Вне времени

      Стивен стоял на кухне и в недоумении смотрел на странные предметы, что его окружали, чувствуя себя динозавром среди этих новомодных штучек.       — Так… а… в общем… Джарвис? — он почему-то посмотрел в потолок, наверное, предполагая, что голос электронного дворецкого звучит именно где-то там наверху.       — Чем могу помочь, Капитан Роджерс? — раздался в тишине этот самый голос из динамиков, находящихся, правда, не совсем на потолке.       — Я… тут… хм-м… — Стив запустил руку в волосы, слегка растрепав их, и покосился на странную панель, находящуюся на столешнице. — Это что? — он указал на неё, ощущая себя не то что динозавром, а самым дряхлым ископаемым в мире.       — Это индукционная плита, сэр, — пояснил Джарвис. — На ней готовят зав…       — Да, я понял, что на ней готовят и завтрак, и обед, и ужин, — вздохнул капитан, решивший с утра пораньше сделать Тони сюрприз и приготовить ему завтрак.       Вот только он немного не рассчитывал на то, что в двухтысячных годах всё несколько… изменилось.       Покачав головой, но не отказавшись от своей идеи, он начал шарить по кухонным шкафчикам в поисках…       — Сковородка и различные кастрюли находятся в левом нижнем шкафу, сэр, — подсказал ему голос дворецкого.       — А? Да, спасибо, — Роджерс неловко поблагодарил Джарвиса, всё ещё не привыкнув к такому странному изобретению Старка.       Надо же! Искусственный интеллект, говорящий голосом Эдвина из прошлого. Это было слегка странно для капитана, которого, к слову, каждый день хоть что-то да удивляло. Но ему хотелось сделать для Тони завтрак, а значит, он обязательно должен справиться с этим сам.       Сковородка нашлась в нижнем левом шкафу, тарелки ─ в верхнем правом, а яйца и бекон ─ в холодильнике, на дверце которого было столько кнопок, что у Стивена зарябило в глазах.       — Эм-м… Джарвис, а как включить эту… индукционную плиту? — поинтересовался он, разбивая в сковородку яйца.       — Третья сенсорная кнопка на панели соответствует третьей конфорке на плите, мистер Роджерс.       — Какая… кнопка? — Стив уже был готов закрыть руками лицо, только чтобы перестать себя чувствовать непроходимым тупицей.       Так, хорошо. Нужно включить третий кружочек на этой чёртовой панели. Готово. Вот только…       — Капитан, я бы рекомендовал вам уменьшить температуру во избежание перегрева и сгорания вашего блюда, — посоветовал ему голос из ада, его личного персонального ада будущего, куда попал Стив.       — Это… вот так? — он принялся тыкать на чёртов кружочек пальцем, но тот загорелся ещё больше, а в кухне стало… жарковато.       — В обратную сторону, сэр. Просто прокрутите пальцем в обратную сторону, — и будь проклят Роджерс, если ему не почудилось, как этот Джарвис «закатывает глаза», смотря на жалкие попытки капитана справиться с современными технологиями.       — Всё, да, вот, кажется, да… получилось, — Стивен уменьшил температуру и поставил сковородку, накрыв её крышкой.       Теперь чай или кофе.       — Джарвис, а что предпочитает пить по утрам Тони? — спросил капитан, потирая ладонью лоб.       — Мистер Старк обычно пьёт кофе, чёрный, без сахара, и, если хотите, можете зарядить кофемашину справа от вас капсулами, которые лежат на подставке рядом с ней.       — Зарядить… чем? Капсулами? — кажется, приготовить завтрак самому было о-о-очень плохой идеей.       Прямо-таки катастрофически плохой. Но Роджерс не привык сдаваться. Если Тони любит кофе, значит, он должен приготовить этот кофе, потому что… потому что Стиву отчаянно хотелось позаботиться о нём, а завтрак… это пока был единственный приемлемый вариант.       — Капсулы, да. Эти штуки? — указал капитан на подставку со странными таблеткообразными пластиковыми нечто.       — Да, именно они. Откройте крышку кофемашины, вложите туда капсулу крышкой вниз, закройте и нажмите кнопку Пуск, на которой написано… Пуск, — подсказал ему дворецкий.       Последовав чётким рекомендациям, Стивен так и сделал, правда, чуть не выдрал крышку кофемашины, так как она никак не хотела открываться. С силой захлопнув её, он нажал на кнопку Пуск и вдруг почувствовал, что в кухне витает запах… гари! Яичница!       Неловко развернувшись, Роджерс попытался снова уменьшить температуру на адской плите, принимаясь тыкать по всем кнопкам, отбрасывая крышку сковородки в сторону, но плита никак не хотела выключаться. В это время кофемашина странно запищала, из неё раздались прямо-таки кошмарные звуки, а на столешницу полился кофе — капитан забыл поставить кружку.       Не зная, за что хвататься первым делом: за подгоравшую яичницу или утекающий кофе, Роджерс метался туда-сюда по кухне, в панике пытаясь придумать, как всё исправить. Вдобавок сработала пожарная сигнализация, и происходящее теперь на кухне напоминало Стиву ад наяву.       — Сэр, оставайтесь на месте, — отдал команду Джарвис и тут же переместился в спальню к Старку, попутно вызывая Дубину, готового затушить всё вокруг, если это потребуется. — Мистер Старк? Сэр? — позвал он хозяина, и, несмотря на то, что он вовсе не был человеком, по его голосу чувствовалось, что он хочет пощекотать миллиардеру пятку, торчавшую из-под одеяла, чтобы тот проснулся. — Капитан на кухне, и вам следует сходить к нему, иначе…       — Джар, в чём дело? — сонно откликнулся Тони, продирая глаза, шаря руками по постели в поисках любимого мальчика. — Эй, Джарвис… чем пахнет?       — Сэр, Капитан Роджерс спалил ваши яйца, — раздалось с потолка, и Старк подумал, что ослышался, когда до него дошёл смысл сей фразы в совершенно другом смысле — они ведь вчера играли с… яйцами.       — Чёрт, — Тони выскользнул из постели и, по пути подхватив свитер Стива, натянул его на себя, выбегая из спальни. — Стив? Что случилось? — он влетел в кухню и окинул взглядом сей… кухонный конец света. Сковорода отставлена на столешницу, в ней чёрные угольки, от которых шёл гадкий запах гари и дым, крышка валялась рядом, а со стола капал… кофе? — Стив? — позвал он его, оглядывая сгорбившуюся фигуру у плиты. Подавляя в себе смех, стараясь не наступить в лужу кофе на полу, он подошёл поближе в попытках заглянуть в раскрасневшееся лицо. — Эй, что здесь произошло?       Капитан повернулся к нему, щёки его горели, а в глазах отчётливо было видно разочарование и сожаление.       — Тони, прости, я… всё испортил, — тихо признался он, тяжело вздыхая. — Я хотел… приготовить завтрак, яичницу с беконом и… кофе, — Стивен бросил взгляд на адскую машину, которая испортила его сюрприз, и мысленно пригрозил ей расправой. — Я не знал, что тут всё так… сложно.       Тони приподнял брови и всплеснул руками, недоумевая, как же так он не уследил за развитием Стива в этом новом для него времени.       — Эка невидаль, спалил яичницу, — хмыкнул он, подходя вплотную и обнимая его за плечи. — Не красней, тут нет твоей вины, потому что… ты и сам всё знаешь. Если хочешь, мы можем сварить кофе в турке, а яичницу я сам сделаю? Ну а завтра можем сменить плиту на газовую. Интересно, а спички сейчас продаются? — в его словах не было грубой и злой насмешки, только веселье, таившееся в словах и тёмных глазах. — Ты хотел сделать мне приятно? Уже от одного твоего желания мне приятно, поверь.       — Не надо газовую, просто… научи меня пользоваться этой, — пробубнил Стивен, прижимаясь ближе к Старку, утыкаясь носом в его макушку. — Это должен был быть сюрприз.       Ему было неловко и стыдно, Роджерс ощущал себя ископаемым на новой, неизведанной территории, но близость Тони невероятным, магическим образом успокаивала его, и он ещё теснее сжал Старка в своих объятиях.       Капитан пообещал себе научиться пользоваться самыми адскими штуками и изобретениями только для того, чтобы Тони не считал его безнадёжным динозавром. Всего-то каких-то семьдесят лет, разве он их не наверстает?       — Научу, Стив, — пообещал Тони, ухмыляясь самому себе, крепче обхватывая его за талию. Запах свитера, запах Стива, гарь, кофе и мерный писк перегревшейся плиты — это определённо самое лучшее утро за последний год, когда он пытался найти хоть намёк на присутствие любимого мальчика в ледниках. — Сюрприз… Теперь я одного тебя не подпущу к этим стра-а-ашным штуковинам на кухне, — тихо рассмеялся он и укусил его за плечо под недовольное фырканье.

***

      Мягкий неяркий свет ночника придавал гостиной уют и некоторое уединение, нужное капитану для того, чтобы проникнуться книгой, которую он наконец достал втайне от Тони, выспросив у Джарвиса, в какой части библиотеки Старков её можно найти. И вот как раз, когда Тони проводил время в мастерской, у Стива выдалось несколько часов для чтения «Лолиты», о которой Старк в прошлом упоминал чуть ли не тысячу раз.       Заварив себе чай, Роджерс расположился в удобном кресле и принялся читать.       По мере того, как продвигалось его чтение, Стив то краснел, то бледнел, порываясь захлопнуть книгу уже на двадцатой странице. Но любопытство всё же взяло верх так же, как и желание понять, почему Тони сравнивал его с этой развратной девчонкой.       «Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя. Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та».       Капитан скривился, закатывая глаза, и, сделав глоток чая, продолжил.       «Мне было ясно, что девочка, моя девочка, зная, что он смотрит на неё, наслаждается его похотливым взглядом и напоказ для него скачет и веселится, — мерзкая, обожаемая потаскушка!»       — Боги, что он читал? И это шедевр мировой классики? — пробормотал себе под нос Стивен, потирая заалевшие щёки. — Разврат какой!       «Моей благоверной не могло и присниться, что однажды, воскресным утром, когда расстройство желудка (случившееся вследствие моих попыток улучшить её соусы) помешало мне пойти с нею в церковь, я изменил ей с одним из лолитиных белых носочков».       Роджерс завозился в кресле, прикидывая, куда бы зашвырнуть этот кошмарный пошлый рассказ. Вопиющее растление! Интересно, в каком возрасте Тони прочёл это? Или лучше ему об этом не знать?       