Вне времени

четвёртое июля 1943 года.

      Зайдя в свой кубрик рано утром после плановых занятий, Стив потянулся и зевнул. Он даже забыл, что у него сегодня День Рождения, пока Баки не надрал ему уши целых двадцать пять раз.       Настроение было хорошим и приподнятым чуть ли не впервые за долгое время, и Роджерс присел на кровать, потянувшись к тумбочке, и вдруг заметил под подушкой аккуратно свёрнутый белый лист. Развернув его, он узнал этот почерк. Он узнал бы его где угодно и, не теряя времени, начал читать.

«Ну что, взрослый парень? Хочешь отметить свой день рождения вместе со мной? Я бы хотел, очень хотел побыть с тобой хоть немного. Поэтому бери увольнительную, садись на 134 автобус и поезжай в Бруклин, адрес ты знаешь. Тони, который всё ещё нуждается в своём Стиве. И я не настаиваю, если тебя не будет, я пойму. К чёрту, я всё равно не пойму! Поэтому собирайся уже!»

      Стив улыбнулся, проводя пальцем по размашистым неровным строчкам, и прикрыл глаза. Это был тот самый, единственный шанс, который нельзя было упустить: скрыться от посторонних глаз, улучить момент наедине, пусть и на несколько часов, но не озираться по сторонам в страхе, что их могут увидеть.       С увольнительной проблем не возникло: капитан Роджерс слишком редко брал их, так что ему очень быстро и без лишних вопросов выдали бумагу.       И уже через полчаса он ехал на 134 автобусе туда, где всё начиналось, — к себе домой.

***

      Уже дома Стивен понял, что ему не во что переодеться: все вещи разве что налезли бы ему на нос, так что пришлось остаться в форме, сняв только китель. Он быстро сбегал в магазин и кондитерскую, набрав там того, из чего можно было приготовить лёгкий ужин. И задержался ещё ненадолго у мистера и миссис Дженнингс, которые были в ужасе напополам с восторгом от того, каким их малыш Стив стал большим.       Быстро нарезав овощи, картофель и мясо, которое осталось только засунуть в печь, Роджерс начал вышагивать по комнате в нервном ожидании того, что может случиться, если Тони придёт к нему. Когда Тони придёт к нему.       Переживая больше прежнего, больше того первого раза, когда он просто так припёрся на порог чужого дома, Тони переминался с ноги на ногу возле двери в маленькую и уютную квартирку, где он оставил своего мальчика, когда исчез на целый год. Узнать, что его там попросту нет, наверное, походило бы на смерть. Личную гибель всего того, что в Старке было человечным. Распрощаться с надеждой для человека, застрявшего в прошлом, не имеющего ничего, кроме выделенной отцом работы, Тони бы не смог жить без того, что дало ему равновесие. Он уже пытался, и чем это обернулось? Сломом всего, что он бережно хранил.       Энтони крепко прижимал к себе коробку с тортом, к слову, торт был большим, с горой сливок, шоколада и крема, и пакет с вещами, так как он был точно уверен, что если Стив и пришёл, то не озаботился тем, чтобы взять с собой вещи для гражданки. Ну, с богом?       Закусив губу, Старк постучал в дверь, слыша, как сердце с каждой секундой замедляет обороты и в конечном итоге, когда последний воздух вышел из лёгких, останавливается, замирая в ожидании.       Дверь открылась моментально, будто Роджерс только и ждал, что вот-вот постучат.       — Тони… — чистая и неподдельно-искренняя улыбка коснулась его губ. — Проходи же…       Позволив своей маске разбиться вдребезги, показывая всё то, о чём он подумал в свете последних событий: и того, что касалось Пегги, и того, что произошло потом, Тони резко выдохнул, входя внутрь и закрывая за собой дверь. Он чувствовал себя вором, который приходит тогда, когда хозяев нет дома, лишь из-за того, что посмел желать Стива здесь, в сороковых, где вся эта дрянь с предрассудками цвела и пахла. Но этот взгляд и улыбка… они возвращали ему чувство уверенности в том, что любовь не зависит от желаний, она лишь рождает их.       — Стив, — улыбнулся Старк и протянул ему большую коробку с тортом и пакет с вещами. — Я не ошибся, — заключил он, окидывая беглым взглядом его внешний вид.       — Что? — спросил было капитан, но, заглянув в пакет, улыбнулся и покачал головой. — Откуда ты узнал? Спасибо, я совершенно забыл, что тут нет ничего подходящего, — он поставил огромный торт на стол и отложил пакет с вещами. — Я так рад видеть тебя, но… я уже купил пирожные, боюсь, мы столько всего не съедим, — один шаг навстречу и тысяча мыслей о том, как Тони близко, совсем рядом, только протяни руку, но Стив не спешил это делать, справедливо опасаясь того, что произойдёт, если они перешагнут грань.       — Когда откроешь коробку, захочешь есть только торт, — пробормотал Тони и подмигнул ему, мягко отталкивая к стулу и проходя мимо него. — Ты готовил картошку? О, да ты просто чудо, в свой день рождения у плиты? Это очень и очень… благородно, хочешь ли ты поощрений, малыш? — Старк коснулся ручки сковороды и провёл по ней указательным пальцем до основания.       — Эм-м… я… — И одного движения хватило, чтобы сбить с толку и лишить уверенности в собственных силах. — Я сейчас, я… переоденусь и… ты пока тут… да, — Роджерс схватил пакет с одеждой и скрылся в спальне. Захлопнув дверь, он прислонился к стене, прикрывая глаза и снова ощущая неловкий румянец на щеках. Одно движение. Боже, это просто безумие. Так близко, так близко. Что, к чёрту, с ним происходит? Как мальчишка, как подросток, а ему ведь сегодня двадцать пять. Двадцать пять, и ни одного поцелуя. И все мысли были только об этом.       Оставшись наедине с собой, Тони улыбнулся такому скорому побегу и начал мерить шагами кухоньку. Ни есть, ни пить ему сейчас не хотелось, а до вечера ещё слишком долго, чтобы зажигать свечи и дарить подарок. Чем заняться? Просто… прижать Стива к стене, выбить из колеи и отсосать ему? Ну минет справедливо затмит приготовленный подарок. Мечась от мысли к мысли, Старк тёр шею, оглядывая пыль по углам. Он давно тут не был, да и мальчик тоже. Интересно, что тот почувствовал, зайдя сюда? Тоску, холод, разочарование?       У Тони лишь было ощущение возвращения к чему-то тёплому, нужному и важному, и ни капли плохого. Он сорвал здесь мимолётный поцелуй, а это… это хорошо.       Подойдя к спальне, Старк остановился у двери и принялся стягивать с плеч лёгкую хлопковую кофту, желая остаться в одной майке без рукавов, на дворе же разгар лета.       Дверь открылась одним сильным рывком, и Стивен буквально впечатался в Тони, от неожиданности теряя дар речи. Так близко. От мужчины веяло силой и теплом, и эти давно позабытые ощущения, как спущенный триггер, ударили по мозгам, совершенно обескураживая его.       — Ой, — только и ответил Роджерс, одетый в лёгкие штаны и белую футболку, прижимаясь всем телом к Тони.       От неожиданности выронив кофту на пол, Тони поднял взгляд и заглянул Стиву в глаза. Он почувствовал, как под кожей во всём теле собирается напряжение, возбуждение и желание быть только здесь, с ним каждую секунду своей жизни. Это конкретный провал, потому что вся их жизнь ─ замкнутый круг. Можно-нельзя, ругаться-мириться, уходить-приходить, а ведь их маленький мир принадлежал им обоим, но теперь Капитан решал за двоих и снова оступился, дав себе разрешение явиться сюда. Мог ли Тони опустить это и просто быть, давая и ему быть, несмотря на все пустые решения?       — Вот и ой, — фыркнул Тони, проводя ладонью по его груди, ощущая силу и мощь, ярко выраженную красоту, которая ему совсем была не нужна, потому что он любил изнанку.       — Ты… Тони, это так… — и снова Стивен заикался, теряясь и смущаясь себя, его, своих желаний, невозможности быть вместе, страха и желания перейти грань. Он поднял руку и отзеркалил движение Тони, дурея от безнаказанности своих действий и того, что сейчас можно всё.       — Так-так, малыш, — выдохнул Старк, подаваясь навстречу ладони, прижимаясь к ней, желая усилить ощущения. — Это вот так, — уже двумя руками он скользнул по его груди, цепляя через ткань тут же затвердевшие соски, и, остановившись на шее, потянул на себя. Лишая Стива шанса что-либо ляпнуть, он вплёл пальцы в светлые волосы на затылке и мягко и нежно коснулся губами губ. Через секунду приняв новые ощущения, чувство, которого он до этого не знал, — как целовать того, кого ты любишь — Тони осторожно и не настаивая (пока ещё!) провёл влажным языком по его нижней губе, сразу же переходя на верхнюю, обводя контур, но не толкая язык внутрь рта.       Стивена затрясло от новых ощущений и от того, что это было так сладко, намного слаще, чем он представлял себе в самых откровенных фантазиях. Он ведь совсем не умел целоваться, и щёки обожгло огнём стыда оттого, что сейчас он опозорится и Тони разочаруется в нём. Стоило отодвинуться, объяснить, но как сделать это, когда так… хорошо? Роджерс приоткрыл губы, давая молчаливое согласие, одной рукой притягивая Тони ближе к себе.       Незамедлительно скользнув в гладкую теплоту, Тони столкнулся языком с языком Роджерса и потерял всякую грань с живым и реальным миром, падая в пучину мечт Гумберта и самого себя. Он приподнялся на цыпочках, повисая и удерживаясь за шею мальчика, и углубил поцелуй, ощупывая нёбо, зубы и лаская язык, обмениваясь слюной, всё это время тяжело дыша. Это как полёт в космос. Он бывал там когда-то, да, но сейчас, может, даже и полёт в космос полная хрень в сравнении с тем, как вкусен был Капитан.       — Я съем тебя, — пообещал он на выдохе, мягко прикусывая губы, вновь толкаясь в тепло его рта, сталкиваясь с языком.       Стив улыбнулся, обнимая Тони, но ещё больше ему хотелось, чтобы тот обнимал его так же, как тогда, давно, когда он ещё был не таким большим и сильным, хотел ощутить защиту. Ведь, несмотря на свой рост и физическое преобразование, Роджерс остался тем мальчиком, который видел в Тони старшего, защитника, нуждался в его советах и заботе, и всего этого сейчас хотелось не меньше, чем поцелуев, которые, к слову, туманили разум и выжигали лёгкие, отчего становилось нечем дышать.       Когда воздух полностью кончился, Стивен чуть отстранился и мутными от возбуждения глазами посмотрел на мужчину, приоткрыв губы.       Да уж, силой выдержки Тони не особо отличался, потому что его ширинку просто рвало от силы эрекции. Он моргнул несколько раз, вглядываясь в потемневшие глаза Стива, и выдохнул, опуская взгляд на его губы. Покрасневшие и припухшие, они снились ему такими, преследовали его в постыдных фантазиях, когда он всё-таки предавался и сдавался под напором своей слабости. Быть в его власти чудесно, только сил на это уходило очень много.       — Я не… обижу тебя, — просипел он, сильнее стискивая его в объятиях, давая прямое обещание. — Я… я просто не смогу, ты веришь мне, Стив? — вновь смотря в глаза, спросил Тони.       — Да, я верю тебе, я… доверяю тебе, — прошептал капитан, сердце которого рвалось из груди, потому что всё это в конец ломало все грани. — Мне с тобой так хорошо, Тони… — он чуть согнул ноги в коленях, наклонился и… уткнулся носом в его шею, делая несколько глубоких вдохов, запоминая сладковатый аромат духов и чего-то очень индивидуального, чем пах только этот мужчина.       Прикрыв глаза, Старк прижал его к своей груди, давая опереться о стену, потому что разница в росте могла помешать делать то, что делал Стив. Тони ощущал себя так, как и тогда, прижимая мальчика к себе. Только… они теперь отличались по физическим параметрам, но это же лишь тела, простые оболочки. Вряд ли Тони думал так раньше, пока жил в двухтысячных, но сейчас, испытав на себе все прелести судьбы-злодейки, он в корне поменялся. Вырос, потому что рядом был тот, кого хотелось оберегать от всего на свете.       — Малыш, мой малыш, — прошептал Тони, утопая в густом тумане из ощущений, окутывающих его целиком. — Этот день определённо слишком хорош для меня, и ты… Ты что, целовался впервые? — поинтересовался он, мягко отстраняя его от себя, заглядывая в глаза с нескрываемым любопытством.       — Всё так плохо? Эм-м… можешь не отвечать, вижу, что плохо, — смущённо отвёл глаза в сторону Стивен, готовый провалиться на месте от стыда и позорного неумения даже целоваться, не говоря уже обо… всем остальном.       Тони нахмурился и настойчиво повернул его голову к себе. Коснувшись губами скулы, уголка губ, он втянул его в поцелуй, вновь смешивая слюну и лаская язык, забывая обо всём на свете, замечая, как порывисто Стив отвечает ему, хочет угнаться, обогнать, показать, что он смышлёный ученик. Тони улыбнулся в поцелуй, прикусывая нижнюю губу, и отстранился, выдыхая. Старк догадывался, что мальчишка ничего не смыслит в этом, но быть у него первым и обучать всему, что он сам знал… это значит взять на себя ответственность, а готов ли он, Тони, к этому?       — Прекрати, ты всё схватываешь на лету, честное слово, — усмехнулся он, подмигивая. — Ты же способный, не стоит сомневаться в себе, а если и будешь, можешь спросить у меня.       — Вот ещё, — фыркнул Стивен, обретая подобие уверенности. — Я и сам… могу… наверное, — он потянул Тони за собой, чтобы усадить на диван и сесть рядом, так было удобнее и разница в росте чувствовалась меньше. Им нужно было поговорить. Роджерс должен был объяснить ему, что он хочет, хочет до безумия сильно, но не может подставлять Тони, потому что боится, что всё это может закончиться слишком плохо. Но все эти разговоры, они бы точно испортили всё, а он совсем не хотел терять времени. Вдруг это их единственный день? Стив в нерешительности замер, поглаживая запястье мужчины своей ладонью, молчал и не знал, как начать разговор.       Устроившись на диване с удобством, Тони смотрел на их руки, чувствуя, как Стиву неловко рядом. Неужели он поспешил с поцелуем? Да с чего бы?! Может, дело в Пегги, и он хочет разойтись как в море корабли? Сердце неприятно сжалось при этой дрянной мысли, и он посмотрел на мальчика.       — Что-то не так? — прямо спросил он.       — Тони, мы не можем этого делать, — честно ответил Стивен, не отнимая ладони от его руки. — По крайней мере, не… там. Нам нельзя, понимаешь? Это не значит, что я не хочу, но… Нас чудом не застали в тот вечер, а это был только Баки, а если бы… Ты ведь знаешь, что может случиться, если… нас увидят?       