Разрушители проклятья (The Curce Breakers)

Он надеется, что когда он откроет глаза, ее здесь не будет. Просто очередной сон, которым нужно насладиться и о котором можно будет скорбеть, когда он закончится. Так много лет все, что он хотел, было вернуть ее, но сейчас, когда она здесь, слишком больно. Он не готов к ножу, проворачивающемуся в животе всякий раз, когда она смотрит на него. Не готов к цепенеющим от запаха роз легким, к замирающему от звука ее шагов сердцу. Он совсем не подготовлен к этому. Его броня осталась там, в другом мире, золотистая кожа и магия больше не защитят его от этого ядовитого существа, все еще сидящего на полу. И он помнит иное время, когда она так же сидела на полу, но в другом доме... Это была довольно простая просьба, а он все испортил. Совсем не подумав, он привел ее к себе в замок. И теперь у него есть свидетель его глупости. Может он и Темный, возможно он может исполнить любую, даже самую жуткую просьбу... но это не оправдывает его глупости. Стыд и боль заставляют его стиснуть зубы. От хорошего настроения не осталось и следа, а ужин, вероятно, откладывается на неопределенный срок. – Дайте мне посмотреть. Белль с мрачным видом стоит на коленях возле его кресла у камина. Возле нее две небольших чаши – одна с мыльным раствором, другая с чистой водой, в обоих плавают тряпки. Он прячет ладонь и уводит руку подальше от нее. – Что ты собираешься делать с этим? Она пожимает плечами и протягивает ему руку. – Вы прекрасно знаете, что я собираюсь сделать. А сейчас дайте мне руку. – Я думаю, ты забыла, кто здесь распоряжается, дорогуша. Легкая улыбка появляется на ее лице. – Забавно, вы, кажется, забыли то же самое. Если бы рука не пульсировала от боли, он бы нашел ее заявление смешным. Он скучал, все его глупости, как правило, начинались с этого, и зашел к ней на кухню. Она готовила ужин, а он наблюдал за ней и несколькими локонами, выбившимися из прически и обрамлявшими лицо. Она попросила передать нож, и он, не глядя, протянул руку, и схватил нож за лезвие вместо рукояти. И вот теперь он сидел, как нашкодивший ребенок, с порезанной ладонью. Неохотно он протягивает ей руку, и она осторожно берет ее двумя руками. Белль тщательно осмотрела порез, а затем потянулась к тряпке с мыльной водой. Она бросила на него извиняющийся взгляд, как две капли воды похожий на тот, когда она уронила чашку. – Я боюсь, сейчас будет больно. Он спрятал лицо в сгибе локтя здоровой руки. – Спасибо за предупреждение. Судя по выражению ее лица, она не могла понять, шутит он или серьезен, и, откровенно говоря, он сам не знает. Эта девочка, эта маленькая живая безделушка, которую он забрал, перевернула весь его мир. Он благодарен боли, отвлекающей от мыслей, насколько она стала важна для него. Его инстинкт кричит, что ее нужно держать подальше, чтобы защитить то, что осталось от его души. Но когда его рука нежно перебинтована, и Белль покидает комнату, слова сами срываются с губ, пока разум пытается подавить доброту. – Теперь, когда у тебя было время осмотреться, почему бы тебе не выбрать комнату по своему вкусу? Улыбка, которой она одарила его - это самое яркое, что он когда-либо видел, и он пытается убедить себя, что она не собирается убивать его во сне. Он открывает глаза, а она все еще сидит на полу. Начался дождь, капли барабанят по подоконнику, и серые сумерки окутали комнату. Он решил, что будет храбрым, когда начал искать ее. Он нашел ее, она согласна остаться с ним, и он должен отодвинуть в сторону боль и попытаться прожить то, что упустил тогда. Но она должна вспомнить, собрать вместе все кусочки разрозненных воспоминаний. – Белль? Она поднимает свои голубые глаза на него, и он напоминает себе, что нужно не забывать дышать. – Да? – Что ты помнишь? Она пожимает плечами, пальцы обводят узор на ковре. – Все слишком перемешалось... бессмысленно. – Попробуй рассказать. Она закрывает глаза и вздыхает. – Я помню... как планировала войну. И он улыбается. Его воительница все еще здесь.