Опустив глаза к книге и снова погружаясь в чтение, капитан даже не заметил, как оказался в гостиной не один.       Заинтересованный подначками Джарвиса Старк стоял у дальней стены возле лестничного пролёта, ведущего с девяносто третьего этажа вниз, к мастерским, и не мог поверить, что Стив в самом деле читает это. Конечно, он надеялся на то, что это случится, но не думал, что это произойдёт без него. Надо было читать ему на ночь, подумал Тони и тихой поступью грациозной кошки подкрался на цыпочках к креслу, любуясь откровенным румянцем на щеках любимого мальчика.       — «Неприличное» бывает зачастую равнозначаще «необычному», — томно и с придыханием разорвал тишину и сгустившийся воздух своим голосом Тони, останавливаясь перед Стивом. — Нравится… книжка?       — Это… это… ужасно, Тони! — капитан вспыхнул, сам ещё не понимая, от возмущения ли или от голоса и близости Старка.       И только потом до него дошло, что он попался… с поличным. Не то чтобы Роджерс был застигнут на чём-то совсем нехорошем, однако он хотел сначала один прочитать и осмыслить этот так называемый роман, а уж потом поделиться своими наблюдениями с Тони. Но не прятать же теперь книгу, когда тот его застукал.       — Ужасно пошло! — добавил Стив, гневно сводя брови. — И почему это я, по твоим словам, был похож на эту испорченную малолетнюю… девчонку, м? И ты что, правда думал так, как… Гумберт?       — Ох, поверь, ты был намного распутнее Лолиты, потому что был недоступен мне, — вполне серьёзно сказал Старк, нагибаясь и касаясь ладонями плеч Роджерса. — А я был больше чем Гумберт, особенно когда ты говорил со мной о любви, о жизни, о времени, потому что я хотел стать для тебя и любовью, и жизнью, и временем. Это не было… похотью гадкой и мерзкой, потому что я… влюбился в голубоглазого ангела, с чьей рубашкой спал, путешествуя по Болгарии и другим странам, не видишь аналогию с белым носочком? Правда… я всего лишь вдыхал твой аромат, и ничего кроме, — улыбка на его губах стала более заметна, и, помявшись с ноги на ногу, Тони присел Стиву на коленку, отбирая книгу. — Я дышал тобой всё то время, что ты был вне моей досягаемости, — прошептал он ему на ухо, вспоминая, как мучился двоякими чувствами.       — Я всё ещё не могу поверить, что впереди у нас целая жизнь, — так же тихо ответил капитан, чуть поворачивая голову и оставляя мягкий тёплый поцелуй на шее Тони. — Это было слишком для тебя и для меня, тот ритм, в котором мы жили, война и… я сильно тосковал, а потом, когда узнал, что ты исчез… Не могу спокойно думать об этом, — он невольно крепче стиснул Старка, желая как можно сильнее впечатать его в себя — остаточный эффект, Стивен всё ещё боялся, что в какой-то момент всё может исчезнуть, что и в двадцать первом веке их судьба преподнесёт им тысячи испытаний.       Наверное, просто должно пройти время, он успокоится и примет тот факт, что всё хорошо и с ними больше ничего не случится плохого.       — Но эта книга правда кошмарна, — улыбнулся и фыркнул Роджерс, воспроизводя Старку последние запомнившиеся строки: — «Упрекаю природу только в одном — в том, что я не мог, как хотелось бы, вывернуть мою Лолиту наизнанку и приложить жадные губы к молодой маточке, неизвестному сердцу, перламутровой печени, морскому винограду лёгких, чете миловидных почек!» Почек, Тони! Кто, вообще, хочет поцеловать почки и лёгкие? И особенно м-м-м… молодую… хм-м… ну ты понял. Это ужасно. Позволь спросить, во сколько лет ты читал сие… произведение?       Старк рассмеялся, густо и тепло, обнимая его за плечи, качаясь на коленке Роджерса, сам не зная, зачем всё это делает и почему это всё происходит с ним.       — Я читал её в восемьдесят четвёртом, мне тогда было четырнадцать, — успокоившись, ответил он, на мгновение становясь суровым. — Я бы хотел поцеловать своими жадными губами все изгибы твоего тела, даже там, где ещё не целовал, — Тони вздёрнул левую бровь и лизнул Стива за ухом, тяжко выдыхая. — Но почки… да, это слишком ярко, может быть, он каннибал? Кто знает этих Гумбертов, и… вот ещё что, теперь мы никуда друг от друга не денемся. Ты слишком долго мёрз в своих ледниках, чтобы я позволил тебе остаться без своего тепла. Веришь?       — Да, — на выдохе, слишком быстро, уверенно, безоговорочно согласился Стив. — Ты слишком долго ждал, мы оба слишком долго ждали, я сделал много ошибок, но теперь я точно знаю, что ни за что не оставлю тебя, и мне пора перестать ставить весь мир выше чем… ты и наше будущее, — произнёс он, прикрывая глаза, а ладони его заскользили по спине Тони, прижимая к себе. — Хватит с нас войны. Пора начать жить. Просто жить.       — Я всегда буду с тобой, — прошептал Тони ему на ухо, обхватывая широкие плечи руками, растворяясь волнами чистой озёрной воды в этом безумно маленьком и одновременно большом человеке. И пусть Старк помнил всё то, что они пережили, он был уверен, что их будущее способно перечеркнуть и отодвинуть прошлое, давая новый и теперь уже последний шанс.

