Вне времени

семнадцатое апреля 2015 года.

      Дни сменялись ночами. Ночи сменялись днями, а они всё искали. Каждую ночь Тони выходил с отапливаемой наводной базы и смотрел на созвездие Большой Медведицы. Более мелкие звёзды стягивались к самой большой, создавая что-то похожее на родителя и ребёнка. Это проще ─ просто прибиться к чему-то сильному и искать защиту, чем бороться самому. Паразитировать, не развиваться и позволять себе забывать о том, что жизнь, как бы ни было, с гибелью других не заканчивается. А Тони был заразой, он пытался прицепиться к кому-то, в его случае к отцу, потому что сил становилось всё меньше и меньше. Терпение подводило его, а сам Старк был в постоянном нервном напряжении, грозясь рано или поздно сэмоционировать большим КАБУМ. Иногда Тони даже тянул пальцы к звёздам, спрашивая совета. Отчаяние ли это или что-то другое? Возможно, он наказывает себя за не слишком правильную прошлую жизнь. Ха. Прошлое, настоящее настоящего, будущее из будущего. Путаница времён без Стива, без того, кто находил включатель и выключатель, кто помогал сдерживать в себе много полезного, не давая растрачивать в пустоту, Стив, его перекладина между чашами весов. Горько, страшно, противно от самого себя. Вот вдруг окажется так, что Роджерс, мальчишка, который вовсе не баловень судьбы, действительно выжил во льдах. Такое не исключается, но верится мало. Тони любил накручивать себя, любил обманываться и сейчас боялся, что попросту обманется, и тогда его душу уже не собрать по крупицам.       Тони вглядывался в тёмный небосвод, способный унести в забытье, и сердце его замирало, потому что он молился то ли Богу, то ли справедливости. Говард был прав, спалось ему плохо, потому что мысли были только об одном: как бы добраться и забраться под толщу льда, чтобы обнаружить Стива. Конечно, после такого вряд ли выживают.       Пообедав, Тони вновь спустился с базы и, оказавшись на заснеженной земле, вздохнул, отпуская с губ облачко тёплого пара.       — Сейчас займёмся четырнадцатой зоной, — сказал он в рацию и, повесив приборчик на груди, пошёл в сторону отца, махающего ему двумя руками.       — Посмотри! Посмотри на это! — крикнул ему старший Старк, шагая навстречу, тыча пальцами в экран поискового планшета, на котором еле заметно была подсвечена одна точка на глубине почти пяти тысяч футов. Она горела не ярко-красным, а желтовато-оранжевым цветом, тепло было, но такое слабое, что одному Богу известно, как поисковый тепловизор смог её засечь. — Ты видишь то же, что и я? Поверить не могу, Тони, ты только посмотри, — обычно сдержанный Говард был необычайно взволнован, с раскрасневшимися щеками и ярким блеском карих глаз.       Глаза Тони расширились от ужаса, немого удивления и волнения, прокравшегося под кожу, заполнившего каждую клеточку тела. Он вырвал планшет у отца и вгляделся в маленькую точку, светящуюся оранжевым. Это могло быть что угодно. Кит, морж, какая-нибудь здоровенная рыбина или, хрен его знает, что ещё, но не Стив. Старк поднял голову и заглянул в тёмные глаза отца.       — Если… это то… о чём мы думаем, стоит позвать доктора, — просипел он, трясущейся рукой пытаясь ухватиться за рацию. — Я… господи, как страшно, — выдохнул Тони, хватаясь наконец за рацию.       — Всё будет хорошо, всё хорошо, — Говард положил руку на его плечо, сам ощущая полное смятение. — Зови Стефана, нужно, наконец, узнать, что там.

