А что, если всё исчезнет?

Я подошёл к клубу, где проходил концерт, приблизительно за полчаса до его окончания. Как музыкант, я прекрасно знаю, во сколько ориентировочно заканчиваются все концерты. У всех относительно одинаковая программа по времени. Плюс минус минут двадцать. Без учета форс-мажоров, конечно. Минут через пятнадцать из клуба начали выходить люди, и уйдя в максимально безопасное место, я, как чертов сыщик, высматривал Настю, вспоминая, в какой ветровке она вчера была. Пока я ждал её, мозг в моей голове пытался придумать план, что делать после того, как она выйдет. Пойти за ней? Или сразу "случайно" столкнуться? Если идти за ней, то как долго? И что делать потом? Когда столкнуться с ней? Иногда в нашей жизни так много вопрос и так мало ответов, и в последний месяц моей жизни у меня практически нет ответов на миллионы вопросов. Как, например, что здесь, блять, происходит и когда, сука, вернется моя жизнь? Очень интересные и животрепещущие вопросы, ответить на которые, к сожалению, не в силах никто. Пока я рассуждал о своих насущных проблемах, из клуба вышла девушка отдаленно напоминающая Настю. Она была с распущенными завитыми волосами, в коротком чёрном платье в обтяжку и в джинсовой курточке. Она была такой красивой, что я не сразу смог узнать её. А ещё я так на неё засмотрелся, что на какое-то время вообще забыл, зачем пришёл сюда. — Так, погнали, – шёпотом сказал я сам себе и, накинув на голову капюшон, направился за Настей. Клуб находился действительно не очень далеко от её дома, минут десять пешком. И её действительно никто не встретил, что заставляло лишний раз меня улыбаться. В первые минуты было достаточно просто слиться с толпой и идти следом за Настей, а вот когда люди, вышедящие из клуба, перестали попадаться на нашем пути, мне было достаточно проблематично прятаться и делать вид, что я просто иду, а не слежу за ней. Полдороги я думал о том, как лучше всё устроить, чтобы получилась, типа, "случайная встреча" и чтобы всё не выглядело так, что я специально её караулил. Но в голову ничего не лезло. Абсолютно. Поэтому, когда на горизонте уже замоячили её дом и упущенные возможности, я на всё плюнул и тупо ускорил шаг, чтобы подойти к Насте со словами: «О, Настя, какая неожиданная встреча, что ты тут делаешь?» И вот когда я уже готов был с ней поравняться, мило улыбнуться и радостно воскликнуть, как почувствовал резкий удар тока по всему телу. А затем небольшой пробел в памяти. — Тош... Я слышу тихий голос. А затем чувствую, как разрывается голова, как болит спина и как меня до сих пор легко потрясывает. — Твою... мать... что это было? – я положил руку на голову, болезненно сморщившись. И через секунду понял, что лежу на земле. — Ты живой? Я поднял взгляд. Настя сидит рядом со мной и испуганно смотрит. — Вроде да, – если не считать того, что я валяюсь на земле и у меня болит всё тело. – Но почему я чувствую себя так, словно на меня упал столб? Настя чуть замялась, отведя взгляд в сторону. — Ну... Ты просто очень долго шёл за мной, я подумала, что это маньяк, испугалась и когда ты подошёл близко, я... – она виновато поджала губы, – ударила тебя электрошокером. — Чем? – я нахмурился, подумав на секунду, что мне послышалось. — Прости... Настя виновато улыбнулась, сжав губы. Никогда не знал, что она таскает с собой шокер. И если бы я был в курсе этой информации, то тысячу раз подумал, прежде чем идти за ней в десять вечера. — Голова раскалывается просто, – я попытался сесть, согнув ноги в коленях. Не буду говорить, что далось это очень легко, потому