***

      — Если ты думаешь, что в очередной раз окажешься правым, то стоит тебя заверить: ты ошибся, — фыркнул Старк, тыча Стрэнджу в лицо расчётным листком, где только что вывел формулу пространственно-временного континуума. — Вся эта ваша магия, вот она, — он победно взмахнул листком и бросил его на пол, прищуривая глаза. — В конце концов, кому, как не мне, знать, что твоя магия бессильна там, где правит физика? Я четыре года провёл не у «себя» дома, поэтому… я утираю тебе нос.       — Тони, — покачал головой Стефан, понимая, что его не переспорить и не объяснить, что магия, сталкиваясь с магией, ─ совсем не то, что можно объяснить наукой. — Я верю тебе и вижу, что ты добился успехов в создании машины времени, но это не чаша с «Руками Смерти», это куда больше и объёмнее, и в моей магии физики ноль.       — Да неужели? А вот если я сейчас проткну тебя иголкой, и ты тут же зарастёшь, что это, раз не улучшенная регенерация организма, которую я с лёгкостью разобью своей физикой? — он поджал губы и метнул взгляд на отца и непривычно молчаливого Стива. — Вот кэп, например, он же тоже с помощью химии и физики получил все эти… свои супер-формы, видит Бог, я схожу по ним с ума и сходил с ума по его прошлым формам, но это всё…       — Это всё не магия, а физика и химия, да, в этом я не спорю, но вот это… — Стрэндж щёлкнул пальцами, и стакан из руки Тони оказался в его руке. — Вот это магия.       — Тогда Ксавье тоже маг, раз он умеет читать мысли, — удивлённо похлопал ресницами Старк, отбирая свой стакан обратно. — И все остальные мутанты, в том числе и Ванда… волшебники из чёртовой страны Оз.       — Я уже больше не могу с тобой спорить, Старк, ты безнадёжный человек, — фыркнул Стефан, закатывая глаза. — Просто поверь мне: без моей магии ты бы не смог попасть в прошлое и найти там то, что сделало тебя собой.       От применения этого аргумента Тони потупился и понял: гадкий доктор прав, и с этим не поспоришь. Он со всей лаской, хранимой в груди, посмотрел на Стива и печально-печально вздохнул, дёргая краем губ.       Капитан вернул ему взгляд, пронизанный ответными чувствами, и улыбнулся, мысленно призывая Тони не спорить там, где нет единой правды.       — Вы спорите об одном и том же, но не слышите друг друга, — пожал плечами Говард, скрывая усмешку за чашкой кофе. — Раньше я был таким же, как Тони, свято верил только в науку, а магию считал вымыслом, но… Думаю, сейчас я не смогу с уверенностью сказать, где есть та грань между физикой и магией, где одно заканчивается и начинается другое. Сила капитана, физическая сила ─ дело рук науки и технологии, но ваша встреча и возвращение Стива… кто может сказать, что это не магия? — он подмигнул Роджерсу, видя всё ещё его лёгкое смущение, когда речь заходит об обсуждении их с Тони отношений.       Тони лишь фыркнул и удобнее уселся на стуле, коря себя за то, что всякий раз вступает в баталии с этими невозможными людьми, подружившимися таким неожиданным образом в этом времени. И только Стив, яркая путеводная звёздочка в этом обществе интриганов, всегда вселял уверенность, пусть частенько и сам был против его доводов. Ну, а у кого в отношениях всё бывает гладко и без споров? Ужиться с Тони Старком надо иметь немало сил, тем более всякий раз пускать в жизнь не менее чокнутого родственника и не менее чокнутых друзей.       — Я скажу так, пока мне ещё не сотня с гаком, и я вижу только то, что вижу, магия для меня… Ладно, хрен с вами, я просто её не понимаю да и не могу слепо довериться ей, — признал Тони очевидное для всех уже давно только сейчас. — Оставим это всё до лучших времён, а пока… сок, — хмыкнул он, допивая остатки.       — Ты просто не чувствовал, как она бьётся внутри тебя, концентрируясь глубоко в груди, — со знанием дела сказал Стефан и улыбнулся Говарду. — Твой сын ─ редкий идиот, когда пытается спорить со мной о том, о чём и понятия не имеет.       — Но-но мне тут, без оскорблений, — усмехнулся Тони и подпихнул доктора коленом, укладывая ладонь Стиву на плечи. — Просто то, что случилось между нами, это… можно считать магией, а скорее, химией! Ведь то, что творится с нами, пока вы нас не видите, истинная химия, безумная и жаркая, — широко улыбаясь, заметил он и быстро чмокнул кэпа в щёку. — Вот и всё.       — О, Тони! — Роджерс закатил глаза, желая побить Старка очень мягкой подушкой, чтобы тот перестал его смущать перед доктором и Говардом.       Со Стефаном Стивен сразу же нашёл общий язык. Он старался прислушиваться к нему, потому что доктор говорил действительно разумные и очень интересные вещи, и однажды они даже провели пару часов в библиотеке за приятной увлекательной беседой о влиянии времени на жизнь, об изменениях, которые сложно давались капитану, о ритме самой жизни, науке, технологии и магии ─ да просто обо всём, о чём может говорить человек из другого века с человеком из… прошлого.       