Вне времени

      Покрепче перехватив пакеты, Тони вздохнул, чувствуя, как остатки рубашки будто разъедает реагентом, как тепло пробирается сквозь кожу, мышцы, кости, добираясь до центра. Это какая-то нездоровая тяга. Он что, запал на мальчишку лишь потому, что он отнёсся к нему как к нормальному человеку? А что чувствует мальчишка? То же самое? Что они, оба придурки, нашли какое-то пристанище в обществе друг друга? Какой же бред. И ведь это не любовь, это какая-то сумасшедшая симпатия, желание сделать что-то для другого человека, помочь, защитить, уберечь. И внешность тут совсем ни при чём. Стив хоть и хрупкий бруклинский мальчик, он мужчина, сильный и стойкий, и это ясно по его словам. А Тони, Тони так. Пытается изгавнять там, где хорошо. Прав был отец, будь осторожнее.       Он улыбнулся мальчику и пошёл к его дому, подгоняемый разнузданными мыслями, не желающими оформляться во что-то адекватное. Добравшись до парадной, Старк приоткрыл дверь перед Стивом и, когда они поднялись на второй этаж, нервно сглотнул и опёрся плечом о стену рядом с нужной дверью. Может, это лишь низменное и ничего не значащее желание? Старк был не уверен в этом, потому что чувство «помочь, защитить, уберечь» из-за похотливых мыслишек не возникает.       Вздохнув, Тони зашёл в светлую прихожую и скинул обувь. Ему было всё равно, как тут и что тут, он просто хотел быть здесь в эту минуту. Это что-то очень важное. Весомое.       — Ставь чайник, приятель, — улыбнулся он.       — Ставь на стол, я сейчас, — Роджерс зашёл на кухню, поставил чайник греться, захватил чистую рубашку в спальне и направился в ванную.       Там он умылся и посмотрелся в зеркало. Да, хорош, нечего сказать. Припухлость сошла, но скула всё равно осталась фиолетовой.       И что в нём такого увидел Тони? Наверное, он не всерьёз сказал про «утро» и про то, что Стив красивый. Так, вежливость. Потому что сам Стивен не видел себя красивым. Худое тело, хрупкие плечи, весь какой-то несуразный… Кто в него влюбится?       Переодевшись, он вышел из ванной и, зайдя на кухню, крикнул Тони:       — Ванная направо, помой руки, а то ты весь в пыли. Я сейчас принесу чай, — Стив достал кружки и принялся заваривать горячий напиток.       Старк прикрыл за собой дверь ванной и опёрся о раковину, включив холодную воду. Просто будь собой, Тони. Не бойся. Если тебя и выгонят, ты переживёшь это точно так же, как переживал другое. Бывало и хуже. Это всего лишь ребёнок, к которому у тебя возникли чувства. Ничего больше.       Вы оба одиноки, вот и потянулись друг к другу.       Плеснув в лицо воды, Тони помыл руки до плеч, стёр остатки крови и оттёр грязь с шеи. Намочив волосы, он зализал их назад и, найдя себя привлекательным для рисунка, глянул на промокшую рубашку на груди.       На груди. Реактор был заклеен, но мокрая ткань так бесила его, что он, не найдя ничего более умного, просто расстегнул пуговицы и, схватившись за края рубашки, начал ими махать. Выйдя из ванной комнаты, Тони выглянул из-за угла и, заметив за столом мальчика, подошёл к нему.       — Ох, какой сегодня насыщенный денёк, — усмехнулся он, присаживаясь рядом.       — Ты столько всего набрал, неужели так любишь сладкое? — Стив уже заканчивал раскладывать вкусности по тарелкам. — А… когда ты уезжаешь? Очень скоро? — глаза его заметно погрустнели, когда он придвинул к Тони чашку с чаем.       — Я люблю поесть, — согласился Тони, указательным пальцем снимая белую пенку сливок с пирожного, и, слизнув её, закатил глаза от удовольствия. — Сейчас, одну секунду, я… — он схватил пирожное и откусил от него большой кусок. — О да-а, — это больше походило на радостный вопль, чем на стон. Медленно пережёвывая, Старк думал о том, что он не хочет уходить отсюда. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё. Ничего ему не нужно, только простая квартирка и мальчик, который дарит спокойствие. Облизав пальцы и отложив пирожное, он выдохнул. — Вот теперь я могу говорить. Я… уезжаю, скоро, но как скоро… не знаю. Отец пока составляет базу, и, собственно, как она будет готова… тогда. Может, через неделю, может, раньше. Когда вернусь… не знаю. Там сейчас неспокойно. Да хотя пока спокойно только у нас и тех, кто ещё не сдался под натиском Гитлера.       Стивен внимательно следил за мимикой Тони, за его руками, живыми и яркими глазами и губами, вокруг которых остались сливки. Почему-то сейчас ему казалось, что они знакомы тысячу лет, что он знает Тони всю жизнь, ─ так тепло ему было с ним рядом, но скоро он уедет снова, и Стиву останутся только воспоминания о единственном солнечном дне вдвоём, о драке и озере, о сладостях и портрете, что он собирался нарисовать.       Хотелось отговорить Тони от поездки, ведь в Европе действительно неспокойно, и мало ли что может случиться. Но Роджерс не мог: это не его жизнь, и он не имеет права вмешиваться.       — У тебя тут… на губах сливки, — он показал на уголок губ и улыбнулся.       Тони вздёрнул брови и скосил глаза к переносице, одновременно слизывая сливки с губ. Он рассмеялся и сфокусировался на Стиве.       — Ну как? Теперь всё? — подался вперёд и вытянул губы уточкой.       — Нет, ещё в уголке, чуть выше, — Роджерс засмеялся в ответ и ещё раз показал на губы пальцем. — Ну вот же, вверху, протри там!       Посмеиваясь, Тони вытянул язык и попытался слизать остатки сливок. Когда облизал губы целиком и оба уголка, он психанул, утёр их тыльной стороной ладони и улыбнулся широко и открыто.       — Ну, я надеюсь, теперь всё? — он прищурился и, сняв сливки с надкушенного пирожного указательным пальцем, мазнул им по носу Стива. — А ты вот запачкался, ая-яй, — он снова рассмеялся и скосил глаза к переносице.       — Тони! — глаза Стивена расширились, и он потёр нос, желая стереть сливки, но только больше размазывая их вокруг. — Ну вот, что ты наделал? Я всё стёр? — спросил он вроде бы обиженно, но глаза его смеялись.       — Ха-а-а! — воскликнул Тони и, схватив салфетку со стола, принялся с особым усердием, но ласково и нежно стирать с его лица сливки. — Ну всё, всё, не бушуй, суровый парень с фингалом, — поддразнил он и щёлкнул ему по носу.       — Очень вкусно, — Роджерс засунул ещё одно пирожное в рот, запивая его чаем. — Обещай, что как только вернёшься, сразу же придёшь ко мне в гости, — с надеждой в голосе добавил он.       — Это что, приглашение на плюшки? — улыбнулся Тони, принимаясь за шоколадное пирожное, искоса поглядывая на мальчика. — Хм-м… я не откажусь, если мы не расшибёмся на отцовской машине, то я сразу к тебе, так и быть, умеешь уговаривать, — он подмигнул и откусил кусок.       — Будь осторожен, — серьёзно предупредил его Стив, озабоченно хмуря брови. — Ты напишешь мне, если задержишься там надолго?       — Ну почему ты хмуришься? — непонятливо спросил Тони, пытающийся не заморачиваться о том, что его тревожит то, что может произойти в поездке. — Если мы будем останавливаться дольше чем на неделю, я буду писать тебе, и ты, я думаю, сможешь ответить мне. Но если вдруг что… я просто буду отправлять тебе письма, предупреждая о своих передвижениях. Идёт? Тебе не обязательно отвечать, потому что, возможно, такой возможности и не будет.       — Хорошо. Я просто хочу знать, что с тобой всё в порядке.       Стивен отвёл взгляд и почти неслышно вздохнул. Какое-то странное ощущение терзало его сердце, будто оно противилось тому, что Тони уезжает. Это было странно и ново для него, он никогда не верил в предчувствия и плохие знаки, но сейчас всё было иначе, потому что хотелось, чтобы Тони остался в безопасности, пока ещё в Америке безопасно.       — Да, ты обещал рисовать, — Роджерс заставил себя улыбнуться и посмотреть на него. — А потом я нарисую тебя.       — Давай, доедай, моё раннее утро, свои пирожные, допивай чай, а потом будем рисовать, — важно заявил Тони и легко похлопал его по плечу, растягивая губы в улыбке. — Не о чем волноваться, правда… не о чем, хуже, чем было, уже не будет, ведь так?       — Да… конечно, не будет, — кивнул Стив.       Он почему-то вспомнил те ужасные полгода молчания и вздрогнул. Теперь Тони будет ему писать, он не исчезнет, и всё будет хорошо. Вот только… его начала пугать эта странная привязанность. Ведь если всё получится, Тони вернётся в своё время и… Роджерс тряхнул головой, взял свою кружку и допил чай.       Достав листы и разложив карандаши на столе, он на минуту задумался.       — Нарисуй мне… свой дом.       — Мой дом? — Тони схватился за карандаш и, покусав его кончик, уставился на белый лист. — Ты знаешь, один мой дом… стоит недалеко от Центрального парка… сейчас он ещё не стоит, но вот потом… — пробормотал он, чиркая ровные линии.       — Тот, который ты называешь Башней. Правда, я так и не понял почему. Ты там Рапунцель держишь? — пошутил Стивен, подвигаясь ближе к нему, чтобы лучше видеть.       — А из меня бы вышла Рапунцель? Хм-м… где б принца достать, — подхватил Тони, двигая лист ближе к Стиву и подвигаясь сам. — Башня, потому что в ней девяносто три этажа, жилые ─ самые верхние, ниже жилых ─ мои личные мастерские, а ещё ниже… офис компании и лаборатории организации, в которой я работаю, и лаборатории компании, а ещё ниже ─ множество офисов в аренду.       Роджерс уставился на него, широко раскрыв глаза.       — Серьёзно? Девяносто три? Ты не боишься высоты? С ума сойти, хотел бы я это увидеть в живую, — но пока только он смотрел на картинку, которая оживала по мере того, как Тони проводил по листу карандашом.       — И я бы хотел, чтобы ты смог это увидеть, Стив, — признался Тони, выводя панорамные окна и переключаясь на открытую площадку, набросок которой он уже быстро наштриховал. — Высоты я не боюсь. Я даже летаю… не сам, конечно, но летаю. Часто, очень часто, и считаю это потрясающим.       — А как ты летаешь? И… ты очень хорошо рисуешь, ты занимался рисованием? — кажется, Стивен так сильно увлёкся всем происходящим, что не заметил, как оказался почти вплотную сидящим к Тони.       — Нет-нет-нет, Стив, — Тони обернулся к нему, и, когда увидел его так близко, дыхание прервалось. Мальчик опирался грудью на его плечо, и как он раньше этого не заметил? Кожу, даже через ткань его рубашки, ошпарило, и он облизал пересохшие губы. Зрачок резко расширился, затопляя коньячную радужку, и Старк вновь уставился на листок. — Я… посредственный художник, но так как я инженер, мне приходится… уметь пользоваться карандашом. А летаю я… в броне. Железной броне, — объяснил он и снова обернулся, заглядывая в голубые глаза, лишь едва заметно вытягивая шею.       — Железной… — повторил Роджерс, что-то вспоминая. — Ты говорил, что у тебя в груди железо. Это, наверное… больно, да? — взгляд его скользнул от глаз к губам, подбородку, шее и прямо к груди.       Старк прикрыл глаза на мгновение. Нельзя, нельзя. Он отложил карандаш и прижал ладонь к груди, где реактор был заклеен специальной плёнкой, чтобы не было видно свечение.       — Вот здесь, — он осторожно взял ладонь мальчика в свою и прижал к груди, как секундой ранее прижимал свою, труда это не составило, рубашка была расстёгнута после ванной. — Железный, холодный, просто… спрятан, чтобы не пугать людей. Всё же… он выпирает. И светится.       — Можно… посмотреть? — чуть охрипшим голосом спросил Стив, чувствуя, как от касания бегут мурашки по коже. Он был взволнован, сердце стучало часто-часто, будто он собирался прикоснуться к чему-то невероятно прекрасному.       Поджав губы, Тони неохотно отнял его ладонь и, подцепив за край плёнки, потянул, отлепляя от реактора и кожи. Поморщившись, он выдохнул и, смяв испорченную плёнку, нервно потёр яремную ямку.       — Ну… как-то так, — буркнул Старк, опустив голову, внимательно оглядывая стыки железа с кожей, будто первый раз видит.       Впервые видя нечто подобное, Стивен даже открыл рот от удивления, но его губы быстро сомкнулись, потому что вот так вот пялиться ─ это же неприлично. Однако оторвать взгляда он не мог, жадно изучая то, что ему было открыто, не трогая руками, хотя очень хотелось.       — Это… очень-очень красиво, — прошептал он, — я бы нарисовал тебя таким… вот как сейчас.       Пригладив волосы на голове, Старк скованно усмехнулся, но всё-таки взял себя в руки и, надев маску самолюбия, не давая мальчишке понять, как ему тяжело с этой штукой живётся, расплылся в очаровательной улыбочке.       Он вот понял сейчас, что ещё капелька, ещё один восхищённый взгляд, и он свихнётся. Так нельзя. И как бы он ни хотел, чтобы на него смотрели и наслаждались тем, что он может показать, это было… низко. Мальчик и здоровый мужик.       — Можешь нарисовать, если очень хочется, — согласился Тони, стягивая с плеч рубашку, и, скомкав её в руках, бросил себе под ноги с тихим вздохом. Только не прикасайся, билось в его голове затравленной птичкой. И без того жарко. — Но я… не люблю сидеть на одном месте. Заранее предупреждаю, что ты не сможешь меня заткнуть. Я молчу, только когда сплю или обижен.       Не то чтобы Роджерс никогда не видел раздетых парней, но сейчас он смущался сильнее, чем обычно, потому что только слепой бы не заметил, как прекрасно выглядит Тони без рубашки.       Стивен был художником, и для него красота человека не подразделялась на женскую и мужскую, скорее, он смотрел на плавные линии, гармонию и симметрию, на весь образ целиком, неважно, кто перед ним. И вот сейчас он смотрел, скользя взглядом по груди, останавливаясь на тёмных горошинах сосков, отчего краснел ещё сильнее. Почему так красиво? И эта железная штука в груди так и манит потрогать, ощутить под пальцами текстуру, чтобы лучше её изобразить. Повинуясь сиюминутному порыву, Роджерс протянул руку и коснулся самого краешка металла, просто чтобы понять, не больше.       Старк закусил нижнюю губу, когда он только увидел, что Стив заносит руку, и ему потребовалась крохотная доля секунды, чтобы понять, что последует за этим. Он опустил голову, утаивая в груди дыхание, слыша, как кровь пульсирует в жилах, а сердце беснуется. Ещё, господи, рядышком, чтобы пощупать кожу, и, возможно, я умру самым счастливым человеком, мысленно усмехнулся Тони. Он поднял взгляд на мальчика и, моргнув, прогоняя пелену с глаз, потянул уголки губ вверх.       — Нравится… то, что ты видишь? — сипло спросил он, немного хмурясь, но выглядя при этом совершенно невинно.       — Да… это нечто невероятное, — чуть заторможено ответил Стивен, продолжая касаться металла, медленно передвигаясь к стеклу. — Как же так… эта штука защищает твоё сердце? Она горячая, наверное, такая же, как твоя кожа, — он потянул палец по кругу и вниз, едва-едва касаясь кожи совсем рядом с металлом. И тут Роджерс понял, что вытворяет. Он лезет в личное пространство, и прикосновения эти слишком интимные, и, может, Тони совсем не нравится, что он его лапает. — Ой, прости, я кажется, увлёкся, — извинился он, быстро убирая руку.       Старк, испытывающий нечто среднее между сбивающим с ног оргазмом и полётом в броне, жалобно и разочарованно выдохнул, с укором смотря на мальчишку, желая попросить ещё одну капельку тёплого касания. Ну что, облом, Тони? Он покачал головой и усмехнулся, господи, это всё так нелепо, что впору бы в петлю лезть. И как хорошо, что он не подросток, иначе… скрыть возбуждение, точнее, удержать его не удалось бы, а так, он уже давно научился контролировать свой орган. Только вот толпу мурашек и дрожь по телу он всё же пропустил.       — Ничего-ничего, Стив, это было… хорошо, любопытство не должно порицаться, тем более в нашем с тобой случае, — спокойно проговорил он, щипая себя за нежную кожу запястья, обретая полный контроль. Это ж как же его легко выбить из колеи? С ума сойти — обычное касание. Да ладно, нихрена оно не обычное. Это же… самая эрогенная зона, не считая той, что между ног. Он снова усмехнулся, и щёки его чуточку заалели. — Так что, рисуешь? Или я рисую?       — Сейчас… я нарисую, пока хороший свет от солнца, — всё ещё заворожённый Стив не желал отрывать взгляда от Тони, но ему пришлось бы всё равно вставать, чтобы принести и установить мольберт. — Постарайся первые двадцать минут не крутиться, хорошо? Потом уже можно, — он достал большие листы и открыл чемоданчик с карандашами и красками.       Тони задумчиво кивнул, следя за его движениями. Они были чёткие, продуманные и осторожные. Это притягивало и интриговало. Он не впервые выступает в роли натурщика, но здесь, рядом с мальчиком, будто и дышать учился заново.       — Постараюсь не возиться… Но обещать не могу, — хмыкнул он.       Роджерс закрепил лист и взял в руки карандаш.       Линия, ещё одна, короткие и длинные штрихи, взгляд на Тони и снова штрихи. Он хотел в точности передать притягательную красоту этого человека, чтобы каждый день видеть перед собой этот портрет. Эгоистичное желание, но Стив хотел бы именно этого, что-то в Тони притягивало взгляд: то ли это была его неповторимая мимика, то ли гармоничные черты лица, или же он весь.       — Ты крутишься, — строго заметил он. — Потерпи немного, — Стивен засунул кончик карандаша в рот и укоризненно посмотрел на него.       — О, посмотришь на меня так ещё раз, я не просто заёрзаю, — усмехнулся Тони и нервно потёр колени. — Нет, это тяжело ─ сидеть на месте и ничего не делать, — он горько вздохнул и начал заламывать пальцы. — Я просто посмотрю. Постараюсь просто смотреть и ничего не комментировать.       