что во время падения я, судя по всему, слишком сильно ударился копчиком. И теперь было больно. Даже очень. — Ты, наверное, сильно ударился, – обеспокоенно сказала Настя и затем протянула ко мне руки со словами: – Давай я помогу тебе встать. Одной рукой я взял Настю за её маленькую ладошку, а другой оттолкнулся от земли. — Ты всех, кто к тебе подходит, шокером долбишь? – я усмехнулся, сморщившись от боли. Было какое-то чувство слабости. Как с похмелья на следующий день после пьянки. — Нет, — Настя продолжала держать меня за руку, подхватив ещё и за локоть, и повела в сторону скамейки, что стояла в двух шагах от нас. – Только тех, кто в десять вечера идёт за мной следом около пяти минут. Она улыбнулась, усмехнувшись. Мне кажется, или ей смешно, что она ударила меня шокером и сейчас мне очень плохо? — Я смотрел, ты или не ты это. Сморщившись, я упал на скамейку и оперся локтями на колени, опустив голову. — Что ты вообще тут делаешь? Настя села рядом. — Я из магазина шёл, смотрю ты идешь, потом подумал: «А вдруг не ты?» и шёл, смотрел. А потом понял, что всё-таки ты, решил подойти, а ты меня шокером долбанула! Последнее я сказал с долей обиды в голосе. Не то, что бы я обиделся, но было слегка неприятно. В моей жизни меня первый раз принимают за маньяка. Ещё пару месяцев назад многие бы отдали всё, что угодно, чтобы на них напал я, а сегодня меня ебенят шокером. — Ну прости, пожалусйста, я не знала что это ты, – произнесла Настя извиняющимся тоном, и через секунду я почувствовал тепло её рук на своей спине. И тогда я не понял, мурашки по коже прошли от холода или от всей этой ванильности? С каких вообще пор мой организм так реагирует на обычные касания? Меня это пугает. — Ладно, забыли, – я постарался усмехнуться и поднять голову, но тут же почувствовал лёгкое головокружение. – Фух, блин, как голова гудит. Я взялся руками за голову, снова опершись локтями на коленки. — Не кружится? – взволнованно спросила Настя. – Тебя не тошнит? — Крутится малеха всё вокруг, но вроде не тошнит. Я сделал глубокий вздох, закрыв глаза, и осторожно постарался поднять её вверх не открывая глаз. — Главное, чтобы сотрясения не было. Я усмехнулся. — Будешь мне тогда апельсинчики в больницу носить каждый день, вину заглаживать. — Я могу сейчас попытаться загладить, – неуверенно произнесла Настя. Я открыл глаза. – Можем подняться ко мне, ты чуть-чуть отсидишься, чая попьешь. Я сглотнул. — Спасибо, это очень мило, но я не хочу смущать тех, с кем ты живешь, – я слегка грустно улыбнулся, посмотрев на неё. — Я одна живу, – Настя, улыбнувшись, пожала плечами, отведя взгляд в сторону. — Одна? – я приподнял левую бровь. – И не боишься приглашать в десять вечера малознакомого парня к себе домой? Я ухмыльнулся уголком рта. А Настя пожала плечами, поджав губы, и сказала абсолютно серьезно и уверенно: — Нет, у меня ведь шокер. Я чуть поперхнулся. — А вот теперь я тебя боюсь, – и слегка растерянно усмехнулся. Настя улыбнулась, слегка рассмеявшись. — Да ладно, я шучу. Не будешь позволять себе лишнего, шокер останется в сумке и никто не пострадает. Она приподняла брови, улыбнувшись половинкой рта. А я и не знал, что она такая веселая да ещё и смелая. Я неуверенно рассмеялся. — Ну ладно, пошли. По телу прошла легкая волна мурашек. Я и не думал даже о том, чтобы так быстро сблизиться с Настей. Я одновременно и хотел этого, и боялся. Боялся оттолкнуть и сделать какую-то ошибку, которая откинет Настю назад на несколько шагов от меня. Мы молча дошли до подъезда. Периодически я ловил на себе её обеспокоенный