А вот с Говардом Стиву было поначалу сложно. Сложно совсем не в плохом смысле, но потому что он никак не мог перестроиться с того, что в сорок пятом Старк был его ровесником, а тут… годился в отцы. И вроде бы это один и тот же человек, но Роджерсу было трудно воспринимать его таким, каким он его знал. К счастью, Говард всё понимал, и с каждым днём между ними снова выстраивалась та самая утерянная ниточка былых взаимоотношений.       Капитан растрепал волосы Тони и покачал головой, потому что и правда был с ним согласен — то, что происходило с ними наедине, было настоящей химией.       — Боже упаси нас видеть это, — фыркнул Говард. — Достаточно того, что мы вас слышим. Иногда.       — Ой ладно, ещё скажите, что не подглядываете. У Стрэнджа вон, вообще, встроенный радар, — рассмеялся Старк младший, стискивая Стива за шею, радуясь тому, что жизнь налаживается и всё былое позади, а собственная боль из прошлого постепенно стирается.       — Мой радар если и настроен на кого-то, то только не на тебя, Тони, потому что ты даже наедине со Стивом слишком говорлив, а я устал тебя слушать, — съязвил Стефан, подавляя в себе порыв достать телефон и сделать снимок этой до безобразия счастливой парочки.       — Заткнитесь вы уже оба, — всё ещё смеясь, попросил Тони и прошептал Стиву на ухо тихо-тихо: — Выгоняй их и пошли творить химию в мастерскую, я прикупил новый диван, и его нужно срочно обновить.       — Сам выгоняй, я же не так воспитан, и, вообще, этот твой отец и… друг твоего отца, — так же тихо и мягко прошептал Роджерс в ответ ему на ухо, но не смог сдержать порывистого выдоха оттого, какая картинка возникла у него перед глазами.       — Думаю, нам пора, Стефан, ты так не считаешь? — поинтересовался Говард, покосившись на шепчущуюся парочку. — Ты, кажется, что-то говорил о… о той штуке, хм-м… ну той, ты… помнишь, — встав, он повернулся к доктору и подвигал бровями в намёке на то, что им действительно пора бы уже откланяться и оставить этих неуёмных влюблённых наедине.       — Ах да, точно, я же обещал показать тебе новый артефакт, добытый в Китае, — неожиданным образом припомнил Стефан, видя ухмылку на губах Говарда и тут же подмечая крайнюю степень возбуждения и волнения в Тони. — Рад был попить с вами кофе, когда соберётесь пойти под венец, жду персональное приглашение, — он растянул губы в наглой улыбке и, пока в него что-то не прилетело, гордой поступью рогатого оленя удалился из кухни под смех Старка старшего, следующего за ним.       — Вот и козлина же этот… доктор, — хмыкнул Тони, качая головой. — Ну что, мой юный ученик, пойдём химичить? — спросил он, ласково касаясь губами уголка его рта и обнимая ещё крепче.       — Не вижу причин, чтобы отказываться, Тони, — чуть хрипло пробормотал капитан, который уже чувствовал, как его снова начинает вести от запаха и вкуса Старка, от его близости и невероятно жаркого взгляда потемневших глаз, даже от того, насколько он сам стал раскрепощённее рядом с ним, и если не до конца, то хотя бы не так сильно смущался всего того, что с ним проделывал Тони.

***

      В обед они так и не добрались до дивана, потому что, как только Тони и Стив зашли в мастерскую, раздался сигнал тревоги, за ним телефонный звонок от Фьюри, и им пришлось отправиться на миссию в какой-то захолустный городок на окраине Филадельфии. Разобравшись с делами, получив пару ранений и измучившись голодом, они вернулись в Башню и, улучив момент, пока команда разбредалась по комнатам, так как не было возможности сейчас разъехаться кто куда, поужинали, приняли душ и уединились в спальне, развалившись на кровати со всеми удобствами.       — Я ещё никогда не думал, что буду так сильно жалеть о том, что у меня не получилось обновить с тобой наш новый кожаный диван. Хочу… сделать твою фотографию… там, в мастерской, — от самой мысли у Тони по обнажённой коже побежали мурашки, а в паху зазвенело возбуждение, несмотря на всю усталость и вывихнутую в бою руку. — Я бы… уложил тебя на него, обнажённым, величавым, среди моего самого любимого барахла и прикрыл флагом Америки… не всего, а только то… что таится у тебя между ног, но сначала смазал бы твою грудь, плечи и бёдра лосьоном, чтобы ты выглядел как натёртое до блеска золото, и сделал бы снимок… а после снимка я бы покрыл тебя всего поцелуями, начиная от пальцев ног до шеи, — на последних словах голос его сел, а пальцы на руках судорожно сжались, и он повернулся к Стиву, в полумраке заглядывая ему в глаза. — Ты выглядел бы как Бог… там… в этом хаосе из техники, в свете голограммных экранов, выводящих новости и сводки. В этом безумии ты был бы… самым совершенным творением… всех людей.       — Тони, я… — зрачки Роджерса расширились, дыхание в одно мгновение стало поверхностным и тяжёлым, и он облизал пересохшие губы, не зная, что сказать.       Когда Старк говорил вот так, откровенно, совершенно развратно, но без капли пошлости, у Стива всё пережимало внутри от напряжения, а по венам вместо крови начинал течь жар, охватывающий каждый миллиметр кожи, концентрирующийся внизу живота, отдающий пульсирующим возбуждением.       