Старк закусил губу. Паранойя настойчиво требовала выхода, давила на темечко, а в висках стучало, что, может быть, его хотят обмануть? Ведь Картер… и все эти их танцы-шманцы что-то же да значат. Он нервно потёр дугу реактора, уводя взгляд в сторону, и вздохнул.       — Это ты так разграничиваешь территорию? Здесь со мной, там с ней?       — С кем? С Пегги? Я не… это не то, что ты думаешь, ничего такого нет, просто… мы просто работаем вместе, — это была правда, но Роджерс помнил слова Баки, что, возможно, ему стоит подумать о ней. И он хотел, потому что так было бы проще, это нормально, естественно, а Пегги очень хорошая девушка, и, кажется, Стив нравится ей, вот только… это было бы нечестно. И к ней, и к Тони. Потому что Стивен знал, что больше всего на свете он хотел быть с ним, но не мог вечно скрываться, бояться и думать о том, что Тони что-то грозит из-за него.       — Ты знаешь, от этого как-то ни капли не легче, — отрезал Тони, передёргивая плечами и морща нос. — Она вьётся возле тебя, как акула, а ты и не видишь её зубов, уши развесил, — он поднял руку, останавливая поток обвинительных речей в свою сторону. — Это моё мнение, я имею полное право думать так, потому что я вижу всё это со стороны. И, когда просто работают, на танцы не ходят и не сплетают пальцы, сидя у всех на виду, — сказал он и поджал губы, подгибая под себя ногу и забирая у него свою руку.       — Ты словно не слышишь меня, — разочарованно выдохнул Стив, качая головой. — Дело не в ней, а… в том, что нам нельзя. Я не хочу, чтобы это как-то отразилось на тебе, — признался он, ощущая нервную дрожь без его сильной руки.       — И как это может отразиться на мне? Даже без яиц или в тюрьме мои чувства не изменятся, а если ты думаешь, что я боюсь осуждения, ты заблуждаешься, Стив, — тихо объяснил Тони, смягчаясь, но уже не имея той уверенности, с какой он сюда шёл. Он просто устал шататься из стороны в сторону и хотел хоть где-то иметь тыл, где можно было бы быть. Но этот тыл в лице Стива, его новой славы, силы и всего прочего был будто недоступен ему, и мальчик всячески отталкивал его, стоило только подойти ближе.       — Я не хочу, чтобы ты попал в тюрьму, неужели ты не понимаешь? — с каким-то отчаянием спросил Роджерс, придвигаясь к нему снова, проводя рукой по предплечью и выше. — Я… мне не нравится это, но сам понимаешь, меня это может не коснуться, потому что я единственный такой, и, чёрт, не этого я хотел, мне не нужны поблажки, но ты, ты под угрозой, а этого допустить я не могу. Прошу… хоть я и не знаю, чего прошу и как самому быть, я не знаю, потому что всё идёт кувырком каждый раз, когда я тебя вижу, но… — он обессиленно закрыл лицо руками. — Я не знаю, Тони, я хочу и… не хочу прятаться по углам.       Старк, продавшийся в голубоглазый плен, так и не нашедший ничего, что могло бы его избавить от этого, тихо выдохнул. Такой Стив… отчётливо напоминал прошлого Стива. Тони не смог удержаться, да и не пытался, и притянул его к себе, крепко обнимая за плечи и поглаживая по лопаткам, давая понять, что он тут, пока это ему нужно, пока требуется. Эгоизм в гении пискнул и сдох: Тони мог вернуться домой, значит, они ничем не обязаны друг другу, хотя как знать. Старк был обязан. Просто потому, что это Стив. Его Стив, маленький, голубоглазый и бледнокожий.       — Мне нечего тебе предложить. Можешь прогнать меня, можешь позволить остаться, но я… Ты же понимаешь, что я мужчина двухтысячных? Я вырос в другом времени, и для меня это всё не имеет значения. Но бежать за тобой… как бы я ни хотел, не стану. Потому что… в любом случае ты… ты ведь захочешь уйти и уйдёшь, — пробормотал он, надеясь, что его поймут правильно. — Я не могу заставить тебя полюбить себя, — еле слышно сказал он, касаясь губами мягких волос на макушке.       — Я не могу уйти, Тони, — горько, на выдохе в шею, губами касаясь бьющейся венки жизни. — Ты не понимаешь, да? Я… Ты не можешь меня заставить, потому что… незачем.       Это было почти признанием. Не совсем озвученным, не напрямик, не выговаривая тех самых важных трёх слов, но… это определённо было признанием. Стивен не смог сказать этого полностью, потому что он всё ещё боялся, что Тони вернётся в своё время, боялся окончательно привязаться, перешагнуть черту, стирая все границы, и потерять, потому что тогда он не сможет найти в себе сил и пережить это последнее расставание. У них есть всё и нет ничего. И, что теперь делать, никто не знал.       Чувствуя, как тепло разливается по всему телу от слов мальчика, Тони пообещал себе показать ему хоть что-то из того, что он ощущает, пока у них была возможность. Пусть Стив страшится того, что может быть, но Старк не мог больше быть вот так. Оно не поддавалось пониманию, и сложно было разграничивать приемлемое от неприемлемого, потому что два времени встретились в одном. Но разве кто-то спросил о том, хотят ли они этого? Оно просто случилось, так что теперь, убиваться? Старк устал быть слабым, скидывая вину на других, просто потому что он не был слабым. Боялся, да, но тот, кто не боится, дурак.       — Пожалуйста, малыш, не думай об этом хотя бы день. Сейчас мы рядом, и мы можем учиться друг у друга, можем говорить и смеяться, грустить и шутить, да много чего, потому что сейчас это есть. А дальше… какой бы угол ты ни нашёл для нас, это будет для меня… будет хорошо, — воодушевлённо пробормотал Тони, изредка запинаясь. — Всё хорошо, сегодня твой день, и, даже если ты большой и суровый Капитан, знай, что я всегда окажу тебе помощь, как бы ты ни раскисал. Не стоит бояться меня. А теперь утри мокрые щёки, — усмехнулся он, отнимая его от своей груди, — и давай ты накормишь меня своей картошкой. А то опозорюсь, когда желудок забурчит.       — И вовсе у меня не мокрые щёки, — улыбнулся Стивен, касаясь рукой его руки. — Всё хорошо. Сегодня наш день, а об остальном подумаем завтра, — он поднялся с дивана и пошёл на кухню, ведя за собой Тони.       Приготовление скорее обеда, чем ужина заняло совсем немного времени, и уже минут через двадцать Роджерс раскладывал еду по тарелкам.       — Как продвигается твоя работа? Тебе нравится здесь, в СНР? — спросил он, усаживаясь за стол.       О, раньше Тони любил разговаривать о работе. Поедая вкусный обед, он рассказывал Стиву о том, как интересно создавать что-то своими руками. Делился новыми впечатлениями, рассказывал смешные случаи при совместной работе с отцом и вообще вёл себя воодушевлённо, когда старая тема с незалеченными ранами об их отношениях забылась, а новая нашла выход и своего слушателя. Ведь он практически ни с кем не общался, чувствуя себя заложником своих мыслей и уже давно ощущая себя каким-то не таким, каким был раньше. Нелепая болтовня сменилась серьёзностью и поджатыми губами, а порой и вообще угрюмым молчанием и яростными злобными взглядами, но сегодня он будто вернулся на два с лишним года назад, в тот день, когда попал сюда впервые и обнаружил здесь мальчишку, худенького и скромного, который едва ли не заглядывал ему в рот, желая узнать, как там, в будущем. Это даже заставило его усомниться в том, а так ли он не скучает по дому? Он здесь потерял часть своей личины, изменился так, словно переродился и отрезал от себя кусок. Было странно, но он очень надеялся, что Стиву нужен был не только тот Тони, но и этот. Любуясь своим мальчиком, Старк поделился с ним мнением о новой разработке отца, усмехаясь и радуясь тому, что Говард тупит. Ведь Тони знал всё, абсолютно всё, что тот придумал в своей гениальной голове и пытался изложить и исполнить это в жизни. Советов только тот не дожидался, так как было нельзя. Успокоившись и более-менее отойдя от чесания языком, Старк отпил чай из кружки и откинулся на спинку стула, поглаживая живот.       — Я так объелся, — покачал головой, — совсем мне зубы заговорил и всё подкладывал и подкладывал. Хочешь, чтобы я разжирел? Стал маленьким, толстым и несносным колобком? — разулыбался он, проводя пальцами по косточке на его запястье.       — Мне нравится, когда ты счастлив и сыт, — вернул ему улыбку Стив, отвечая на прикосновение мягким взглядом голубых глаз. — Ты сейчас… да и всегда ты… очень красив. Я вроде уже говорил тебе, но всё равно… Знаешь, когда я сегодня зашёл домой и в спальню, где висит тот рисунок, я будто вернулся назад, в ту нашу встречу, когда рисовал тебя. Прошло столько времени, я изменился, а ты… нет. Ты всё такой же красивый, такой же, как на портрете, нет, лучше, потому что… — мне кажется, что я влюблён ещё сильнее, — лучше.       Не переставая улыбаться, Старк смотрел на него и думал, что его неосознанные страхи о том, что мальчику будет здесь холодно и неприятно, сами собой развеялись, стоило только тому упомянуть о своих чувствах, возникших по возвращению домой.       — Хах, лучше? Красивее? М-м-м, звучит так, словно я чудо из чудес, а ты так, — неопределённо махнул рукой, восхищённым взглядом окидывая Стива. — Отец сказал мне… чтобы я потрогал тебя, мол, это… это поможет мне. И… хочешь знать, что я думаю? — поднял бровь в ожидании ответа.       — Было бы любопытно узнать, — улыбнулся Роджерс.       — Мне стало всё равно, как ты выглядишь, — фыркнул Тони, поднявшись из-за стола, и, взяв его за руку, потянул на себя. — Ты, может, и совершенный, полубог, суперчеловек и тому подобное, но ты плоть и кровь, та же, что и раньше, только… только теперь приятнее для дамочек, — съязвил он, дойдя до спальни и усадив его на кровать. — Понимаешь? Я даже не заметил, как так… случилось, но я… жалею, что не поцеловал того маленького Стива, когда у меня была такая возможность. Было бы клёво увидеть его непонимание и пунцовые щёки, — Старк поделился своими сокровенными мыслями, задёргивая ночные шторы на окне.       — Я… до сих пор краснею, Тони, и всё ещё не понимаю, куда всё приведёт, — с улыбкой вздохнул Стивен, думая о том, что он так и остался тем мальчишкой, разве что прибавил в росте и весе. — Но… что ты делаешь? Мы будем… спать? Но я совсем не хочу спать, я… хочу не спать и… — он осёкся, чтобы не сказать, чего он на самом деле хочет, потому что вот тогда-то он точно покраснеет.       — А кто сказал про спать? Ты из-за штор? — широко улыбнулся Тони, стягивая с себя лёгкую майку и оставаясь по пояс обнажённым. — Сна у меня, к слову сказать, ни в одном глазу, — подмигнул, беспардонно хватаясь за края его футболки, и потащил её наверх, обнажая сильный и мускулистый торс. Отбросив её в сторону, подошёл поближе, становясь между разведённых ног, и провёл большим пальцем по ключице, ведя к плечу, немного склонив голову, наблюдая за реакцией на то или иное действие. — Что значит «я хочу не спать и»? Объяснись-ка? — попросил он, понижая тембр голоса, ласково касаясь пальцами его всё ещё припухших губ.       — Э-э-э… — не мог же Роджерс так прямо сказать, что хочет… того, о чём вслух говорить неприлично. — Ну-у, есть много того, чем можно заниматься, когда не спишь, — и тут вышла оговорочка, поняв которую, он смутился ещё больше. — Я имею в виду, ну знаешь, много всего, там… говорить… — Стиву пришлось резко замолчать, потому что ему перестало хватать воздуха, когда Тони коснулся пальцами его шеи. Ох. То место было особенно чувствительным, и, когда подушечки пальцев коснулись его, Стивен судорожно вздохнул, ощущая, как сладко и остро тянет в паху, как пересыхают губы, как появляется блаженный туман в голове.       Расплываясь в хитрющей улыбке, не прекращая манипуляций, Тони с благоговением наблюдал за румянцем на гладких щеках, судорожным дыханием и подрагивающими ресницами. Благодаря задёрнутым шторам в комнате стало намного темнее, интимнее, и полумрак по углам распалял сильнее. Упёршись коленом между ног мальчишки, Старк ощутил чужое желание, жар и резко выдохнул.       — Можно говорить, согласен, — покивал он, подталкивая его, заставляя прилечь. — А можно придумать что-нибудь более… подвижное.       — И… что же? — хрипло спросил Стив, уже догадываясь о том, каким будет ответ. Но это не меняло того, что ему было слегка так… страшно. Нет, он не боялся Тони и знал, что тот ему не навредит, но его пугало собственное незнание того, как должно всё это происходить… у мужчин. О том, что бывает, когда мужчина и женщина… вместе, Роджерс прекрасно знал от Баки, да и от доброй половины солдат, которые без стеснения рассказывали о своих постельных приключениях, но вот о… постельных делах мужчин Стивен совершенно точно не знал.       — Я возьму у тебя в рот? — предложил Тони, невинно хлопая ресницами и всё же добиваясь того, чтобы Стив лёг и со всем удобством расположился на узенькой кровати. Оказавшись между его разведённых бёдер как в тот неудавшийся раз, присел на пятки, с любопытством ощупывая кубики пресса, чувствуя, как сердце вновь сбивается с привычного ритма, рот наполняется слюной, а в глазах проскакивают мушки.       — Ч-то? К-куда? — вот этого Роджерс никак не ожидал услышать и моментально зажался, отводя взгляд в сторону. Его разрывало на разные части. Одна часть хотела, чтобы это произошло, рот, о да, это было бы… это должно было быть очень… невероятно, а вторая часть кричала о том, что рано и всё должно быть постепенно, а не так… шокирующе откровенно.       Тони тихо рассмеялся, не чувствуя разочарования и злости за то, что произошло только что. Ну, взять в рот слишком интимно, как же, тем более мальчишка… даже не целовался ни разу до него. Возможно ли такое, что он спустит сразу? Хм-м… В Старке проснулся изобретатель, вечно пытливый гений и просто влюблённый мужчина, который три года не участвовал ни в чём интимном, не считая купленного парня в сортире на выставке и той ночи в Болгарии, когда они с отцом делили кровать на двоих, прижавшись друг к другу очень тесно.       — На самом деле мы будем просто трогать друг друга, — сообщил Тони, разводя его ноги в стороны и укладываясь на него, прижимаясь обнажённой грудью к груди. — Так будет тепло, и хорошо, и вообще… — выдохнул он, осторожно и почти незаметно толкаясь бёдрами, потираясь эрекцией о жаркий выступ между его ног. — Просто… так хорошо? — еле слышный шёпот и ладони на плечах, не прекращая движений бёдрами.       — Да, Боже, да, так… хорошо, — прошептал в ответ Стив, вскидывая бёдра, притираясь сильнее, а ладони его уже скользили по спине Тони, ощупывая и поглаживая каждый сантиметр обнажённой и горячей кожи, и это было так фантастически хорошо, что сводило с ума. Мысли Роджерса путались, он закатил глаза, понимая, что не продержится долго. Всё это было так потрясающе, что возбуждение билось в висках, а внизу живота всё пульсировало от желания потереться ещё чуть сильнее, да, о да, вот так, ещё немного — Стивен застонал, не в силах сдерживаться. — Если бы я… знал, что это так… так… я бы… ещё раньше…       Двигаясь увереннее, немного быстрее и теснее прижимаясь, пытаясь прочувствовать сквозь одежду напряжённую плоть своей плотью, Тони не мог не думать о том, как отзывчив мальчик на его незатейливые ласки. Он слушал его вполуха, потому что был поглощён зрелищем, открывшимся ему, но стоило только услышать «ещё раньше», в нём проснулся зверь, называющийся собственником.       — Ты бы всё равно дождался меня, — прошептал Старк, не желая спугнуть Стива своей настойчивостью, но удержать себя и не показать хотя бы на чуть, каков он зверь на самом деле, просто не смог. Сдвинувшись чуть выше, он упёрся ладонями по обе стороны от его головы, нависая над ним и потираясь только эрекцией, а не всем телом ёрзая по Роджерсу. Тони лизнул румяную щёку, пропуская по телу дрожь от этого странноватого жеста.       — С тобой, Тони… раньше… — прохрипел Роджерс, сорвано выдыхая. Перед глазами стоял туман, шум в голове совсем не прекращался, и он потянул Тони на себя, ища губами его губы. Получив желаемое, Стивен одной рукой припечатал его вплотную к себе, мгновенно прогибаясь в пояснице, и начал сам тереться ещё сильнее, но одежда мешала, уменьшая контакт, и он разочарованно всхлипнул, пытаясь найти удобное положение.       Рухнув на Стива, изучая языком его рот, сглатывая смешавшуюся слюну, Тони думал, что его разорвёт на части от происходящего. Это «с тобой» выбило всю дурь сию же секунду, и он, изогнувшись и изловчившись, протиснул руку между тел, сжимая пальцы на его члене сквозь ткань одежды. Дыхание будто в истерике перехватило в груди, а возбуждение с такой силы приложило по голове, что Старк застонал, начиная двигать рукой, сжимать и наминать плоть.       — Сними… сними, мне… — Стив хватал губами воздух, совершенно теряя голову. Всё, что ему сейчас было нужно, — это контакт с горячими руками Тони, с его горячей кожей, ему нужно было полностью быть во власти этого мужчины, потому что это было единственно верным и правильным.       Тони зажмурился, а потом резко распахнул глаза и, со стоном оттянув резинку от его тела, скользнул рукой под штаны и бельё, обхватывая напряжённый ствол, щупая нежную и чувствительную кожу. Всё вокруг перестало существовать, осталось только стучащее в висках «да-да-да», отдающийся мальчик и податливая плоть, лёгшая в руку словно и была создана для его ладони. Как эгоистично!       — Ох-х, Стив, — выдохнул Старк, держа задницу на весу, упираясь коленями в матрас и проводя дрожащей рукой вверх-вниз, размазывая естественную смазку с головки по всей длине.       — А-а-ах, да-а-а… — не сдержался Стивен, двигаясь навстречу ласкающей руке, будто бы ждал этого всю жизнь. Это было так правильно, так хорошо, и никогда ещё он не чувствовал подобного, это даже отличалось от того, как он сам ласкал себя. Сейчас всё было по-другому, намного острее, чувственнее, а в опытных умелых руках Тони Роджерс ощущал себя потрясающе открытым и доверчивым. Ему нужно было ещё совсем немного, глаза уже закатились, и, не думая, что делает, Стив протиснул руку между их телами и потёр кожу на стыке металла, потому что это казалось ему правильным в этот момент.       — Бля-я-я… — застонал Тони, сжимая возбуждённый член крепче, наращивая темп, готовый и сам кончить от простого касания к груди в том месте, где кожа была так чувствительна, что по телу пробежал табун мурашек. Дыхание сорвалось с коротких до глубоких вдохов и выдохов, спина взмокла, а он, слепо касаясь щеки Стива губами, провёл большим пальцем по головке, смазывая подушечку, и, оттянув крайнюю плоть, потёр уздечку, чувствуя дрожь, пробившую сильное и мускулистое тело, очень и очень горячее сейчас, будто перегревшееся на солнце.       Этого хватило, чтобы бросить Роджерса за грань. Обхватив Тони ногами, совсем сокращая расстояние между ними, он выгнулся немыслимой дугой, подаваясь бёдрами навстречу, изливаясь горячими белёсыми каплями в его руку, ничего не соображая от удовольствия и вспышек перед глазами, судорожно хватая воздух губами.       Прижавшись лбом к его плечу, Тони водил по опадающему члену рукой медленно и размеренно, размазывая семя по коже, и тяжело дышал, ожидая, когда мальчик более-менее отойдёт и он сможет заняться своим возбуждением, которое, к слову сказать, уже болело из-за слишком тесного контакта с ширинкой.       — Стив… ох-х… не могу… — застонал он, не в силах больше терпеть, и, с сожалением отпустив очень чувствительную сейчас плоть, протиснул ладонь себе в штаны, крепко сжимая головку. Хватило одного короткого и резкого движения, и он излился, сотрясаясь крупной дрожью и срываясь на короткие вдохи.       Стивен не отпускал его, всё ещё обнимая ногами и руками, не в силах разорвать тесный тактильный контакт, хотя он уже понемногу приходил в себя. Ошеломление, новые ощущения и эйфория полностью выбили его из колеи, делая полностью уязвимым и открытым.       — Я… это было… это… потрясающе, Тони, ты… я не думал, что ты такой… — голос охрип и стал на тон ниже.       Кивая, молча соглашаясь с его словами, Тони выравнивал дыхание, прижимаясь к широкой груди и не веря, что за всё это время они шагнули хоть куда-то. По телу разлилась посторгазменная нега, в голове опустело, а в сердце всё разошлось яркими красными цветами с мягкими и нежными лепестками, пахнущими так, что кружилась голова, покрывая каждый миллиметр нарисованной им любви.       — Рассудок туманит, — прохрипел Старк, всё ещё сжимая свой член в кулаке, не желая запачкать бельё в семени. — Жизнь моя.       — Тебе, наверное, нужно в ванную? И мне… тоже, я… м-м-м… — Стив покраснел, ощущая липкость в штанах. Им нужно было привести себя в порядок, но он не спешил разлеплять руки и ноги и выпускать Тони, боясь разрушить этот момент.       — Полежи со мной, малыш, просто полежи, — сипло попросил Тони, находя в себе силы подвинуться чуть повыше, чтобы уткнуться носом в его шею и оставить влажный поцелуй на нежной коже. — Все эти… липкости ─ ерунда, — выдохнул он, касаясь губами кожи, обдавая тёплым дыханием.       — Мне так хорошо с тобой, так… хорошо, — пробормотал Стивен, скользя руками по его спине, выше, зарываясь ладонью в чуть влажные от пота волосы, прикрывая глаза. — Ты не представляешь, как сильно я скучал по тебе, я думал и вспоминал очень часто, перечитывал письма, они все здесь, я не решился их брать с собой, но твоё фото всегда рядом.       Тони слушал его, вникая в каждое слово. Ловя всё, что произносили желанные губы, откладывая в памяти. Ему удалось восстановить дыхание и привычный ритм сердца рядом со Стивом, и как-то полегчало. Просто вот отпустили все тревоги и собственные тёрки с жизнью.       — Я скучал по тебе, думал… Я очень много думал, даже не хочу вспоминать те… то время, — пробормотал Тони, притираясь теснее, наслаждаясь поглаживанием головы. — Твой снимок я носил с собой. Когда тебя… не было в кармане пиджака, я думал, что у меня ничего нет. Пусть у меня и так ничего нет, но в то время… — поджал губы. — Прости, что уехал. Мне стыдно за это.       — Не нужно. Не будем об этом, я ведь тоже виноват, и мне стыдно, что повёл себя тогда так глупо, — ответил Стив, касаясь губами его лба. — Наверное, тогда это была… ревность? Я не знаю, когда увидел, хотел, чтобы ты целовал меня, а не кого-то другого, но боялся даже себе в этом признаться, — он усмехнулся. — Сейчас вот признался. Нет ничего лучше твоих поцелуев. Что? Я серьёзно.       Роджерс покачал головой, думая о том, что не хочет возвращаться в казарму, если сейчас так невероятно хорошо.       — Давай я поцелую тебя ещё раз? — спросил Тони и, не дожидаясь ответа, прижался губами к его губам, мягко и нежно углубляя поцелуй. Хорошо, это очень хорошо, когда тебе отвечают вот так открыто и доверчиво. — Ты, кроме моих поцелуев, ничего и не знаешь, — полушёпотом заметил он, слегка отстраняясь, и растянул губы в нахальной ухмылке.       — Мне и не нужно, ты же рядом, — улыбнулся ему Роджерс. Но внутри что-то сильно заныло при мысли, что это не насовсем. Тони же должен будет вернуться в своё время, и Стив потеряет его, потеряет навсегда, а это кольнуло в сердце так сильно, что он вздрогнул.       — Ну же, я здесь, — сразу же улавливая настроение Стива, сказал Тони и потёрся носом о его щёку. — Прекрати, не думай, если что, я знаю… что ты доживёшь до моего времени. Ты ведь теперь… вечный… — слова вышли растерянными, будто он коснулся чего-то такого очень важного и сразу же потерял смысл. Глубокая морщина прорезала лоб, и он заглянул в голубые глаза, не совсем понимая того, что только что произошло.       — Я не вечный, я просто медленней старею, — грустно ответил капитан, большим пальцем очерчивая его скулу. — Мне страшно… снова потерять тебя, Тони. Я не хочу этого. Но… не будем об этом, сегодня мы рядом, здесь, и всё хорошо. У нас есть это время, у нас есть мы, — он посмотрел в тёплые глаза и коснулся его губ губами.       — Я найду тебя в двухтысячных, — выдохнул Тони в поцелуй, чувствуя, как сердце его сжимается, а слёзы собираются в уголках глаз. Таких чувств было много для него одного, раньше не ставящего чувства ни во что. Они были, но никак не расценивались, проще было огрызаться и быть хуйлом. А теперь такая простая фраза перешибала все внутренности. Он знал: это неспроста, но не мог ухватить суть, и только губы, влажные, отзывчивые, дающие ему стимул разобраться и встряхнуть мозг, в данный момент удерживали его от горького падения в тоску.       — Я буду ждать тебя, где бы и когда бы ты ни был, Тони, — едва слышно ответил Роджерс, обнимая его крепко-крепко.

***

      Оставшийся день прошёл за поеданием пирожных и торта, что принёс Тони. Добравшись всё же до душа, они привели себя в порядок и расположились в спальне, перенеся туда стол с чаем и сладостями.       Разговоры, рассказы Стива о военных операциях, истории Старка о путешествии по Болгарии, снова чай и неторопливые ласки, сменяющие друг друга поцелуями и скользящими руками по тёплой коже. Время летело неотвратимо быстро, и за окном уже сгустились сумерки.       — Жаль, я не успел нарисовать тебя, а сейчас уже слишком темно, — с сожалением заметил Стивен, делая глоток горячего чая. — Ты так и не вернул мне мой альбом. Смотришь по ночам на свой портрет?       Тони помотал головой, кружа указательным пальцем по краю кружки, разглядывая чаинки.       — Просто трогаю линии, которые ты рисовал, — признался он, поднимая на него взгляд и дёргая краем губ. — Я уж не совсем нарцисс, чтобы любоваться собой ежечасно. В конце концов, у меня всегда есть я, и мои руки могут любить меня очень часто.       Стивен усмехнулся, фыркая в кружку.       — Можно задать вопрос? Не уверен, что хочу знать на него ответ, но… У тебя кто-то был… там… в Болгарии? Ты был с кем-то… так близок? — спросил он и затаил дыхание, желая и боясь услышать, что Тони с кем-то… кого-то целовал и… не только.       Замерев на мгновение, Тони покосился на мальчика, не зная, что и ответить. Сознаться, что у него три года ничего отродясь не было? Или пошутить над ним? Ему стало интересно, как Стивен отнесётся к тому, что у него в теории могло что-то быть всё это время и он не терял времени даром, но играть на чувствах было низко, тем более сейчас, когда всё более-менее разрешилось.       — А ты бы хотел, чтобы у меня что-то было? — спросил он, выгибая бровь и окидывая его цепким взглядом.       — Я первый тебя спросил! — сверкнул глазами капитан, запальчиво приподнимая подбородок.       Тони скрыл улыбку в чашке и подмигнул ему.       — Какие же ты личные вопросы задаёшь, малыш, — покачал головой, протягивая ему ладонь.       Стив нахмурился и недоверчиво посмотрел на него.       — Это значит… у тебя кто-то… был?       — Да, — на полном серьёзе ответил Тони, проникновенно заглядывая ему в глаза. — Пару часов назад у меня кто-то был.       — Ладно, если… не хочешь отвечать, я понимаю, — Роджерс кивнул и отвёл взгляд. То, как увиливал Тони от ответа, говорило ему о том, что он что-то скрывает, потому что, если бы у него никого не было, он бы так и сказал. Но все эти увёртки… Стив вздохнул. Он был готов к такому ответу и не должен был обижаться. Но на душе заскребли кошки при мысли, что Тони… мог вот так же целовать и трогать кого-то, шептать такие слова и… всё остальное.       — Ну, Стив, — вздохнул Тони и, переместившись со своего стула ему на колени, обвил шею руками. — Не было у меня никого. После той… попытки в уборной на выставке я даже не пытался искать, — заглядывая в голубые глаза, оправдательно пробормотал он. — Ты не читал Лолиту… как жаль, что она вышла в пятидесятых. Тогда бы ты понял, что я отчасти был Гумбертом всё это время. Я думал даже, что я… что я педофил, — поморщился, — ты представь, как мне было противно от самого себя? Потому что… как я ни старался, я не видел в тебе двадцатилетнего, хоть и утешался мыслями о возрасте согласия. В общем-то, я просто представлял… представлял, что мог бы сделать с тобой, и мне этого хватало. Ну, почти хватало, потому что я сейчас с тобой и не смог забыть наши с тобой встречи.       Услышав то, о чём подсознательно мечтал, Стивен улыбнулся ему и притянул ближе к себе.       — Я не был ребёнком тогда, просто… Ещё не знал, что можно вот так и что так хорошо, и с тобой… с тобой это невероятно. Я и жалею, и не жалею о том, что прошло время. Мне кажется, тогда бы я ещё не понял своих чувств, а сейчас… Я знаю, что испытываю к тебе, — он провёл ладонью вдоль лопаток Тони, поднялся выше и погладил его плечо.       — Да ты был таким крохотным… м-м-м… — выдохнул Тони, вспоминая хрупкие плечи, острые лопатки и отсутствие щёк. — Когда тем утром ты прижимался ко мне своей проблемой, ты был самым что ни на есть ребёнком, — прошептал он, посмеиваясь.       — Нет, неправда! — возмущённо улыбнулся ему Стив, припоминая то утро. — Я всё прекрасно понимал, но это было… неловко, — он покачал головой, думая о том, как странно и нелепо, наверное, выглядел тогда со стороны.       — Тем не менее тебе хотелось прижиматься ко мне, даже если это было неловко, — пожурил его Старк, вплетая пальцы в светлые волосы на затылке и оттягивая голову назад, открывая доступ к шее. — Да перестань… ты был… очень мил, и вся эта ситуация… казалась очень… и очень… интимной и… сексуальной… — слова смешались с влажными поцелуями возле яремной вены.       — Я… о-ох… — Роджерс запнулся и сдавленно застонал, прикрывая глаза от наслаждения. Ему нравилось абсолютно всё, что делал Тони, все прикосновения и поцелуи были такими… В них было больше, чем просто физиология, в них сквозили чувства, и это распаляло ещё сильнее, туманя разум, вызывая неконтролируемую эйфорию. Стивен уже не мог бездействовать, тем более ему и самому хотелось попробовать, каково это, и, не теряя времени, в одно движение он поднял Тони, уложил на кровать и навис над ним, осматривая помутневшим тёмным взглядом. Ещё секунда — и Стив уже приник губами к его шее, пробуя её на вкус.       Обескураженный таким поворотом Старк вжался в матрас, раздвигая бёдра и притягивая его к себе. Ладони улеглись на упругие ягодицы, сжимая их и сминая, а он сильнее выгнулся, наслаждаясь тем, что Стив делал своим юрким языком.       — Это… определённо… стоило твоих оправданий… по поводу нелепости, — пробормотал он, покачивая ногами, потираясь эрекцией о выступ между его ног.       А Стивену было уже не до слов. Впервые почувствовав себя в активной роли, он ухватился за эту возможность, стараясь запомнить и научиться, делая то, что делал с ним Тони, добавляя что-то своё.       Медленной влажной дорожкой поцелуев он прошёлся от шеи до подбородка, беря в плен соблазнительные полуоткрытые губы, а ладонь заскользила по груди мужчины, пальцами касаясь затвердевших горошин сосков, погладила металлический выступ реактора, покружила вокруг пупка и остановилась на границе пояса брюк, путаясь в тёмных завитках волос.       Старка уже потряхивало от того, что делал Стив и как уверенно он себя вёл. Всё же иметь такого ученика ─ подарок судьбы, мысленно усмехнулся он, разводя бёдра шире и царапая его спину короткими ногтями, уже готовый и доведённый до кондиции.       — И что… малыш хочет сделать с папочкой? — воодушевлённо поинтересовался он, чувствуя, как из-за расположения его ладони низ живота пронзают острые судороги. — М-м-м? Он тебе понравится, правда… ты таких штуковин ещё не видел, — ухмыляясь, заметил Старк, упираясь ступнями в матрас и заглядывая в потемневшие глаза мальчика.       — О-о-о, Тони… просто… помолчи, — взмолился Роджерс, которого и так уже потряхивало и подбрасывало на кровати от собственного нарастающего возбуждения. Он не знал, позволят ли ещё когда-нибудь ему вести, поэтому хотел получить всё и сразу, понять, познать и научиться, увидеть, потрогать и чтобы Тони было так же невероятно хорошо, как и ему несколько часов назад. — Можно? — всё же поинтересовался Стивен, опуская пальцы на пуговицу брюк.       Старк удивлённо вскинул бровь, не веря своим ушам. У него спрашивают? Это же… интим. Здесь положено делиться. Хотя да, откуда у ребёнка такие познания?       — Ох-х-х, Капитан, окажите мне честь и коснитесь моей напряжённой плоти своей большой и сильной ладонью, — нараспев ответил Тони, приподнимая бёдра. — Не спрашивай, если хочешь взять меня, — уже серьёзно шепнул он и пошло провёл языком по зубам.       Этого оказалось достаточно для того, чтобы снести все грани в мозгу Стива, и, больше не теряя времени, он расстегнул пуговицу, вжикнул молнией, стянул брюки вместе с бельём и… ошарашенно уставился на то, что открылось его взору.       — О… Ого! — не сдержал он удивлённого возгласа.       Если сам Роджерс в отдельных местах «подрос» вместе с сывороткой, то вот Тони точно никакая сила «суперсолдата» была не нужна, потому что то, чем наградила его природа, было очень… и очень внушительным. Зрачки Стива расширились, рот наполнился слюной, а сердце застучало ещё сильнее. Несмело протянув руку, он обхватил сочащийся смазкой напряжённый ствол и сделал на пробу пару движений вверх-вниз.       Тони подбросило вверх, стоило ему только услышать удивлённый возглас, а уж когда пальцы слегка небрежно и неловко обхватили член, стало и вовсе сложно лежать смирно. Сердце выбивало торжествующую барабанную дробь, взгляд затуманился, а мышцы бёдер задрожали от напряжения.       — Ну… и как тебе это? — просипел он, заставляя себя взглянуть на то, что было между ног. — Ох-х-х… чёрт возьми, Стив… — он качнулся, отчего член скользнул и выскользнул из кольца пальцев. — Гумберт, прости меня, но это самое… самое что ни на есть прекрасное зрелище. Давай ещё, мой маленький… посильнее обхвати и вверх-вниз, так же, как ты трогаешь себя, — взмолился Старк, закатывая глаза.       Но Стив хотел действовать сам, раз уж бразды правления оказались в его руках. Послушный мальчик исчез, а на его место пришёл тот, кому не терпелось самому понять и изучить реакцию тела на свои прикосновения. И всё же в чём-то он послушал Тони — обхватил сильнее и оттянул крайнюю плоть вниз, открывая покрасневшую головку, на кончике которой виднелась капля смазки.       — Это… это… ого! — хрипло выдавил Роджерс, большим пальцем растирая капельку по уздечке.       — Господибоже, храни королеву-мать и всех её детей! — воскликнул Старк, за три года позабывший, что мастурбировать и отдаваться кому-то ─ совершенно разные вещи. Ему стало до безумного хорошо, все тревожные мысли выветрились из головы, оставляя после себя только соблазнительный туман свободы и чувство удовлетворения. — Это так… так… м-м-м… — шире распахнул глаза, облизывая пересохшие губы и смотря на контраст красноватой кожи члена и светлой кожи ладони. — Сладко так, что у меня вся кровь от мозгов отлила к маленькому Тони… к которому мой малыш, кажется, очень и очень… неравнодушен.       — Ты всегда так разговорчив в такие моменты? — хрипло поинтересовался капитан, пряча улыбку в уголках губ, и спустился ниже, чтобы его лицо оказалось на уровне паха Тони. В нос ударил мускусный аромат секса, и в голове Стива мгновенно и разом всё отключилось. Он снова потёр головку и начал ритмичнее двигать рукой.       — Ох-х-х… ну я… я… очень отзывчив… и так как мой рот ничем, кроме слюны, не занят… Я, да… предпочитаю болтать и сообщать о своих… эм-м… мыслях, — пробормотал он растерянно, наблюдая Стива так близко к средоточию своей сексуальности. В желудке аж похолодело от нервного напряжения, пробившего всё тело мощной судорогой.       Вторая рука Стивена переместилась ещё ниже, пальцы пробежались по поджавшимся яичкам, и его пробила крупная дрожь от потрясающих и новых ощущений. Внизу живота всё скручивало, тянуло и требовало внимания, но сейчас ему было совсем не до этого, он, как самый жадный ученик, поглощал и впитывал новые знания, а наградой капитану служила более чем удовлетворительная реакция Тони. Действуя уже двумя руками, Стив ускорился и поднял абсолютно тёмные, полные жажды глаза на мужчину под ним и облизал пересохшие губы.       