взгляд, на что лишь мило улыбался в ответ. Я не знал, как реагировать и как вести себя. Очевидно, что Настя просто проявляет заботу и пытается загладить свою вину, а не затащить меня в постель. — Заходи, – она открыла входную дверь, пропуская меня вперёд. Я зашел внутрь. И огляделся по сторонам. — Всё такое же, – пробубнил я себе под нос. — А? Настин вопрос немного заставил меня напрячься. Не скажу ведь я ей, что два месяца назад был у неё и всё было тем же самым. — Разувайся уже, говорю, – неуверенно усмехнулся я. – А то стою, смотрю по сторонам. Настя только улыбнулась. А я незаметно выдохнул. Разувшись, она пошла вглубь комнаты, я за ней. — Выбирай, где удобнее, – она указала рукой на стол, рядом с которым стояли две табуретки. И я сел на ту, на которую садился раньше всегда. У окна. Настя поставила закипать чайник, достала из шкафчика пачку печенья и, повернувшись ко мне, усмехнулась. — Почему-то никто обычно не садится туда. Я знал. Потому что все садились напротив окна, как и Настя. Я тоже раньше садился туда, но после нескольких Настиных просьб уступить ей место, как настоящий джентельмен, выбрал место у окна, откуда греет батарея и слегка дует с улицы. На её усмешку я лишь улыбнулся, опустив взгляд. Было слегка неловко. Настя молчала, потому что она обычно всегда мало говорит, а я молчал, потому что боялся сказать лишнее. И потому что в голове была просто каша, и я боялся ляпнуть какой-нибудь бред. Щелкнул чайник. Я чуть вздрогнул. — Тебе черный или зеленый? – спросила Настя, заглядывая в шкафчик. – А впрочем, это не важно, – усмехнулась она. – У меня остался только чёрный. — Ну ладно, я не привередливый, – я тоже усмехнулся. Через несколько секунд Настя поставила передо мной и собой кружки с чаем. Посередине стояла пачка с шоколадным печеньем. Напротив сидела Настя и смущенно смотрела в свою кружку. Я смотрел на неё, размешивая сахар в чае, и не мог понять, почему я раньше не замечал её красоты? Она была настолько милой и простой, что мне даже не хотелось больше, чтобы она ярко красилась и носила эти неудобные каблуки. Волнистые волосы, которые она убрала за ухо, делали её такой очаровательной и трогательной, что хотелось её трогать и, блять, нет. Хотелось её просто обнять. Возможно, поцеловать. Но ничего больше. Реально, мне даже не хотелось её в тот момент. Она была настолько милой, и вся ситуация была настолько милой, что мне вообще не хотелось омрачать её даже мыслями о сексе. — Как твоя голова? Настя подняла голову и посмотрела на меня. Я так сильно задумался, что не заметил, как всё это время на неё пялился. И когда наши взгляды неожиданно встретились, я опустил глаза к кружке и сделал слишком большой глоток горячего чая. Ау... — Уже лучше. Я постарался непринужденно улыбнуться. Очень болел язык. Слишком много ожогов за этот день. — Может тебе таблетку какую? Мне всегда нравилась её забота. В похмелье мне этого иногда очень не хватало. — Да нет, спасибо, – я глупо размешивал растаявший сахар в чае. Почему-то было неловко смотреть Насте в глаза. Хотя такого раньше никогда не было. — Тогда кушай печенье, – она придвинула ко мне пачку. Я поднял на неё взгляд. А она смотрит на меня, улыбается. Видно было, что она тоже смущается. И её можно было понять. Какой-то левый малознакомый парень сидит у неё на кухне и хрен знает, о чём думает. Хотя с другой стороны, у неё в сумке был шокер. А у меня ничего. У меня даже сумки нет, не говоря уже об оружии. — А у тебя уютно, – сказал я, осмотревшись по сторонам, и, посмотрев на Настю улыбнулся. Она смущенно улыбнулась в