Капитан потянулся к Тони больше не в силах сдерживать жажду прикосновений, ему необходимо было в эту минуту почувствовать его, ощутить близость, кожа к коже, только осторожно, чтобы не повредить раненую руку.       — Ты говоришь это так… и мне… хочется этого ещё больше, — прошептал Стивен, касаясь влажными губами ключиц Тони, вдыхая его запах, ощущая, как тысячи мурашек пробегают по телу от одного только прикосновения.       Тони затаил внутри себя вздох, вплетая пальцы здоровой руки в растрёпанные и влажные после душа волосы Стива, слыша его шёпот, раскрывающийся, словно под кожей, игрой на самом красивом музыкальном инструменте. Капитан был бы не собой, если бы не хотел получить чуточку больше, ведь жажда нового была в нём едва ли не самой важной чертой, проявившейся в этом времени, как самое очевидное.       — Я ни капли не сомневаюсь в том, что ты бы хотел мои губы и руки везде, на каждом кусочке твоей кожи, — он перевернул Стива на спину, нависая над ним, забывая о боли в руке, упираясь ладонями по обе стороны от его головы, и потёрся обнажённым телом о его обнажённое тело, дрожа из-за возбуждения, рвущегося наружу. — Ты всегда хочешь и хотел… много больше, чем я тебе предлагал, а если вспомнить… я ведь обещал вылизать тебя с ног до головы, ещё когда мы первый раз шагнули за линию, — прошептал он, садясь на его бедре, проезжаясь набухшей плотью по коже, при этом закатывая глаза и закусывая губы. — Если б ты только знал… как часто я представляю себе момент того, как ты раскрыт для меня… ты наверняка бы подумал… — но договорить он не успел, потому что пригнулся и, посылая к чёрту слова, накрыл его губы своими, врываясь в тепло языком, желая сплестись фигурой тел на двоих, чтобы не разделяться.       Стив застонал, обхватывая его руками, прижимая вплотную к себе — сдерживаться становилось всё труднее, да и смысла уже не было, Тони видел, как сильно он хочет его, это чуть ли не было выбито крупными буквами по всему телу Роджерса. Да, он хотел. Хотел многого, и чем больше проходило времени, чем откровеннее становились их ночи, тем сильнее капитан хотел… всего.       Столько времени вместе, но они ещё не были близки так, как об этом думал Стив, и чем чаще он об этом думал, тем навязчивее становилось это желание… перейти грань.       Было ли ему неловко, немного страшно и стыдно? Да. Но любопытство брало верх над смущением, а желание целиком и полностью принадлежать Тони сводило с ума не первый день и не первую ночь.       — Тони… Тони, я бы… хотел… — Роджерс заставил себя оторваться от его губ на секунду, но снова увлёк Старка в поцелуй — это было сильнее его, прекратить целовать даже на мгновение, так хорошо ему было сейчас, так, как он и не мечтал.       Сплетаясь языками, будто в танце инкубов, сгорая вспышками у самого края обрыва перед Адом, от всех этих слов и желаний, прочитанных в Стиве, Тони было до безумия хорошо. Впрочем, он в этом не уступал Стиву, так как оба сейчас дорвались до того, что было нужно. С трудом разорвав поцелуй, слизывая с губ слюну капитана, Старк ухмыльнулся, прогибаясь в пояснице, вновь касаясь напряжённым стволом его бедра, и, скользнув рукой под подушку за смазкой, едва не зашипев от боли, перелез через ногу и оказался точно между соблазнительных бёдер Стива, готовый вот-вот перешагнуть все грани.       — Я так хотел… чтобы ты чувствовал себя моим, — прошептал Тони, терзая поцелуями его раскрасневшуюся щёку, переходя на гладкую шею. — Я так хочу, чтобы ты наконец… понял, что значит быть моим, — он скользнул языком по плечу и продолжил рейд до ключиц, забирая всё больше пространства себе, чтобы заклеймить собой и своим запахом мальчика, который… вовсе не мальчик.       — Пожалуйста… сделай это, потому что я… хочу быть твоим… совсем твоим, Тони, я хочу… узнать, как это… — слова дались капитану одновременно и просто, и сложно, но он больше не мог молчать.       Его всё ещё мучило смущение, но Стивен всё ближе и ближе подходил к грани того, когда возбуждение затопляет разум и тело, стыд отступает, и просто… хочется? Хочется Старка всего и полностью, хочется отдать и взять себе, ему необходимо это — перейти наконец черту, отпустить себя, потому что кажется, что с каждым днём Роджерсу всё сильнее нужен был Тони, это помешательство граничило с безумием, но он ничего не мог поделать с собой.       Может быть, Тони был ему нужен с самого первого письма, когда всё только началось…       Или с первого прикосновения, с первой ночи, когда Стивен ощутил впервые острое влечение и необходимость быть рядом.       А сейчас он хотел открыться перед Тони так, как ещё никогда не было, чувства смешивались со всенарастающим возбуждением, капитан запустил пальцы в волосы Старка, умоляя его продолжать и сделать то, что тот хочет, только бы всё это никогда не прекращалось.       — Мне нужен ты, я хочу… быть для тебя, — прошептал он, выгибаясь под умелыми ласками Тони, обещая себе, что за длинную ночь он вернёт ему эти ласки и постарается сделать так, чтобы и ему было хорошо.       Они сплелись на мгновение в поцелуе, давая то ли разрешение, то ли клятву, что всё обязательно будет хорошо, и, с трудом разорвав эту терпкую муку из желания взять и отдаться, Тони отстранился, дрожащими руками через боль в вывихнутой кисти шаря по телу Стива, оглаживая каждый совершенный, идеальный, без изъяна упругий изгиб под тихие стоны, шумные вздохи и шёпотом сказанные мольбы. Он мучил его собою долго, уверенно и настойчиво, потому что хотел показать, как это ─ быть любимым столь полно.       Старк терзал и ласкал соски губами, сжимал пальцами бёдра, всё интенсивнее потираясь напряжённым членом о промежность Стива, вызывая новые толчки вверх, требовательные и разнузданные, и сил оставалось всё меньше и меньше.       Ладони на лопатках подталкивали его перейти к делу, и сейчас, будучи простреленным жаром во всём теле, словно солью из ружья, Старк лизал его тугой и жаркий вход кончиком языка слишком откровенно для того, чтобы не хотеть большего.       Капитана, кажется, лихорадило с такой силой, что он не мог удержать своё тело под контролем. Это было настолько интимно, что пальцы сминали мягкую ткань простыни, чуть ли не разрывая её на части.       Дышать было почти невозможно из-за того, что жар опалял лёгкие, пересохшие губы жадно ловили воздух, а низкие стоны становились всё громче.       — Я не… не выдержу долго, я… Тони, пожалуйста… мне нужно… больше, — Стивен заёрзал под ним, то ли пытаясь уйти от слишком горячего языка и прикосновений, то ли желая продлить эту пытку ещё на несколько секунд.       Мысли Роджерса путались, всё вокруг полыхало фейерверком из разноцветных искр, но ему хотелось ещё и ещё, чтобы до взрыва, до красного марева перед глазами.       С жадностью приникая губами к маленькой сморщенной дырочке, вылизывая колечко от края до края, сотрясаясь от своей наглости и раскрепощённости Стива, Тони, слыша его шёпот, совсем не хотел прерываться, но если он сейчас не закончит это, то кончит что-то другое.       Через дрожь в руках отстранившись, в последний раз жарко и пошло чмокая, вталкивая внутрь входа свою слюну, Старк отстранился и оглядел Роджерса, молящего всем своим видом о большем. Его покрасневшие щёки, приоткрытые губы, покрытая тонкой плёночкой пота грудь и подрагивающий от прилива крови член ─ всё было для него той ещё виагрой.       Не размениваясь, Тони щедро осыпал внутреннюю сторону его бёдер поцелуями, вдыхая аромат нежной кожи, и скользнул смоченными в смазке пальцами сразу двумя внутрь его отверстия, которое только что дразнил языком, и направил их чуть под углом к набухшему бугорку.       — Ты мой подарок, я с тобой лучше, чем когда-либо был, — прошептал Старк, удерживая Роджерса на месте, несколько раз проезжаясь по простате пальцами, и, не имея больше сил терпеть, сквозь шум чужого дыхания слыша и своё сорванное, толкнулся в него членом, улетая в поднебесье от этого тесного контакта с гладкой и горячей кожей изнутри любимого мальчика.       Стив зашипел и инстинктивно, невольно попытался вывернуться, уйти от проникновения, потому что новые ощущения были для него… Нет, это было не слишком больно, но непривычно и странно, тесно, он потерялся в этих ощущениях, не зная, как расслабиться, не понимая, что нужно делать, как… как всё это происходит не в теории, а вот сейчас, в эту минуту…       — Тони… — капитан распахнул зажмуренные глаза и, поймав взгляд Старка, попытался объяснить ему, что чувствует, но не мог найти слов.       Ему хотелось всего, но в то же время это было так ново, а ещё Роджерс боялся сделать что-то неправильно, сжимаясь ещё сильнее.       Старк едва подавил шипение, потому что головку члена внутри сильно сдавило и, несмотря на густо смазанное отверстие и сам член, это было довольно… неприятно и больно. Он помотал головой, сминая пальцами бёдра Стива, и, нервно сглотнув, пытаясь не сбиться с пути, пригнулся, осторожно, чтобы ненароком не толкнуться глубже раньше, чем нужно.       — Я люблю тебя… люблю всей душой, — отчаянно быстро прошептал он, напрягаясь и медленно протискиваясь внутрь, выбивая из Стива рваный выдох, заставляя его расслабиться. — Это… мы с тобой, и ничего больше.       Именно эти слова подействовали на капитана так, что он смог выдохнуть и отпустить себя, податься навстречу Тони и принять его до конца, сотрясаясь от острой судороги, пронзившей всё тело.       Это было… Стивен даже не мог предположить, как это невероятно — Старк в нём, горячий, пульсирующий, его глаза напротив, затуманенные дымкой желания, но не настолько сильно, чтобы не понимать, что происходит с самим Стивом. Тони был осторожен, и это заставляло сердце Роджерса заходиться в рваном и быстром ритме, а от нежности пополам с возбуждением ломало рёбра.       — Люблю тебя, боже, как я люблю тебя, — прошептал капитан, оглаживая ладонями грудь Старка, пытаясь приподняться, чтобы дотянуться до него губами. — Двигайся, прошу тебя, давай же…       Старк, видя попытку Стива найти его губы, упал на локоть здоровой руки, больной всё ещё придерживая за бедро, и проехался внутрь него со звонким шлепком бёдер о бёдра, так как соскользнул. Шипение сорвалось с его губ, за ним последовал удивительный по силе импульс внутри члена, и радость пополам с наслаждением пробила в самообладании Тони огроменную дыру.       — Ты мой, всё… всё, теперь ты мой, — со всхлипом сказал он, не веря, что они уже полноценные любовники и разделили всё на двоих. — Мой Стив, — выдохнул Старк, жмурясь, касаясь губами его губ, врываясь языком внутрь рта, начиная двигаться сначала на пробу медленно и всё увеличивая темп.       Роджерс почувствовал, как его начинает ощутимо потряхивать, короткие ногти впились в спину Тони, стараясь вжать его в себя ещё сильнее. Больше не было боли ─ только яркие вспышки потрясающего наслаждения, когда упругая головка внутри под нужным углом задевала простату, и это было словно полёт в небесах без крыльев, каждый раз взлетать выше и выше, всё сильнее и быстрее приближаясь к пику.       Стивен кусал губы Тони, издавая то ли стоны, то ли рычание, отчаянно пытаясь потереться до боли возбуждённым членом о его живот, вскидываясь и выгибаясь дугой, оставляя красные следы на спине своего любовника.       Ёрзая так же животом о твёрдый член, стимулируя тело и похоть с возбуждением, подаваясь толчками внутрь мощного тела, Тони был на пределе всех своих сторон клетки, сдерживающих его от эмоциональных выкладок. Но, когда Стив особенно сильно застонал, его понесло. Он шептал о том, как сильно любит, что никому и никогда не отдаст, что будет всегда рядом хранить и беречь, при этом давая всё-всё, что только ему потребуется, и намеренно быстро, выскальзывая и снова толкаясь внутрь, бил по простате, подводя к краю пропасти, готовый вот-вот сорваться вместе с ним. Пульсирующий член уже ныл от трения, смазка пересохла, а шлепки бёдер стали до жути интенсивными и громкими вместе с яркими и протяжными стонами капитана, вовсе не смущающегося того, что сейчас происходило.       И стоило только яйцам поджаться, желанию выбиться из-под контроля и под аккорд низкого рычания Стива кончить внутрь него, как Тони забился в экстазе, чувствуя, как щиплет расцарапанная спина.       — Лучше… лучше, чем жизнь, — прохрипел Старк, толкаясь и толкаясь в отверстие, даруя ещё большее удовольствие.       В этот момент, когда Тони был так глубоко в нём, Стивен, действуя на одних лишь инстинктах, со всей силы прижал его к себе, выгибаясь навстречу, чувствуя, как его накрывает волной мощного оргазма. Такого, какого он никогда не испытывал.       Это и правда было лучше, чем жизнь.       Вдавливая Старка в себя, капитан сотрясался в волнах эйфории, а вокруг него мир взрывался яркими огоньками. Это было так, словно Стив всё это время поднимался вверх, взлетал всё выше, а потом с оглушительной скоростью полетел вниз, где его ждало очень мягкое приземление.       — Это лучше всего — быть твоим, — прошептал он через несколько безумно долгих минут, когда наконец смог говорить, но всё ещё не выпуская Тони из своих объятий. — Твоя рука… ты в порядке? — спохватился Роджерс, в эту же секунду начиная корить себя за то, что под всеми сумасшедшими эмоциями забыл о повреждённой руке Тони.       Расслабленный донельзя Старк лишь приподнял бровь и ухмыльнулся, не в силах на какие-то связные мысли и слова, да так и оставшись внутри Стива, с удовольствием прикрыл глаза. Вот оно, важное и единственное нерушимое, что должно всегда быть у них ─ доверие и ни капли страха в новом, чтобы иметь силы идти дальше, шаг в шаг, держась за руки. Если бы капитан не верил ему, ничего бы не получилось.       Через какой-то неопределённый промежуток времени под частое, а потом более-менее успокоившееся дыхание Стива Тони тоже наконец сумел взять себя под контроль.       — Я ведь боец, а бойцы никогда не сдаются, — осипшим голосом сказал он. — Ты только не исчезай… вспышкой с моего неба, ладно? Ты же мой, Стив.       — Больше никогда, Тони, я обещаю, больше никто из нас не исчезнет, — тихо ответил капитан, касаясь губами его виска. — Я твой. Этого не сможет ничто изменить, сколько бы лет ни прошло, я всегда буду твоим, — руки его бережно гладили плечи и спину Старка там, где он не оставил царапин. — Мы столько пережили, что я больше не смогу тебя отпустить. Только если ты сам этого не захочешь, но даже тогда… всё равно не смогу. Мы вместе, Тони… вне времени, — прошептал Стивен, расслабленно прикрывая глаза.       Тони потянулся за поцелуем, понимая, что, какая бы звезда ни падала с неба, какой бы злодей ни пытался порушить их жизни, кто бы ни отправлялся в другую вселенную, губы Стива и его вкус всегда будут с ним. Вне времени — это больше всего, вне времени — это всегда.       — Я с тобой до конца, Стив.