***

      Наверняка многие люди сравнивают себя с птицами, когда обретают долгожданное спокойствие. То самое, которое несёт за собой невероятное счастье, ласкающее и согревающее всё тело изнутри и снаружи. Неважно, что заставляет чувствовать тебя способным на всё, главное, что ты ощущаешь себя целиковым, наполненным, и надежда, обретшая грани и позволившая тебе встрепенуться и сбросить с себя пыль, верой стелется в сердце, обхватывая самый крохотный капилляр. Ради такого потрясения стоит хоронить самого себя, старого и больного, испуганного и усталого.       Тони Старк мог бы с уверенностью сказать, что после того, как они обнаружили Стива, замороженного в глыбе льда и погребённого в самолёте под толщей ледников, он обрёл крылья. Тони будто взлетел под облака без помощи своей брони. Хотелось обнять небо, хотелось закричать на весь белый свет, что эта небесная пустота подарила вечной душе важное и нужное, поставила на ровную дорогу, заставляя глядеть только прямо.       Теперь всё будет иначе, потому что рядом. Час за часом рядом. Сколько бы времени они друг друга ни прождали, вселенная дала им ещё один шанс, потому что каждый из них рушил душу, будучи по одиночке, будучи вдали, будучи пустыми оболочками. Как случилось так, что они смогли перевернуть мир и вернуть себя друг другу? Это совершенная и непоколебимая истина ─ Старк ожил. Одного взгляда Тони хватило на то, чтобы понять: его сердце до сих пор с ним. С холодным, спящим, измученным Стивом.       Он живой. Настоящий. Здесь и сейчас, спустя годы и пространства, спустя несколько времён, смешавшихся в одно. Вся его жизнь теперь вновь принадлежала Тони, а жизнь Тони пока ещё принадлежала непроснувшемуся мальчику, сломавшему все барьеры.       Когда они вернулись в Нью-Йорк со своей находкой, когда Капитана Роджерса аккуратно извлекли из барокамеры, поддерживающей в нём жизнь весь этот путь, и устроили в Башне в медотсеке, Старк снова потерял сон. Он смотрел на Стива, который никак не хотел просыпаться, щупал его, поглаживал, целовал и обнимал. Он постоянно сидел с ним и гладил по голове, пропуская светлые прядки волос через пальцы. Два раза в день Тони делал ему питательный коктейль, пуская его через интубационную трубку. Теперь он просто спит, не замёрзший, тёплый, оттаявший, родной и близкий. Самый красивый, самый необычный, вдохновляющий, изменивший всё в Старке. Поработивший и влюбивший в себя. Маленький, хороший мальчик, справившийся с самой смертью. Если бы Тони увидел Эрскина сейчас, он бы целовал его золотые руки, потому что совершить такое мог поистине гений.       Три дня и две ночи Тони высиживал в одомашненной палате, не оставляя Стива одного. Отец приносил сыну завтраки, обеды и ужины, а он всё отказывался, не в силах пихнуть в себя даже кусочек, потому что волнение, охватывающее его с невообразимой силой, крепко держало желудок в тисках. Старк постоянно заставал себя за мыслями, что это идиотский и неправдоподобный сон, но стоило коснуться тёплой руки, провести пальцами от ладони до запястья, острого локтя и плеча и зарыться в волосы, а потом вглядеться в длинные ресницы, как покой вновь возвращался. Только проснись. Проснись. Ради себя, меня и жизни, которая нуждается в тебе, мысленно умолял он, всякий раз касаясь нежной бархатистой кожи.       Эти касания, не прекращающиеся почти ни на минуту, давали Старку повод усомниться в своём психическом здоровье, а потом он понимал, что Стив был для него мёртв едва ли не год. Естественным образом известие о том, что любимый человек жив, сказалось на мозговой деятельности, заставляя Тони образно висеть в воздухе, всячески вздрагивая при каких-либо посторонних звуках, кроме размеренного дыхания.       Ближе к ночи третьего дня Старк с затёкшей рукой и ногой осторожно приподнялся с плеча Стива и скрылся в ванной комнате. Он умыл лицо холодной водой, почистил зубы и вернулся в палату. Взгляд его проехался по красивому расслабленному профилю, по широким плечам, по мерно вздымающейся груди, и глаза его заволокло туманом. Наверное, он готов был отдать свою душу, все свои деньги, всю свою жизнь за один лишь шанс заглянуть в удивительные голубые глаза и попросить прощения за то, что оставил так надолго. Сердце болело, руки подрагивали, и, присев на краешек кровати, взяв ладонь Стива в свои, Тони начал бегло покрывать костяшки пальцев мягкими поцелуями.       — Мой, — шептал он в перерывах между поцелуями и глотками воздуха. Самый-самый. Они не заслужили такого, по крайней мере, Стив. Очнуться на семьдесят лет позже, чем хотелось бы, увидеть за окнами новый мир и чувствовать себя заново родившимся. Но, может быть, Тони сможет сгладить этот угол своим присутствием? — Я обещал найти тебя, и я справился. У меня опускались руки, я не мог дышать, я думал, что ничего не получится… Но ты на том снимке, который я получил от тебя в подарок в сороковых, заставил меня шагнуть ещё дальше. Прости… что так долго. Прости меня, пожалуйста.       Дыхание в груди Тони пережало, когда он прижал тёплую ладонь к своей щеке. Он шумно сглотнул, ощущая, как сердечный ритм нарастает, как всё в теле проникается любовью, вспоминая, осознавая успевшее забыться ощущение этого чувства, когда кровь кипит, а душа поёт, когда ты, словно мальчишка, готов творить разные глупости, лишь бы удивить. Когда ты меняешься не только внутри, но и снаружи, когда эту трансформацию друзья называют «чокнулся» и закатывают глаза. Тони дышал родным запахом, вспоминая и вновь заполняя себя всего. Ни день, так два, ни два, так неделя. Теперь Стив рядом, и он обязательно проснётся.       Капитан просыпался медленно, в голове тягучим сиропом плавали обрывки воспоминаний, холод, ледяная вода, повсюду снег. Он падал, снова падал, только теперь ему почему-то не было так холодно. Глаза открыть ещё не представлялось возможным, Стив не знал, куда приведёт его это падение, быть может, прямо на небеса? Снег. Повсюду снег. И Пегги что-то говорила, говорила, но голос её звучал почти неслышно, где-то там, вдали, будто сквозь вату.       А ещё были обрывки чего-то очень тёплого, светлого, родного. Того, что грело сердце одинокими тёмными ночами, того, что выворачивало душу наизнанку. Кто-то шепчет ему что-то? Нет? Снег. И снова снег и лёд.       Голос Пегги совсем затих, и в памяти всплыли её алые губы, красивая улыбка и глаза, светящееся счастьем при взгляде на Баки. Они оба такие красивые и счастливые. У них всё будет хорошо? Снег, много, очень много снега.       И самое главное, самое важное воспоминание. Его любовь. Его жизнь, его смысл, его сокровище. Его всё.       И несколько секунд до оглушительного столкновения о ледяной покров океана. Мысли все только об одном человеке, только о нём одном. И в момент удара, прощаясь со всем навеки, тихий и хриплый надломленный выдох:       — Тони…       Старк подавился воздухом, втягивая его с запахом ладони Стива. В первую секунду он подумал, что это его распалённый разум играет с ним злую шутку, но, когда приподнял голову и увидел часто вздымающуюся грудь своего мальчика, сердце забилось неистово быстро. Тони подался вперёд, прикладывая дрожащие ладони к гладким щекам Роджерса, стараясь не наваливаться на него, чтобы не навредить и не испугать, и коротко выдохнул. Неужели? Неужели?! Неужели это правда? Господи. Пожалуйста, да, давай, просыпайся, не бойся, всё, теперь всё кончилось, теперь всё будет хорошо.       — Я здесь… здесь, мой мальчик, — зашептал он, вглядываясь в подрагивающие длинные ресницы. — Я здесь, с тобой, я… мы… теперь… Стив, это я… Тони.       — Ты… тоже умер, да? — донёсся до него едва слышный вопрос. Капитан видел что-то светлое впереди, что-то очень нужное, родное, но всё ещё не знал, стоит ли ему открыть глаза и увидеть этот Рай. Тот Рай, где рядом Тони.       Старк испуганно моргнул несколько раз, потом подполз ещё ближе и, устроившись рядом со Стивом на коленях так, чтобы не свалиться с кровати, потёр его щёки. Он ласкал большими пальцами крылья носа, губы и был в какой-то прострации.       — Нет… нет, вовсе нет, я жив, и ты… жив, — ответил Тони полушёпотом, пригибаясь ниже и вдыхая запах его щёк. — Мы оба живые, мы здесь, сейчас, ты слышишь?       