ответ. — Спасибо... Я не знал, о чём ещё говорить. Раньше никогда не было с этим проблем, а что творится в моей голове, когда я с Настей, это просто не описать словами. Потому что я как будто забываю, как складывать буквы в слова, а их в предложения. Не знаю, почему так происходило. Реально. Для меня это было дикостью, что я не могу поговорить с девушкой. Чувствовал себя как пятнадцатилетний подросток, который впервые пришел в гости к однокласснице, которая очень ему нравится. — У тебя точно голова не болит? – в Настином голосе слышалось волнение. Оно и понятно. Я, видимо, слишком долго молчал. Я поднял голову, Настя смотрит на меня, чуть нахмурившись. Я сглотнул. — Да, всё хорошо, не беспокойся. Я опять демонстративно сделал глоток чая. И обоженный язык слегка защипало. — Просто мне показалось, что на работе ты был более общительным... Настя неловко усмехнулась. А я почувствовал, как у меня загорелись щёки. — Просто мне слегка неловко, что я тебя смущаю тут сижу. Я неуверенно передернул плечами. Мне правда было неудобно. А вдруг ей не особо приятно моё общество? Может, она сейчас сидит и думает: «Когда он уже уйдёт?» А я продолжаю сидеть и бесить её. Что? Вот что у неё в голове? Нравится ей? Не нравится? Она хочет, чтобы я побыстрее ушёл? Или наоборот? Или ей вообще пофиг? Она ждёт, что я начну разговор? Или наоборот она хочет помолчать? Я не понимаю, Господи, дай мне хоть какой-нибудь знак. — Да все хорошо, ты меня нисколько не смущаешь, – Настя улыбнулась. Потом опустила взгляд и чуть смущенно произнесла: – Ну, если только совсем чуть-чуть... Я усмехнулся, опустив взгляд. — Ты меня тоже, если честно, немного смущаешь... Бля-я-ять, что ты несешь, заткнись, ради бога. — Почему? Боковым зрением я заметил, что Настя смотрит на меня. А мне было неловко поднимать голову. Почему? Я не знаю. Наверное, потому, что ты мне очень нравишься. — Что?.. – шепотом переспросила Настя. Я что это вслух сказал?! Я сглотнул. И поднял на неё испуганный взгляд. — Ничего... – моя голова отрицательно замоталась раньше, чем я успел что-либо сказать. Я точно сказал это вслух. Это было ясно по её взгляду. По её растерянному и взволнованному взгляду. Её щеки стали ещё розовее. — Тош, у меня... — Я знаю. Я сглотнул. — Знаю. И повторил чуть тише. Сжав челюсти, я глубоко выдохнул. Хотелось провалиться прямо сквозь пол куда-нибудь в подвал. Зачем я вообще куда-то поперся. — Я, наверное, пойду... Я неуверенно кашлянул и начал подниматься с табуретки. — Да, наверное... Меня бесит эта неловкость. И это смущение. И вся ебучая ситуация тоже бесит. Тяжело было держать язык за зубами? Зачем трепаться, что она тебе нравится? Ты что, тупой? Зачем ты, блять, это делаешь?! Выйдя в коридор, я поставил свою обувь перед собой и присел на корточки. Было такое дурацкое состояние. Чего-то незаконченного. Как-то вообще хреново на душе было. — Ну, ладно... – я выпрямился и вздохнул, постаравшись беззаботно ухмыльнуться. – Работаешь завтра? Настя стояла у стены, облокотившись на неё руками, скрещенными сзади. — Да, а ты? — Я тоже, – я усмехнулся. Настя вместе со мной. Она не смотрела на меня. Мельком бросала взгляд и тут же его отводила. Всё было настолько знакомым, родным и уже когда-то случавшемся, что я на секунду словил ностальгию. Меня так сильно накрыло прошлым, что когда Настя подняла на меня глаза, и мы встретились взглядами, в моей голове что-то щелкнуло, и я Блять поцеловал её. Буквально через долю секунды я тут же от неё отстранился и, не сказав ни слова, дрожащей рукой открыл дверь, вылетев из квартиры.