Разрушители проклятья (The Curce Breakers)

Пустота в сердце... Эти слова звенят у Белль в голове. Ее взгляд падает на кусочки фарфора. Надколотая чашка... И внезапно ее мысли переносятся в сырую темницу с чайным сервизом, где она сидит и пережидает бурю. Это кажется таким реальным, что у нее сводит колени. Она ясно видит его лицо с хрупкой маской безразличия, скрывающей боль и предательство. Он думает, что это ловушка; ловушка, подстроенная Королевой. И он стоит перед ней, разрывая их соглашение. Он выкидывает ее из своего дома с холодными заявлениями, которые исчезают как снежинки, попавшие в теплую воду. Но ей тоже больно, она тоже чувствует себя преданной, и она отвечает ему тем же. Вы сделали свой выбор. И вы будете жалеть о нем. И все, что у вас останется – это пустота в сердце и надколотая чашка. Но сейчас она отобрала чашку у него. Она понимает, что это она отколола кусочек когда-то, но детали все еще ускользают, не желая собираться вместе. Но сейчас это и не важно. Она ползает по полу, слезы капают на толстый персидский ковер. Она забрала его сердце, а теперь забрала и его чашку. И она мучительно думает – кто же из них более жесток? – Аннабелль? Краем глаза она замечает белокурые локоны и понимает, что Эмма была свидетелем всей этой сцены. Чувство стыда с новой силой охватывает ее. Эмма, наверное, думает, что она действительно безумна. Вломилась в дом, яростно рылась в шкафах, разбила чайную чашку. Возможно, ей действительно лучше вернуться в клетку. – Прости, – наконец удается сказать сквозь слезы, – мне так жаль. Эмма пытается успокоить ее, но Шериф не знает, что делать с эмоциями, как обнять ее, куда деть руки. – Это просто чашка. – Это больше, чем просто чашка, – Белль протягивает руку и берет отколотую ручку, – это память. – Ты вспомнила? – Я помню, что это очень важно для него, потому что я надколола ее, – ее грудь разрывается от понимания, – это все, что у него осталось от меня. И ее отец украл это у него, не понимая, что именно он взял; он забрал Красавицу у Чудовища. Теперь он страдает, и Белль не считает ошибкой произошедшее между отцом и мужчиной, прячущемся в своем собственном доме. Белль собирает куски чашки. – Я должна починить ее. Эмма безропотно встает. – Я поищу суперклей. Вскоре они обе склонились на кухне, над чем-то напоминающим чашку. Эмма начинает склеивать, потому что у Белль дрожат руки и она почти ничего не видит из-за слез. Решимость починить чашку высушивает слезы, и Белль складывает кусочки вместе, помогая Эмме. Они почти закончили, когда Эмму вызывают по телефону, и она, извинившись, уходит. Белль провожает ее до дверей, понимая, что нужно подмести стекла прежде, чем возвращаться на кухню. Чашка склеена, хотя, конечно, из нее больше нельзя пить. Сотня крошечных маленьких трещинок видна на белом фарфоре, и она думает, что так, наверное, выглядят их сердца сейчас. Так много слов, брошенных друг другу, подземелья, пытки, мимолетные прикосновения и короткий поцелуй у прялки, и все они добавляли трещин, пока наконец сердца их не разрушились под тяжестью мира. Она находит бумагу и ручку и пишет два слова, которые должна была сказать ему целую жизнь назад. Прости меня. Она оставляет записку и чашку на столе, убирает стекла и запирается в своей комнате на весь оставшийся день. Это его дом, у него должна быть свобода передвижений. Она встает следующим утром и ползет вниз на кухню, чтобы посмотреть, видел ли он ее предложение мира. Сначала она думает, что он не заметил, потому что чашка стоит точно так же, как она ее оставила. Нахмурившись, она входит в комнату и понимает, что ошиблась. Он видел. И дописал три слова. И ты меня.