Разрушители проклятья (The Curce Breakers)

Она не может уснуть. Дом полон звуков, доски скрипят, и не ее воспоминания пляшут по стенам, и она не может вспомнить, когда в последний раз спала в настоящей постели. Слишком мягко, слишком много одеял, и она не видит пыли. Она раскрывается, ее нервы напряжены до предела, а путанные воспоминания теснятся в голове. Она становится посреди спальни, босая, в заимствованной одежде, и пытается найти что-то знакомое. Стянув одеяло с постели, она идет в угол и сворачивается на полу, закутавшись в плед. Деревянный пол шероховатый и холодный, две стены окружают ее, и она понимает, что ей не нравится пространство. В этой комнате слишком много места. Ограниченная стенами и полом, она наконец успокаивается. Но затем слышит шаги этажом ниже. Он ходит кругами по комнате и ходит без трости. Он пытается не шуметь, и она улыбается его бессонной задумчивости. Закрыв глаза, она начинает засыпать, но скоро понимает, что демоны, которых она держит взаперти, пока бодрствуют, прорываются в снах. Дерево под ней превращается в неумолимый камень. Открытое пространство богато украшенной комнаты сжимается до маленькой клетки с узкими окошками. Темная леди в черном навещает и мучает ее: не огнем и бичами, а ложью, смешанной с истиной. –Расскажи мне снова, как поцелуй сработал для тебя? – она печально вздыхает, – ах да, ты здесь, не так ли? Не самый счастливый конец для твоего принца, правда? Она не знает, что леди от нее нужно. Она больше ничего не может дать ей, поэтому смотрит в узкое окошко на одинокую звезду в небе. – Так много для настоящей любви, – издевается темная леди, и Белль не выдерживает. – Это была настоящая любовь. Темная леди замирает. – Прости? Белль толчком заставляет себя встать. Это ничем не отличается от разговора с Румпельштильцхеном. Другая клетка, другое пустое сердце, все та же правда. – Это была настоящая любовь. Проклятье начало разрушаться. Если вы действительно хотите забрать его силу себе, а я единственная могу снять проклятье, то значит я могущественнее вас. Темная леди усмехается и бьет Белль по лицу, но этот кошмар отличается от других, потому что Белль другая. Она уже освободилась из тюрьмы в реальности, и во сне она делает то, чего никогда не совершала до этого... она сопротивляется. Когда она выныривает из мира снов, то понимает, что рычит и царапает по полу ногтями. Ярость, накопленная за две прожитых жизни, выплескивается из нее, и она хочет мстить. Но темной леди здесь нет, ей не с кем бороться, кроме одеяла и комнаты, полной чужих вещей. Она хочет разорвать одежду, но и она не принадлежит ей. Даже воспоминания против нее, ее голова гудит, как рой разъяренных пчел. Она со всей силы бьет по полу, и крик вырывается из горла. Она неудержимо плачет, когда Голд поднимается к ней в комнату. Несмотря на плач и вскрикивания, она слышит, как он шепчет ее имя, избитые обещания и заверения. Она неподвижно лежит, пока он высвобождает ее из одеяла, не возражает, когда он берет ее руки и прижимает их к груди. Ее слезы медленно высыхают, и она гладит пальцами ткань его рубашки. Она хочет извиниться, но вместо этого икает, и он смеется. – Никогда не отпускай меня, – шепчет она. – Никогда, – не колеблясь ни секунды, отвечает он. Она закрывает глаза, цепляясь за воспоминание об упавшей шторе, солнечном свете и о нем, но все еще слышит в голове шепчущий голос темной леди. – Расскажи мне снова, как поцелуй сработал для тебя? – Я здесь, правда? – шепчет она в ответ. Мирное время никогда не вечно, и в этот раз она будет сражаться за свой счастливый конец.