёнок. Королева не была дурой и понимала, что её любимая родила в тюрьме, но была вынуждена отказаться от младенца из-за жизненной и финансовой ситуации. Реджина ненавидела парня, с которым девушка встречалась в то время, несколько раз ей даже удалось посмотреть на него. Всё началось с того, что в восемнадцать Эмма убедила себя, что влюбилась. Реджина покачала головой и фыркнула. Она до сих пор терпеть не могла этого парня и парочку других, с которыми Эмма встречалась многим позже. Королева рассматривала плакат со слонами, освещённый тусклым светом от окна, всей душой желая, чтобы Эмма тогда сохранила своего малыша, чтобы они растили его вместе. Она не совсем представляла сам процесс, учитывая своё заточение, но не сомневалась, что смогла бы найти способ помочь. Реджина вздохнула, наколдовала розу с длинным стеблём и заставила цветок появиться по ту сторону зеркала, прямо на подушке Эммы. А потом вдруг услышала приближающиеся голоса. Два, и оба женские. Злая королева поспешила спрятаться, искренне надеясь, что незнакомая девушка — просто подруга. Уходить она не собиралась, просто затаилась, чтобы наблюдать, чем они займутся дальше. — Всё норм, Руби, я могу сама дойти в спальню… — пошатываясь на нетвёрдых ногах, пробубнила Эмма. — Конечно, конечно. Сказала бы лучше спасибо, что я не позволила тебе пойти домой с тем парнем, — Руби помогла ей удержать равновесие. — Он был милашкой, он купил нам выпить, — возразила Эмма и добавила: — Руби, что-то мне нехорошо. По-моему, мне надо… — О, ванная ждёт тебя, — Руби довела её до уборной и помогла склониться над унитазом. Вовремя. Она вздохнула, поддерживая волосы подруги. Когда Эмма прополоскала рот и даже сумела почистить зубы, она позволила Руби проводить себя в спальню. Именно брюнетка первой обнаружила розу, мирно лежащую на подушке. Она улыбнулась. — Кто-то оставил тебе подарок. Похоже, у тебя уже есть кто-то, кому ты нравишься. — Джина. Она меня любит, — Эмма устало улыбнулась. — Кто такая Джина? — с любопытством спросила Руби. — Она королева, и она мне очень сильно нравится, но не может быть со мной, — невнятно пробормотала девушка, закрывая глаза. — Ясно, тебе пора спать, принцесса, — Руби, уверенная, что Эмма несёт белиберду, прыснула со смеха. Прежде чем уйти, она позаботилась, чтобы рядом с кроватью подруги стояло ведро, на тот случай, если опять вырвет, а розу она предусмотрительно поставила в вазу. Полусонная Эмма пробормотала: — Я тоже люблю тебя, Джина. Моя Джина. Наблюдающая за ней Реджина испытывала смешанные чувства. Сочувствие и радость. Таинственная Руби показалась очень хорошей подругой, а спящая Эмма даже в одежде казалась ей необычайно красивой. Она не могла заставить себя уйти и продолжила наблюдать. Королева знала, что утром расстроится, их с Эммой ждёт серьёзный разговор, но это будет позже. Не сейчас.***
На следующий день Эмма проснулась около одиннадцати, мучаясь жутким похмельем. Чувствовала девушка себя отвратительно. Она со стоном пошевелилась и, сев на кровати, первым делом посмотрела в зеркало. На этот раз Реджина выбрала чёрное платье с серебряным узором; её глаза были закрыты, словно она отдыхала. Эмма подошла к ней. — Реджина, ты провела здесь всю ночь? — День… ночь… затрудняюсь ответить. В отличие от твоего времени, моё стоит на месте. Я могу менять одежду и причёски ради веселья, но я никогда не смогу сбежать из зеркала. А теперь расскажи мне о том парне, который купил тебе выпить прошлой ночью. Он хотел тебя трахнуть? — Реджина резко открыла глаза и вперилась в неё взглядом. Эмма попятилась. У неё появилось ощущение, что прожигающие глаза Реджины проникли ей в душу. Дрожь пробежала вдоль позвоночника, и она, запинаясь, выдавила: — Я предполагаю, что я никогда бы… не привела его домой. — Та женщина, которая пришла с тобой ночью, кто она? — раздражённо спросила Реджина, её голос источал яд. — Руби. Мы с ней работаем в закусочной, и она вроде как стала мне хорошей подругой, мы присматриваем друг за другом. Реджина, пожалуйста, не злись. Я позволила ему купить напитки, но на этом всё, и мне нужна была помощь, чтобы добраться домой. Я не хочу быть с Руби, клянусь. Я хочу быть с тобой и только с тобой. Ты не хочешь быть со мной? — Эмма почти плакала. Словами не передать, как она сожалела о том, что пошла в бар, точнее, что перебрала с алкоголем. — Та роза, которую я оставила тебе… она была своего рода доказательством, но ты меня расстроила, Эмма. По-моему, мне нужно немного побыть одной. Мне бы не хотелось, чтобы ты в это время сделала ещё что-то, что могло бы меня расстроить ещё больше. И, пожалуйста, Эмма… не спи ни с кем, — сквозь слёзы попросила Реджина, а потом исчезла. Ладонь Эммы осталась лежать на холодном стекле. Она считала, что в сложившейся ситуации можно сделать только одно: позвонить Руби и спросить совета.
