Разрушители проклятья (The Curce Breakers)

Белль борется с желанием снять туфли и тщетно пытается унять дрожь пальцев. Она никогда не думала, что ей придется вернуться в свою тюрьму. Больничный запах въедается в кожу и стирает все воспоминания последних дней на свободе. Она хочет ощутить пол под ногами, хочет бежать обратно на солнце. Хочет Румпельштильцхена, и это пугает ее больше, чем больница. Но Эмма останавливается, открывает дверь в палату и слегка улыбается. – Не оставляй меня. Эмма выглядит удивленной. – Я подожду снаружи. Вам нужно побыть вдвоем. Белль заглядывает в комнату и видит мужчину, сидящего в инвалидном кресле. И не узнает его. Она не чувствует никакой связи с ним, нет никого притяжения, как это было с ее грустным нескладным ростовщиком, думающим, что она не вернется. – Я не хочу оставаться с ним наедине. Шериф смущается, но уступает ее просьбе. Белль собирает всю свою храбрость в кулак, но мгновенно теряет ее, когда мужчина поворачивает голову и видит ее. Не думая, она снимает туфли и ощущает прилив храбрости от холода под ногами. – Анна? Она молчит, и тысячи мыслей вертятся в голове. Ей хочется сказать, что это не ее имя, но она все еще не знает этот мир: что можно рассказывать, а о чем лучше молчать. Она понимает, что знает больше, чем должна бы, но кусочки мозаики еще не встали на свои места, поэтому она решает свести риск к минимуму. – Аннабелль, – с легкой улыбкой отвечает она. Она планировала войны с мужчинами, что-то подсказывает ей, что именно с этим мужчиной, но между ними нет связи. Она чинно складывает руки и ждет. – Где ты сейчас живешь, Анна? – наконец спрашивает он, – ты остановилась у Шерифа? Ты знаешь, они собираются выписать меня через несколько дней. Ты могла бы жить у меня. Ты бы хотела этого? Он тянется к ней. – Ты бы хотела вернуться домой, к своему старику? Она отклоняется от его руки, протянутой к ней, и пытается скрыть беспокойство под маской вежливости. – Нет, спасибо, мистер Френч. Я живу у мистера Голда и хочу остаться там. Он в ужасе отшатывается. – Голд? Почему? Белль может многое ответить на этот вопрос, но он все равно не поймет ее, и поэтому она находит самое простое объяснение. – Он заботился обо мне и освободил меня. Он предложил мне дом, и я приняла его предложение, – она пожимает плечами, – он не монстр. – Ты знаешь, что он сделал со мной? Избил до полусмерти своей тростью, а теперь ты живешь с ним? – он посмотрел на Шерифа. – Разве вы ничего не можете сделать, чтобы прекратить это? Белль начинает трясти. Она ничего не хочет прекращать, кроме выражения возмущения и отвращения на лице своего отца. Но Эмма приходит ей на помощь. – Мистер Голд в этой ситуации показал себя очень приятным человеком, отнесся к вашей дочери с абсолютным почтением и добротой. Кроме того, она взрослый человек и в состоянии сама принимать решение. – Ее только что выпустили из психушки. Она вообще психически здорова? – Да, – коротко ответила Эмма. – Я хочу видеть отчет об этом. – Я вообще-то здесь! Она не поняла, что прокричала это, пока медсестра не заглянула в палату, чтобы проверить, все ли в порядке. Эмма уверяет ее, что все хорошо, и успокаивающе держит Белль за руку, пока она не перестает дрожать. – Анна, он бил меня тростью из-за чайной чашки. Разве ты не понимаешь, почему я волнуюсь? В ушах раздались слова Голда. Он украл... он украл... он украл. – Чайная чашка? Почему она не помнит? – Анна, пожалуйста. Пойдем домой со мной, – он умолял, – мне нужна помощь. И... – Ты можешь нанять сиделку. – Ты же моя дочь. Наконец храбрость поднимается откуда-то из глубины груди. – Ты мой отец, но я сама буду решать мою судьбу. И она надевает туфли, поворачивается к двери и начинает мучительно вспоминать чашку.