Он выполнил свою просьбу буквально на десять секунд, потом взгляд его прошёлся по тонкой и хрупкой шее, по худым запястьям, и он ещё раз вздохнул. Хорошо бы всего этого избежать, да вот как-то не выходило.       Стив удовлетворённо кивнул и принялся за работу.       Минут десять спустя он посмотрел на приблизительный набросок и остался почти довольным своей работой.       — Ну вот, а теперь можешь двигаться, только постарайся сильно не менять позы, — Роджерс взял в руки другой карандаш, чтобы прорисовать более тщательно мелкие детали и из наброска сделать полноценный портрет.       У Старка уже заколол зад от долгого сидения на стуле. Конечно, когда занят чем-то, ты не замечаешь таких неудобств, но что касалось безделья, так во всех местах сразу начинало зудеть, и приходилось дёргаться и почёсывать то нос, то плечо, то шею.       — Я очень сильно терплю, — улыбнулся он уголками губ и невинно похлопал ресницами. — Я, вообще, сегодня проявляю великое терпение. Вот до чего жизнь дошла.       — Ещё немного, — Стивен улыбнулся ему в ответ, опуская заинтересованный взгляд к металлу на его груди, — никак не получается… текстура… мне нужно… — он поднялся и в следующий миг уже дотрагивался пальцами до тёплого железа, очерчивая круг, облизывая пересохшие от волнения губы. Когда Стив увлекался, он забывал обо всём, становясь одержимым мастером карандаша и кисти. И этот раз был не исключением. — Стекло… А тут железо и переход к коже… — пробормотал он, ощупывая границы интересной штуки, касаясь чувствительной, как ему казалось, кожи.       Напрягшись, как камень, Тони неотрывно следил за тонкими пальцами, переходящими черту. Если мальчик когда-нибудь узнает, насколько это интимно для взрослого мужика, он сгорит со стыда и провалится сквозь землю. Старк так думал, но не хотел этого. Лучше бы он не прекращал и никогда не узнал.       — Ну д-да, — заикаясь, кивнул он и поднял голову, с любопытством и тайным желанием смотря на влажные и пухлые губы мальчика. — У меня в груди железка, а ты выглядишь так… будто увидел храм Артемиды.       — Я должен знать, как её… как это правильно нарисовать, — Роджерс отстранился и посмотрел на него широко распахнутыми глазами. — А у этого есть название? Или просто штука из железа?       Старк тихо рассмеялся и, перехватив мальчишечью ладонь, прижал к груди. Указательным пальцем показал знак молчания, почти касаясь его губ, и прикрыл глаза.       — Слушай, он шумит, — прошептал он.       И правда. Несмотря на звуки, залетающие в квартирку с улицы, можно было услышать характерное гудение. Можно было даже додумать лёгкую вибрацию предмета, вживлённого в плоть, если ты обладал нужной фантазией.       — Это реактор, — наконец сказал Тони и открыл глаза.       Стивен замер, не зная, что шумит больше: реактор или стук его сердца. Внезапно всё внутри него взорвалось ярким фейерверком, разлетелось на фантики и рассыпалось разноцветным конфетти. Это было очень личное прикосновение, которое отдалось ярким румянцем на его щеках, а зрачки расширились от того, что он перед собой видел.       Тони был невероятно красив, словно ожившая статуя греческого бога, и Роджерс впитывал увиденное в этот момент, стараясь сохранить воспоминание на потом, когда возможности смотреть не будет.       И Старк запнулся. Он запнулся и упал в глубину голубых глаз, где сейчас было вдохновение, восхищение и что-то совершенно незнакомое. Он ещё никогда не видел чего-то подобного. Мальчик, простодушный и одновременно сложный по строению характера, заставил взрослого мужчину шагнуть не в пропасть, но туда, откуда не возвращаются без потерь. Если бы это была только потеря самого себя, Тони бы смирился. Скользнув пальцами по тонкому запястью с болезненно бледной кожей, он убрал руку и нервно прочистил горло.       — Хорошо, да? — сипло спросил Тони и облизал пересохшие губы.       — Потрясающе, — в тон ему ответил Стив, понимая, что нужно отодвинуться, но не делал этого, всё ещё заворожённо смотря на Тони. Ещё раз он провёл пальцами по стыкам металла и кожи и убрал ладонь, резко выдыхая. — Нужно закончить рисунок, — в этом Роджерс, скорее, убеждал себя, а не Тони, медленно делая шаг назад, чтобы продолжить рисовать. Карандаш предательски дрожал в его руках, когда он начал делать короткие быстрые штрихи.       Моргнув, Тони устроился со всем удобством на простеньком стуле и посвятил оставшееся время наблюдению за Стивом. Почему он нервничает? Это было лишнее? Но ведь мальчик сам захотел узнать… «текстуру, чтобы точно передать её на холсте», кажется, так? Может, непривычно? Старк даже забыл о том, что задница покалывала от долгого нахождения в одной позе, ─ так он увлёкся тем, что видел.       — Ты… отлично справляешься, даже отсюда вижу.       — Я… э-э-э… спасибо, — Стивен смущённо кивнул, пытаясь понять, что с ним происходит.       Щёки отчаянно горели, пальцы всё ещё подрагивали, словно до сих пор ощущали прикосновение к тёплому металлу и горячей коже. Он не мог понять, в чём дело, почему так странно реагирует на этого человека. Может быть, просто потому, что это слишком личное? Баки касался его, да и Стив тоже не видел в этом ничего такого, но здесь и сейчас определённо было что-то не так. Что-то большее, объёмное. Бросив быстрый взгляд на полуобнажённого Тони, он слегка подёрнул плечами.       — Тебе не холодно?       — Я знойный мужчина, — рассмеялся Тони и махнул рукой. — И даже если я замёрзну, в это рваньё больше не оденусь, — он кинул короткий взгляд на рубашку, — ни за что.       — У меня есть и рубашки, и майки, — кажется, Стивен вообще не мог перестать смущённо отводить взгляд. — Сейчас я закончу, и ты оденешься, — но чтобы рисовать, ему нужно было смотреть, поэтому в следующую секунду он поднял глаза и уставился на грудь Тони. Проклиная выдающий его румянец, Роджерс скользнул взглядом по затвердевшим от прохладного воздуха соскам, и карандаш в его руке дрогнул.       — Я буду смотреться очень и очень соблазнительно в майке или рубашке на два-три размера меньше, чем мне нужно, — шутливо заметил Тони, стараясь взять себя в руки и не кинуться на утёк из маленькой квартирки. — Не боишься, что на улице меня разорвут в клочья? — на губы легла пошловатая ухмылка, и он нервно потёр бедро, всё ещё сдерживая возбуждение, растущее точь-в-точь с такой же силой, как мальчишка покрывался красными пятнами от смущения.       Стивен нахмурился, свёл брови, а карандаш съехал в сторону, делая лишний штрих там, где его быть не должно.       — Тогда мне придётся тебя проводить, — на полном серьёзе ответил он, потянувшись за ластиком.       — О, ну что ты… — начал было Тони и резко замолчал. В груди зарождалось веселье, такое детское, ничем не испорченное веселье и совсем не пошлое, ну, разве только чуть-чуть. — Ты действительно боишься, что на меня нападут женщины и я не смогу отбиться от них и забуду о тебе? Ох, вот уж увольте! У нас было такое замечательное свидание, и я не хочу, нет, нет и нет, портить его какими-то маньячками, поэтому… ты пойдёшь со мной из Бруклина до Манхэттена? А дальше я пойду провожать тебя обратно? Я же не смогу отпустить своё утро тёмным вечером одного, ты ведь должен был догадаться, — он покачал головой и, заметив изумлённый взгляд юноши, взорвался заразительным смехом.       — С-свидание? — глаза Стива широко распахнулись. — Ты о… о… — непонимающий взгляд, — о?..       Хлопнув себя по бёдрам, Тони принялся утирать заслезившиеся глаза кулаками. Боже, лучше бы я не говорил этого, идиот, мелькнуло в голове. Сквозь смешки он пытался выдавить что-то оправдательное, но не мог. Не меньше минуты ему потребовалось для того, чтобы прекратить истерически смеяться. Выдохнув и набрав полную грудь воздуха, Старк менторским тоном начал:       — А чем не свидание? Мы отлично провели время, погуляли, подрались, попили чай, порисовали и пообщались, считай, что это было свидание. Дружеское, Стиви, в сороковых же нельзя, — выставив указательный палец, важно заключил он, пытаясь выглядеть неуязвлённым, он же знал, что это невозможно, так чего таиться от самого себя?       — А-а-а… да, точно, дружеское, — облегчённо выдохнул Стивен, чувствуя себя невероятно глупо. Он-то уже подумал о… о том, о чём он уже успел подумать, Роджерс предпочёл не думать больше, потому что щёки и без того лихорадочно горели. Он когда-нибудь сможет избавится от привычки краснеть постоянно? Это здорово мешало жить. — Обещай, что доберёшься до дома без приключений, — наклонив голову, попросил Стив, приподнимая губы в лёгкой полуулыбке.       — Нет проблем, малыш, — Тони взмахнул руками и подмигнул. — Я бы написал тебе смс-ку, но мобильники ещё не изобрели.       — Что написал? Мобильники? — Роджерс нахмурился, не совсем понимая, о чём говорит Тони, продолжая вырисовывать штришками реактор.       — Написал бы коротенькое письмо, которое пришло бы тебе на телефон. Мобильник ─ это такая штуковина без проводов, которую ты можешь таскать с собой везде и всегда быть на связи, здоровская вещь! — воодушевлённо объяснил Старк и подскочил на ноги, с хрустом разгибая колени.       — Тони! — укоризненно вздохнул Стив, откладывая карандаш. — Я ведь ещё не закончил. Немного осталось, — и, тоже решив размяться, он встал и потянулся на носочках, вытягивая вверх руки.       Выгнув бровь, становясь похожим на нарисованного котика, Тони подошёл поближе и, взмахнув руками, схватил Стива за бока, начиная щекотать. Ощутив толчок внизу живота, он усмехнулся и покрепче перехватил мальчишку, продолжая ощупывать его рёбра под предлогом щекотки. Мысль о педофилии всплыла и тут же уплыла, ибо возраст согласия и бла-бла-бла.       — Ха-ха, ты боишься! — рассмеялся Старк, услышав заливистый и звонкий смех покрасневшего Роджерса.       — Что ты… дела-а-ешь? — хохотал он, пытаясь вырваться, но только теснее прижимаясь к нему. — Я боюсь… щеко-о-о-тки-и-и… — Стив провёл обеими руками по локтям Тони и выше, чувствуя, как дыхание вконец сбивается с ритма.       От прикосновения маленьких и аккуратных ладоней, нежных и мягких, как у девочки, Тони повело. Повело так знатно, что в животе запорхали проклятущие бабочки. Его пальцы заскользили по груди Стива, прощупывая жилистое тело, и Тони ловил каждое мгновение, откладывая его в памяти.       — Бойся! Бо-о-ойся! — хохотнул он, переключаясь левой рукой на шею, а правой пытаясь достать подмышку.       — Ну перестань же, Тони, что ты творишь, — Роджерс не переставал смеяться, и в этот момент ему было так хорошо, как не было уже очень давно. Сильные руки сжимали его тело, обжигая даже через рубашку, и он инстинктивно тянулся ближе к Тони, от которого веяло уверенностью, силой и теплом.       Стивен сам начал щекотать его, становясь так близко, так дурманяще близко от горячей обнажённой кожи, что сам не понимал, что делает.       Дыхание Старка перехватывало от ответной щекотки. Невозможно было определить: то ли ему и правда щекотно, то ли этот мальчишка, его личная Лолита, сводил с ума таким тесным контактом, поглотившим внимание с первой секунды живого общения. Перехватив его за талию, Тони, посмеиваясь, провёл пальцами от скулы к тонкой шее, а от шеи к плечу.       — Всё, всё, я больше не буду, — чуть успокоившись, сказал он, заглядывая в большие голубые глаза Стива. — Всё, честно.       Роджерс резко замолчал, переставая смеяться, и остолбенел, осознавая, насколько близко они друг к другу, и что последнее прикосновение Тони было вряд ли уместным и дружеским. Но… такого же просто не может быть, потому что…       — Кхм-м… — Стивен отодвинулся и сделал шаг назад. — Мне нужно закончить рисунок, и… было бы замечательно, если бы ты, ну… — он кивнул на то место, где Тони сидел несколько минут назад.       — Не вопрос, дружище! — воскликнул Тони, запирая чувства на замок, становясь собой обычным: дружелюбным придурковатым миллиардером с кучей никому незаметных комплексов. — Я присяду, а ты дорисуй, да и надо бы домой собираться, — между делом заметил он, устраиваясь на стуле.       Стив тоже присел, взял карандаш и тихо вздохнул. Домой. Он совсем не хотел, чтобы Тони уходил, потому что, когда он уйдёт, всё станет снова таким обыденным и серым, а Тони… он возник из ниоткуда, как луч яркого и ослепительного солнца, горячего, обжигающего, с которым было очень хорошо. Роджерс понял, как глупо он боялся этой встречи, как замирало сердце каждый раз при мысли, что он не понравится своему странному знакомому из писем, как тот исчезнет, оставив навсегда яркий след в его сердце.       Полностью погрузившись в прорисовку деталей, Стивен очнулся, только когда карандаш окончательно затупился. Он взглянул на Тони, а потом на часы — прошло почти сорок минут.       — Извини, я, кажется, слишком увлёкся, — виновато пробормотал Стив. — Вот… я закончил. Рисунок только карандашом, но, кажется, даже так получилось… похоже. Хотя в жизни ты… ты не как на этом рисунке. Ты ещё… красивее, — Роджерс смутился и повернул мольберт к Тони.       Проведя ладонью по волосам, Тони подался корпусом вперёд. В груди закопошились червячки беспокойства от понимания, что Стив сделал ему комплимент. Он ведь неосознанный, не тот, который бы ему хотелось услышать. Не с того ракурса, так сказать. Найдя в себе силы не думать, Старк уставился на самого себя, и брови его поползли вверх от удивления.       — Это не впервые… Но это… это определённо лучшее из того, что я когда-либо видел, — хмыкнул он. — Ох, как же это эгоистично с моей стороны, ты не находишь? Нет, ты… Что творят твои пальцы, с ума сойти, — он покачал головой, окидывая взглядом всю красоту мужчины, находящегося на холсте. — Я такой? Нет, я, конечно, такой, но… это ты так меня видишь? То есть… обычно я выгляжу каким-то… ну знаешь, что-то вроде «боже, это же Тони Старк», надо стереть морщины, спрятать усталость из глаз и тому подобное, а здесь… просто я… просто… Тони, — Старк осознал, что ляпнул про свою фамилию, и сердце стукнулось о рёбра. Глупо было надеяться, что Стив не заметил.       — Тони… Старк? В смысле, это… А… — Роджерс даже не знал, стоит ли озвучивать свои предположения. Разумеется, все слышали о Говарде Старке, который славился своими неординарными выходками и различными изобретениями. Но, может быть, Стивен ошибся?       Чёрт, ну хуже ведь уже не станет? Говард и Джарвис знали о том, кто он такой. Ничего с будущим не случится, если и Стив узнает? Уже узнал? Как же по-идиотски всё это. Муть, связанная со временем, раздражала, потому что нельзя быть уверенным наверняка: вымысел или правда то, что было в книгах, фильмах и мультфильмах? Насколько он помнил, машину времени в будущем ещё не придумали, но однако он, Тони, сидел сейчас на стуле в маленькой квартирке в Бруклине, и год его значился сорок первым. Как ответить на вопросы, не навредив своей жизни? Он уже отсутствовал в двухтысячных почти год. Что там произошло? Почему его не пытаются найти? А если и пытаются, он всё равно об этом не узнает. Как же глупо. Как же всё это глупо, и угораздило ему ещё найти в пареньке то, что он искал, сам того не зная, всю свою сознательную жизнь? Несправедливо. Таких издёвок Старк ещё не знавал.       — Старк, да, — согласился он, не подтверждая и не отрицая родства с Говардом, а ведь он приметил узнавание в глазах Стива.       — И… Говард Старк твой… отец? — всё же озвучил свою мысль Роджерс.       Когда-то давно Тони легко удавалось уйти от правды, даже не почуяв за собой вины, стыда или неприятно колющих колючек отвращения. Что изменилось теперь?       — Ну да, вроде как Говард мой папа, — он пожал плечами и неуверенно улыбнулся, опираясь локтем о стол. — В огненную пучину я не упал, ноги обе целы, глаза видят… значит, ничего такого… не произошло оттого, что ты теперь знаешь правду? Знать бы наверняка, что и в моём времени всё осталось… осталось… Я не знаю, осталось ли там что-то из того, что я знаю сейчас? — в голос прорезались нотки паники, и Тони тряхнул головой. — Так, ладно, это всего лишь обстоятельства, просто и легко, и моя жизнь… моя тамошняя жизнь не изменится, если вернусь. Так не случится, я… этого не заслужил, — на этих словах голос его сел, и он вздохнул. — Я в порядке, не волнуйся, это… напряжение всего лишь.       — С тобой ничего не случится, нет, — как-то хрипло и растерянно сказал Стивен, отводя взгляд. Рано или поздно Тони исчезнет, и они больше никогда не встретятся. Вряд ли он проживёт столько лет, чтобы далеко-далеко в двухтысячных встретить его снова. Это нечестно, несправедливо. Стив вздохнул и грустно посмотрел на Тони.       — Пойдём, найдём тебе рубашку или майку.       — Не грусти, малыш, — Тони мягко улыбнулся ему и поднялся со стула. — Твой рисунок ─ это что-то… невероятное, — он коснулся подушечками пальцев нарисованной скулы, провёл по носу и остановился на губах. Жест почему-то показался интимным, слишком интимным. Потерев карандаш, слегка растушёвывая, добавляя тени, он сделал шаг назад и задумчиво кивнул. — Я прекрасен, это точно, а теперь мне и впрямь нужно выделить какую-нибудь одежду, — добродушно заметил он, смотря на себя.       Роджерс кивнул ему на дверь в соседнюю комнату и направился вперёд. Зайдя в крохотную спальню, где стояла только кровать, небольшой прикроватный столик и шкаф, он открыл его и показал на несколько светлых рубашек и футболок.       — Тебе должно хоть что-то подойти из этого, наверняка… — Стивен нахмурился, окидывая Тони взглядом. — Лучше рубашки, они более… свободные. Чтобы по дороге ты дошёл без… эм-м… приключений, — его лицо озарила лёгкая улыбка.       — Я люблю приключения, — признался Тони, но заметив странный взгляд мальчика, усмехнулся. — Но я же обещал добраться до дома без них, ведь так? Поэтому, ну… — он взял одну из рубашек и, вдев руки в рукава, попытался застегнуть пуговки, которые не сходились на груди. — Ох, я же ещё и плёнку оторвал с реактора, — заметил он, переключаясь на клетчатую рубашку, выглядевшую свободнее, чем первая.       — Я не хочу, чтобы кто-то видел тебя таким, — слишком запальчиво выдохнул Роджерс, а в следующую секунду его зрачки расширились от понимания того, что он ляпнул и насколько двусмысленно это могло быть понято. Он хотел было как-то оправдаться, но слова застряли в горле, а ничего путного не приходило на ум.       Тони почесал макушку, окидывая Стива внимательным взглядом. Ну, это сошло бы за обыкновенную предосторожность, так? Да, вполне похоже. Он улыбнулся, и пальцы его заскользили по пуговкам. Рубашка плотно обтянула плечи, грудь и живот, показывая все достоинства фигуры, на которые Роджерс и без того любовался полдня.       — Ну… поднять руки я не смогу, это очевидно, зато… — он пригнул голову к плечу и вдохнул аромат вещи, — пахнет вкусно и к телу приятна. И, Стив, никто не позарится на такое добро как я, не волнуйся, — Тони подмигнул и покрутился, оглядывая расстёгнутые манжеты.       — Видимо, ты давно в зеркало смотрелся, — фыркнул Стивен, скользя по его груди взглядом. — Ещё… чаю? — он подсознательно пытался оттянуть момент прощания.       — Хах, я только что видел себя… нарисованным твоими золотыми руками, но, и ещё одно «но», женщины, которые кидаются на мужчин, остались в двухтысячных, здесь с этим попроще, — он пожал плечами, стараясь дышать размеренно, и двинулся в другую комнату. — Чаю? Ты хочешь, чтобы я задержался у тебя? Нет, я не против, конечно, но… ладно, давай выпьем по чашечке и пожуём, а потом… — Тони схватил со стола чайник и посмотрел на Стива.       И без того смущённый Роджерс снова залился румянцем, отбирая чайник у Тони и шагая на кухню, чтобы его подогреть.       Да, он не хотел прощаться, зная, что Тони уедет очень надолго, а может, вообще вернётся в своё время и, может, это их единственная встреча.       — Вот, так лучше, — когда чайник закипел, Стивен разлил кипяток по чашкам с заваркой и присел за стол. — Даже остались пирожные, — кивнул на тарелку, улыбаясь.       — Кушай, тебе ведь нравится сладкое, — добродушно отозвался Тони, пододвигая тарелку ближе к Стиву. — Давай, не тушуйся, — он схватил одно и надкусил, тут же делая глоток приторного чая.       Роджерс улыбнулся ему и, тоже взяв пирожное, откусил от него кусочек.       — Расскажи мне ещё о твоём времени, — попросил он, обхватывая руками горячую кружку. — Как ты проводишь время со своими друзьями?       — Я… эм-м… ну… — запинаясь, начал Тони и замолчал, смотря на Стива. У него было не так много друзей, как хотелось бы. По крайней мере, в подростковом возрасте его научили тому, что людям нужны только деньги, и вот когда инициатива «Мстители» пришла в его жизнь, где были те, кому требовалось то же самое, он понял: одиночество рано или поздно убивает даже самого стойкого. Друзьями они никогда не были, а работать вместе ещё не значит доверять и быть нужным. — Ты знаешь… Мой друг, Роуди, он хороший, иногда мы выпиваем вместе, но в основном встречаемся по работе. Он подполковник ВВС США, и тут уж как придётся. И Пепс, она… — глаза заволокло пеленой тумана от нахлынувших воспоминаний о тёплых руках, мягких губах и рыжих волосах. — Она замечательная женщина, но я с ней был слишком эгоистичен и не замечал своих ошибок. Пеппер многое прощала, но в итоге и ей… надоело. Мы общаемся, и очень часто, но… я так и не извинился перед ней. Не хватает… может быть, силы духа признать неправоту? Не знаю, мне никогда не было дела до чужих чувств, но здесь я много переосмыслил, в том числе и свои чувства, — Старк вздохнул и сделал небольшой глоток чая. — А так, у меня есть команда. Мы работаем вместе, но наши встречи помимо заданий слишком редки, хотя иногда хочется пообщаться в неформальной обстановке. Обычно я запираюсь в мастерской, что-то разрабатываю, пью или ухожу в вояж по ночным клубам, опять же пью, и мои ночи кончаются легкодоступными девицами. Тяжела жизнь миллиардера-алкоголика, — весело усмехнулся он, не давая понять свои истинные чувства.       Стив покачал головой.       — О твоём отце говорят почти то же самое. Что он ведёт подобный образ жизни, его часто видят с женщинами в разных заведениях, но он… говорят, он очень умный и делает разные интересные вещи, — Роджерс пожал плечами. — Ему ведь сейчас… нет ещё тридцати? Получается, вы так… Тебе наверняка сложно и непривычно видеть его таким? Но вы поладили?       — В свои двадцать с лишним он оказался не таким уж и мудаком, каким был в семидесятых и дальше, — признался Тони, помешивая чай ложкой. — Не знаю, возможно, мы ладим из-за безвыходности, а может, что-то изменилось во мне. Я захотел узнать его лучше? В моё время у меня не было такой возможности, меня откровенно игнорировали и растили только для того, чтобы я возглавил компанию. А сейчас я старше, в чём-то мудрее его, хотя как знать, и у нас получается более-менее общаться. Он… не скоро встретит мою маму, поэтому пусть гуляет? Главное, чтобы не притащил чего-нибудь, а то… — он усмехнулся и подпихнул Стива локтем.       — Тони, — Роджерс закатил глаза и фыркнул. Ему было комфортно и хорошо рядом с этим человеком. Они продолжили пить чай и разговаривать обо всём и ни о чём, просто перебрасываясь разными фразами, шутками, историями.       Стивен слушал Тони внимательно, жадно ловя каждое его слово, впитывая мягкий блеск глаз и очаровательную улыбку. Да, он бы хотел иметь такого друга или брата. Тони казался ему очень взрослым, опытным и мудрым, беспечно весёлым и в то же время очень серьёзным.       