Ну, Тони унесло за черту восприятия мира, как чего-то адекватного, полного страхов и ужасов, бросая в какой-то эфемерный мирок, придуманный ими двумя. Взгляд мальчишки был до того… жарким, страстным и до ужаса сексуальным, что у Старка яйца поджались, а щёки окрасил лёгкий румянец. Моргнув пару раз, он упёрся ступнями ему в бёдра и приподнял задницу, покачиваясь.       — Когда-нибудь… ты обязательно трахнешь меня, — поощрительным тоном произнёс он и, обслюнявив пальцы, коснулся напряжённых сосков, обводя их кругом, и, закатив глаза, изогнулся дугой. — А что ты… что ты губки облизываешь? Хочешь… попробовать на вкус? — пальцы сильнее стиснули горошины и потёрли их, а из груди Тони вырвалось напряжённое мычание.       — Бог мой… — полузадушено прохрипел Роджерс, жадно оглядывая то, что было представлено его взору. Он заёрзал на месте, не зная, как справиться с вырывающимся за пределы разумного возбуждением, и, переместившись чуть выше, не переставая двигать рукой по пульсирующему члену, навис над Тони, окидывая его полусумасшедшим взглядом. — Ты такой… красивый, я… так хочу… всего тебя, — пробормотал он, со страстью впиваясь в его губы.       — Ох-х-х… да-а… — простонал Тони ему в рот, обхватывая за шею одной рукой и сцепляя ноги за его спиной, начиная двигаться в такт кулаку, иногда срываясь с ритма, иногда возвращаясь к нему. Вторая рука, оставшаяся на груди, скользнула по соску, царапая его, и двинулась ниже по животу, и, найдя то, что искала, нырнула под резинку штанов мальчика, плотно обхватывая эрегированный ствол. — Ох, твою мать-то! — воскликнул он, неосознанно вскидывая бёдра, прикусывая его губы в жёстком поцелуе, и попытался найти нужный ритм для Стива и не сбиться с собственного. — Горячий… сладкий… м-м-м… сильный… — зашептал он, сильнее двигая рукой, размазывая жидкость со щёлки по всей длине. — Такой… сексуальный… ах-х-х… да-а…       Стива ощутимо затрясло, и он готов был кончить уже в эту минуту, но изо всех сил пытался не шагнуть за грань прежде, чем успеет насладиться тем, как теряет контроль над собой Тони.       Движения руки стали более резкими и отрывочными, если это было движение вниз, то крайняя плоть съезжала низко-низко, если движение вверх, то пальцы плотно обхватывали головку, с силой надавливая на неё.       — Тони, Тони… — шептал он, жадно впиваясь в его губы.       Наловчившись и делать, и получать, Тони испытал настоящий оргазм сначала в голове, потому что это всё было до ужаса приятным, а потом почувствовал, как внизу живота в одну секунду разливается тепло, будто вулкан проснулся от долгого сна. Он заметался по подушке, сжимая шею Стива и притягивая его ближе к себе. В судорожных толчках бёдер ему навстречу не находя никакого ритма, излился в кулак с громкими заковыристыми ругательствами. Несмотря на то, что его низвергло в пучину расслабленности и полного отсутствия сил, он подвёл и мальчишку к краю буквально через секунду после себя, наслаждаясь тем, как чужое семя пачкает его руку.       Шумно выдыхая, Роджерс упал на постель, полностью обессилев как физически, так и эмоционально. Кое-как вытерев липкую руку о свисающую часть одеяла, он притянул к себе Тони и уткнулся носом в его шею, оплетая руками и ногами, не желая ни на минуту отпускать.       — Я боюсь представить, что может быть ещё лучше, ведь это… не всё… что бывает между мужчинами? — поинтересовался он, касаясь губами местечка за ухом.       В силу своего возраста, который как-никак брал своё, и из-за длительного воздержания, Тони потребовалось несколько минут, чтобы восстановить дыхание и вернуть подобие возможности мыслить нормально. Он был в кольце из тёплых рук, удобно расположившись на разворошённой постели, и витал в облаках, толком и не слушая, что говорит мальчик.       — Ты ещё не знаешь… всей прелести секса с мужчиной, — пробормотал он, лениво водя ладонью с подсохшей спермой по его спине. — Я ещё не брал твой член в рот и не ласкал его языком… Не обхватывал яички губами, вылизывая мошонку… И даже не растягивал тебя для себя, скользя языком по розовому колечку мышц, а потом тянул пальцами… и уж точно не совершал точечный массаж, от которого тебе захотелось бы летать, — ухмылка скользила по его губам, когда он говорил это.       Стивен залился краской от таких откровенных подробностей, о которых и подумать не мог, а когда он себе всё это представил…       — Неужели это всё… всё так… Боже, с ума сойти, — в голосе сквозило искреннее удивление. — Ты ведь всё покажешь мне? Я бы хотел… всего этого с тобой.       Старк тихо рассмеялся, покрывая поцелуями его лоб, стирая капельки пота с разгорячённой кожи. Биение сердца, вернувшееся к нормальному режиму, дало сбой, а по телу разлилось тепло, которое можно было сравнить лишь со счастьем, проникающим в каждую клеточку.       — Ты спрашиваешь? — осторожно спросил он, отодвинувшись, и заглянул ему в глаза. — Поверь, сначала ты разволнуешься, а потом, может быть, найдёшь в себе силы. Но я обязательно попробую показать тебе все радости секса на деле, — Тони усмехнулся, видя доверчивый взгляд и румяные щёки.       Роджерс кивнул и, оставив на его губах трепетный поцелуй, с сожалением посмотрел на часы.       — Скоро нам нужно будет уходить, — вздохнул он, крепче обнимая мужчину. — Здесь… всё так просто, но там… Пожалуйста, Тони, будь осторожен. Я не смогу там быть рядом, но… Ты ведь знаешь, что я хочу этого?       — Как сильно ты хочешь быть рядом со мной, малыш? — Тони коснулся пальцами его гладкой щеки и накрыл губы лёгким поцелуем. — Как будто от этого зависит твоя жизнь? Как сила притяжения Земли? Как плюс тянется к минусу? Как если бы мы были… в далёком прошлом и нас нарекли друг другу? Или, может, ты хочешь быть со мной, как луна хочет коснуться солнца? — уж чего-чего, а романтические бредни он умел выдумывать на ходу, при этом наслаждаясь процессом, и неожиданно, решился поделиться, скатываясь до уровня Ромео: — Я хочу, как ночь, которая слепа в своей темноте, забрать своё раннее и светлое утро на постоянной основе.       — Эм-м… — Стивен явно не ожидал такого поэтического порыва и был слегка смущён и озадачен. — Я просто очень хочу быть с тобой… Мне кажется, без тебя всё блёклое, нецветное, а с тобой я сам становлюсь лучше, Тони, — вот так вот просто ответил он, вглядываясь в его глаза мягким взглядом.       — И за всей этой мишурой ты должен был услышать: я знаю, чего хочу и чего хочешь ты, и поэтому не отступлюсь, — доверился Тони, ласково приникая к его губам. — Я с тобой лучше, моя Лолита, — засмеялся он, не разрывая поцелуя.       — Да что за Лолита? — проворчал капитан, потираясь носом о его щёку. — Нужно собираться, уже почти стемнело, — он с сожалением вздохнул и потянулся.       Сборы заняли продолжительное время, так как они прерывались на поцелуи и короткие ласки, попутно убирая посуду. Нетронутые сладости Стивен отнёс миссис Дженнингс, которая, ласково погладив его по голове, пожелала всего самого лучшего.       Уже на пороге Роджерсу был подарен последний и самый головокружительный поцелуй, как поцелуй-обещание того, что с этого момента их жизни и судьбы тесно связаны незримой нитью, и, что бы ни случилось, в этом обещании беззвучным эхом отдавались слова любви.