Разрушители проклятья (The Curce Breakers)

Он пытается слушать, что говорит доктор Хоппер, но Белль у него дома... опять. Он расслышал слова "неагрессивная" и "амнезия", и за ними последовало еще много чего. Эмма должна позволить остаться ей, это было частью их сделки. Она может остаться, она хочет остаться, и сейчас он хочет, чтобы все эти люди оставили их. Все труднее изображать заинтересованность в этой психологической болтовне. Но он держит рот на замке и сжимает зубы. Он не даст Эмме повод забрать Белль. Белль... Он все еще не может поверить, что она жива, у него дома. А этот рыжий дурак в очках не может заткнуться. И Эмма все еще наблюдает за ним, он сжимает трость так, что металлический набалдашник врезается в ладонь. Его колено болит, и все, чего он хочет, это выпить чай из надколотой чашки, увидеть, помнит ли она. Он чувствует, что его решимость выдержать до конца дает сбой, когда Белль касается локтя Эммы. – Я уверена, это можно будет обсудить завтра, – она крутит низ голубой рубашки, которая больше ее на два размера, – я очень устала и хотела бы отдохнуть. Если бы это было возможно, он бы влюбился в нее еще больше. Доктор Хоппер и Эмма с готовностью принимают ее предложение, быстро извиняются и уходят, но когда дверь за ними закрывается, он хочет, чтобы они вернулись. Между ними пропасть, всего несколько футов в ширину, но глубокая как тысячелетие. Ему нужно построить мост, но он не может найти слова. Слова всегда исчезали, когда он приближался к ней. Но Белль улыбается, и появляется тень моста. – Ты другой. Не такой, как я помню. – Как так? – его голос старый и грубый, сейчас он звучит на весь свой возраст. Она слегка прищурившись изучает его. – Трудно сказать. Все так... перемешано. – Не торопись. Он боится, что у них нет много времени - Королева не позволит, чтобы в городе у кого-то был счастливый конец. Точнее, у него и Белль. Он знает, Регина уже планирует, как обойти его требование. Но он усвоил прошлый урок. Он будет дорожить каждой минутой и позволит этой женщине избавить его от трусости. – Я не помню трость, – наконец говорит она. Он пытается скрыть свой позор. – Да, это новое. Она все еще крутит уголок рубашки. – А я... изменилась? Теперь у него есть оправдание, чтобы, не скрываясь, рассматривать ее. Ее лицо чисто, волосы распущены. Она в голубой рубашке и джинсах, вместо голубого платья. Но когда он приближается к ней, то все еще чувствует запах роз. И ее глаза... когда он в последний раз видел их, они пылали огнем от гнева и негодования из-за его ошибочного отказа. Теперь они испуганы и молят так громко, что он может услышать ее мысли. Узнай меня... пожалуйста, узнай меня. – Ты ни капли не изменилась. Она недоверчиво улыбается и наклоняет голову. – Мне кажется, ты не совсем честен. – Посмотрим. Он смотрит, как она идет через комнату, все еще не веря, что она здесь, опять ходит по его дому. Сейчас она больше похоже на потерянную девочку, чем на храбрую красавицу в военном зале отца. Но она помнит кое-что, и это хороший знак. Он просто должен ждать. – Мне ужасно жаль, – она прерывает его мысли. – О чем, дорогая? Она держит чашку с кофе и пьет с гримасой. – Я разбила другую, раньше. Слова вылетают изо рта, как будто отрепетированные. – Это просто чашка. Она с облегчением улыбается и идет на кухню. А на его сердце появляется трещина, потому что она не помнит.