Они и не заметили, как пролетело время и в комнате стало заметно темно без света керосиновой лампы.       — Ты специально не расходуешь электричество? Большие расходы? — полушёпотом спросил Тони, оглаживая стеклянную поверхность лампы, сквозь неё смотря на окно, через которое виднелась улица. — Может, тебе нужна помощь? Я помню, да, просто… ты слишком благородный, это немного… странно для меня. Всем нужны мои деньги, а ты… ты мушкетёр. Честь и всё такое.       — Нет, Тони, я просто забыл её включить, — пожал плечами Роджерс. — И я правда сам в состоянии со всем справиться, не беспокойся обо мне. Сейчас всё… лучше, чем было. Я рисую, и мои картины продаются. Может быть, когда-нибудь я смогу открыть свою выставку… или даже давать уроки, — он склонил голову набок, скользя взглядом по лицу Тони.       — Хорошо, малыш, больше не буду задавать этот дурацкий вопрос, но что если… тебе пойти в художественную академию? Говард мог бы помочь, ты же всё равно… ну то есть ты всё равно… чёрт, это хреново звучит, — он покачал головой и, вздохнув, отодвинул стул от стола, упираясь ладонями в столешницу. — Ты бы мог научиться рисовать ещё лучше, чем есть сейчас. Сомневаюсь, что это возможно, но вдруг? Ты же… не какой-то там урод и инвалид, не нужно сидеть дома и ждать призыва, да? Можно заняться собой.       — Я попробую ещё раз, последний, — честно признался Стив, бросая быстрый взгляд в окно. — Если не получится пройти, то… то надеюсь, к тому времени ты уже вернёшься, и мы поговорим, хорошо? Ты ведь… вернёшься? — последние слова были сказаны почти что шёпотом, потому что Роджерс не хотел открыто признаваться в том, что ему очень-очень нужно, чтобы Тони вернулся.       Тони помолчал немного, прежде чем ответить. Нельзя было обещать этого, но так сильно хотелось, что даже раздумья не смогли удержать.       — Конечно, не сомневайся, — тихо пообещал он, касаясь ладонью его плеча, почти невесомо. — Я буду писать, как только смогу… и в конечном итоге вернусь, — он покивал и поднялся со стула, выгибая поясницу, потягиваясь и разминаясь. Рубашка едва ли не трещала на нём, но он был безудержно рад, что у него в дороге от мальчика будет не только фото, но и его вещь. Звучит так себе, но…       — Уже уходишь? — Стив тоже поднялся, судорожно думая, как бы ещё продлить эту встречу хоть на несколько минут дольше. Но все аргументы уже были использованы. — Я буду… ждать твоих писем, Тони, — он сделал шаг к нему, но неуклюже споткнулся о стул в темноте, — ай…       Старк подхватил мальчика, просунув руки подмышки, и потянул наверх. Тёплый, такой крохотный, хрупкий и неуклюжий. Очаровательный в своей простоте, благородстве, красоте голубых глаз и тонких чёрточек лица. С горбинкой носа, пухлыми розовыми губами, светлыми волосами. Маленький демон, не подозревающий о том, что он, Тони, пускается в пучину похотливой страсти весь этот день.       — Осторожнее, да? — шепнул он, сцепляя пальцы в замок за его спиной. — И ты ещё хотел пойти провожать меня, — улыбнулся Тони, прижимая Стива теснее к себе, рискуя вручённой ему рубашкой, которая в любой момент могла разойтись по швам.       — Я… — выдохнул Роджерс, но запнулся, шокированный тем, как сильно он был прижат к Тони, как был обвит сильными руками, не давшими ему упасть. Странное тепло разлилось по всему телу, сердце застучало часто-часто, он облизнул пересохшие губы, поднимая взгляд на Тони.       Шумно втянув воздух носом, Тони ощутил, как кровь собирается в паху, отливая от всех конечностей разом. Его бы тряхнуло, если бы он хотел напугать мальчика, но нет. Сдерживая зов тела, он подмигнул. Немного склонив голову, любуясь мягкими тенями на щеках, Старк расцепил пальцы, провёл ладонями от лопаток до поясницы к бокам и сделал шаг назад, разрывая тесный контакт.       — Не спотыкайся, а то в следующий раз меня может не быть рядом, — хмыкнул он, тайно выдыхая.       Стив ощутил, как приливает жар к щекам, и только смущённо кивнул в ответ. Нужно было отпустить Тони домой, пока совсем не стемнело. Всё же Бруклин не был образцовым районом, и мало ли что могло случиться. Например, то же, что и сегодня днём.       — Я буду… ждать тебя, — тихо произнёс он, отчаянно борясь со смущением, и с надеждой во взгляде посмотрел на человека, в миг изменившего его мир.       — Да, я тоже, — согласился Тони, не выдавая и капли того, что у него творилось в голове. Посмотрев на мальчика ещё раз, вспомнив тепло хрупкого тела, подавил желание закатить глаза и направился в прихожую. Надев туфли, он оглянулся, видя лишь силуэт Стива, и, вздохнув, схватился за дверную ручку. — Доешь пирожные, выкинь мою изуродованную рубашку и, чёрт возьми, повесь на стену меня, — усмехнулся он. — До встречи, малыш, надеюсь, с призывом ты пролетишь, уж не обессудь, — открыв дверь, Тони вышел на лестничную площадку и послал салют.       — До встречи, Тони, — грустно улыбнулся ему Роджерс, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, закрывая руками пылающее лицо. — Кажется, я сошёл с ума, — пробормотал он очень тихо.       Постояв ещё немного, Стивен направился к столу, убрал чашки, помыл блюдца и вернулся обратно.       Подняв рубашку, валявшуюся на полу, он бессознательно поднёс её ближе и сделал глубокий вдох. Голова моментально закружилась от убийственной смеси запаха сладкой туалетной воды, пота и чего-то ещё, очень личного, присущего только Тони. Сердце Стива отбивало в груди бешеный ритм. Нет, он точно её не выбросит. Это было слишком важно, слишком… лично. И как доказательство, что Роджерс ещё не сошёл с ума, что вся эта встреча ему не привиделась.       Взглянув на портрет Тони Старка, он улыбнулся. Он вернётся. Обязательно вернётся назад.