Разрушители проклятья (The Curce Breakers)

Она прочитала так много слов за свою жизнь, и не может найти ни одного для спокойного мужчины, сидящего рядом. Она запоем читала книги, но все равно не может собрать вместе свою историю. Белль утешается тем, что страницы ее книги где-то рядом, и ей нужно только найти и собрать их вместе. Но у нее уже есть часть фундамента, и несколько вопросов помогут достроить его. Ей только нужно набраться храбрости и задать их. Она нервно переплетает пальцы. – Эмм... Как долго я могу оставаться с тобой? Он настороженно смотрит на нее. – Сколько тебе захочется, дорогая. Она ожидала услышать другой ответ. – И что мне делать, пока я здесь? – Все, что хочешь. Она хмурится в замешательстве. Эти кусочки не становятся на уже построенный фундамент. Она помнит, как уходила с ним, это навсегда, дорогуша, и как заботилась о его доме и о нем. Он тихо смеется. – Ты не выглядишь довольной этими условиями. Честность лучше всего в любой ситуации. – Это не те условия, которые я помню. Голд приподнимает бровь и выпрямляется в своем плетеном кресле. – Правда? И какие условия ты помнишь? Она прикусывает нижнюю губу, смотрит на переплетенные пальцы, лежащие на коленях. – Что, если я неправильно помню? – Что, если правильно? Он смотрит с такой надеждой, и она понимает, что ее мужество не так уж призрачно. – Я помню, мы заключили сделку, но не помню подробности - только что в ней говорилось о... навсегда. Теперь почему-то легче говорить. – Я помню, как жила у тебя в доме, убирала, готовила, – с кривой улыбкой она поправилась, – пыталась готовить. – Ты далеко продвинулась. Он тепло и нежно улыбается ей, и она отвечает ему улыбкой. Но это все равно не помогает в решении ее вопроса. – Итак, если в сделке говорилось о навсегда... – Больше никаких сделок между нами, – его внезапная радость исчезает, – и тот контракт был расторгнут, ты свободна от него. – Это кажется несправедливым по отношению к тебе. – Тебе так нравится спорить? Она расплетает пальцы. – Я согласилась на сделку, не так ли? Они, кажется, уже обсудили это. – Возможно ты не знала, на что соглашаешься? Наконец она чувствует что-то знакомое в этом подшучивании. Она почти представила огромное пространство замка позади нее, ревущий камин в зале, и внезапно чувствует себя дома. Она встает со стула и садится перед ним. – Может, я помню отрывочно и немного, но я помню достаточно, чтобы знать, что я была счастлива там, с тобой. Он выглядит так, как будто она ранила его кинжалом в грудь. Она тут же тянется к нему, унять рану, неосознанно нанесенную ею, но руки зависают в воздухе, не зная, что делать. Он берет ее руки и прижимается к ним лбом. Он тихо и торопливо говорит, но она ловит каждое его слово. – Я хочу, чтобы ты была счастлива и здесь. Она переплетает его пальцы со своими: ей нужен этот физический контакт, слишком долго она обходилась без него. Она заглядывает ему в лицо, ловит его бегающий взгляд. Она видит в его глазах столько надежды и изумления, что у нее перехватывает дыхание. Все прочитанные слова, все истории, которые она знала, не подходят теперь, но она знает, что сейчас нужно. Она тянется к нему, и, к ее изумлению, он тоже наклоняется к ней. Ее глаза медленно закрываются, но раздается звонок в дверь, разрывая связь между ними. Когда она открывает глаза, они снова вернулись к тому, что было раньше. Неловко чужие друг другу.