Стивен слышал этот голос и шёл на свет. Этот голос и был светом, был всем, чего он мог только желать. Если это сон, то он не хочет просыпаться. Если это мираж, видение, то пусть оно длится дольше, никогда не заканчивается.       Внезапно капитан ощутил свои ноги и руки. Пальцы пошевелились, сминая край одеяла. Тепло. Мягко. Голос. Так всегда, когда умираешь, падая в ледяной океан? Ладонь чуть сдвинулась, голова наклонилась на звук тихого голоса. Веки открылись.       Всё ещё расфокусированный взгляд начал метаться туда-сюда, не понимая, что происходит. Где он? Тони? Он спит? Он жив? Ему всё это приснилось? Но голос отказывался повиноваться, и Роджерса охватил приступ паники, мгновенно отразившийся на его лице.       Глаза Тони расширились, когда он приметил испуг на лице мальчишки. Его сердце вколачивалось в рёбра и вышибало из лёгких воздух, а он слышал, слышал, как стучит сердце Стива, и совершенно точно не знал, что делать. Взгляд его метнулся от голубых, сейчас же синих, больших и красивых глаз к плечам Роджерса, и Старк опустил ладони на них, крепко сжимая, но не ограничивая свободу действий. Он здесь, он тут, испугался, конечно, он же сказал, что умер, что они оба умерли, так и должно быть, да. Он испугался.       — Стив! Стив, малыш, это я, я живой, и ты… ты живой, Стив, — чуть громче и настойчивее повторил Тони, вновь заглядывая ему в глаза, падая куда-то в самую глубь зрачка, потому что удержаться на месте нереально. — Стив… Мальчик мой, прости. Прости за всё это, прости, — снова сорвался на шёпот, начиная беспорядочно скользить ладонями по плечам и шее, пытаясь отрезвить и успокоить. Он не знал, как себя вести, а вызвать кого-то и мысли не было.       — Тони? Тони, как?.. Ты здесь? Тебя же… не было, ты вернулся, да? — прошептал капитан, поднимая руку, касаясь ладонью его лица, будто боясь поверить, что всё это происходит на самом деле. Этот страх парализовал мысли, не давая нормально воспринимать происходящее, потому что если всё это неправда, если всё это лишь игры затуманенного воображения, то как же больно будет потом.       — Стив, — выдохнул Старк, прижимаясь щекой к его ладони. Он смотрел ему в глаза, видел в них страх, боль, разочарование и надежду и думал о том, что, наверное, Стив был таким, прежде чем упасть на дно в самолёте Шмидта. Сама мысль отозвалась болью, и пальцы рук скрутило в мелкой судороге. — Стив, это настоящее, только… просыпайся… скорее просыпайся, — попросил он с мольбой в голосе, ласкаясь об его ладонь, как оголодавший без еды и без воды, как забывший свет солнца и лёгкий морской бриз. — Я тут, и ты тут, мы просто… мы оба здесь, да, я не… и ты не… мы рядом, но не в сороковых. Вдохни, сделай глубокий вдох. Не бойся… я не исчезну, и ты тоже. Тоже не исчезнешь.       Роджерсу понадобилось ещё несколько минут, чтобы окончательно вынырнуть из измерения сна, из липких мыслей, как паутина опутывающих его сознание. Не в сороковых? Тогда где? В будущем? Это не укладывалось в его голове, но отчаянно хотелось понять. А ещё Тони, живой и рядом, он говорит, он дышит, он здесь. И это всё, что нужно Стиву, всё, чего он желал.       — Как? — и в этом единственном слове сквозила тысяча вопросов. Как он выжил? Как оказался здесь, где бы это «здесь» ни находилось? Как Тони оказался рядом? Ведь между ними пропасть в долгие года. Капитан приподнялся на постели, принимая полусидячее положение, чтобы сконцентрироваться на происходящем, так как он всё ещё не мог нормально ориентироваться в пространстве.       Тони отодвинулся от него, позволяя усесться удобнее, и нажал на кнопку, приподнимая кровать. Он смотрел на Стива и не мог найти подходящие слова, потому что в голове набатом стучало «люблю». Это так странно: увидеть человека, который, как ты думал, умер. Кому скажи, не поверит. Семьдесят лет спустя живые оба, оба в своих телах, и оба помнят всё, что нужно помнить. Сердце его билось шально и быстро, пока он старался подобрать слова.       — Мы… Когда я исчез, моё нахождение в сороковых и возвращение в настоящее изменило будущее отца и многих других. В моём настоящем… я, оказывается… должен был спасти тебя от гибели, и в его настоящем, ведь время сплелось и всё… всё это очень сложно… Я два раза пытался, Стив, и у меня… у меня не получилось, — он потупил взгляд на свои руки, нервно сжимающие покрывало, и проморгался. — И ты… Я нашёл тебя здесь, через… через семьдесят лет. Сейчас… две тысячи пятнадцатый.       — Две тысячи… пятнадцатый? — неверяще повторил Роджерс, широко распахивая глаза. Не может быть. Невероятно! — Получается, я… всё же умер, да? На целых семьдесят лет? Когда самолёт разбился, я точно помню… свои последние минуты, — он болезненно поморщился и поёжился от фантомного холода.       Старк поднял на Стива взгляд и грустно вздохнул. Сердце ёкнуло, а в горле всё сдавило чувством вины. Он мог бы спасти его раньше, Стив мог бы прожить семьдесят лет. Он мог бы… полюбить кого-то, мог бы завести семью, мог бы стать ещё более великим человеком, а он… он…       — Прости, — выдавил из себя Тони, не отрываясь от его глаз. — Прости… Я не справился, не смог, потому что… ты упёртый и такой мальчишка, но я ведь… старался, хоть и не знал! Это всё… Локи, он заставил меня забыть, зачем я появился в сороковых, а я ведь… отправлялся туда с одной лишь целью ─ спасти Капитана Америка, а вышло это… что ты… вот так.       Стивен не понял и половины из того, что сказал Тони, но от вида его печальных глаз всё внутри скрутило, и снова вернулся холод. Не теряя больше ни секунды из дарованного им времени, он подался вперёд и, обхватив руками человека, без которого не мог и не хотел жить, крепко прижал к себе. Тони, его Тони. Его сила, поддержка, опора. Невероятный и неповторимый мужчина, единственный. Единственный и родной.       — Ты нашёл меня. Ты нашёл, — прошептал Стив, лихорадочно скользя ладонями по его спине и плечам. — Я думал… что больше никогда тебя не увижу. Я не хотел ничего без тебя. Ничего. Я терял время, которое мог бы быть с тобой, — слова были обрывочными и прерывались на необходимые глотки воздуха и хриплые выдохи. — А когда я узнал, что ты исчез… Всё потеряло смысл. Теперь ты здесь, а я всё ещё не верю, что это происходит на самом деле.       Старк обнимал Стива в ответ, порывисто скользя ладонями по его талии и плечам, пытаясь втереться в него, проникнуться, наполниться. Кожу будто покалывало, а воздух в лёгких плавился. Сердце. Сердце билось неистово быстро и, кажется, готово было выпрыгнуть из груди. Тони ещё никогда не думал, что может быть вот так. Больно, страшно и одновременно счастливо. Стив здесь, он рядом, и больше они не расстанутся, ведь они оба хотят любви, и оба зависят от неё.       — Стив… — выдохнул Тони, наслаждаясь теплом родного тела, запахом и незатейливыми ласками, самыми потрясающими из всех. — Это… это всё позади, мы справимся дальше вместе, — пообещал он, уткнувшись носом в изгиб плеча и шеи Роджерса, не находя себя нигде во вселенной, только с ним.       — Что угодно. Что угодно, если ты будешь рядом, — ответил капитан, вдыхая запах волос Старка. Такой родной, близкий. Неужели всё это реально? Неужели возможно? — Значит, я в будущем, — озвучил он свои мысли. — И я пролежал в океане много лет. Наверное, всё изменилось, да? Кажется, мне нужно будет многое узнать, но… это подождёт. Я хочу, чтобы ты сейчас был со мной. Слишком долго думал, что больше тебя не увижу, слишком сильно тосковал. Как… ты? У тебя всё хорошо? — Стивен погладил Тони по волосам, смотря на него с неиссякаемой нежностью во взгляде.       Старк готов был показать Стиву всё, совершенно всё, но не расставаться. Это проказа или что-то похуже? Он мотнул головой, возвращаясь в реальность из какого-то сладкого плена, растекающегося по конечностям, и заглянул в красивые глаза мальчишки. Тони не смог удержать улыбку. Счастливую, широкую, да и плевать уже на то, что было, он ожил.       — Я… я в порядке, теперь всё хорошо, теперь… ты со мной, — покивал он, прощупывая бока капитана, радуясь теплу, как ребёнок. — А время… да, всё другое, но… я покажу и научу, и я тебя не оставлю, больше не оставлю, ты ведь веришь? А ещё… я немного другой, две мои жизни соединились и… — Тони пожал плечами, прищуривая глаза.       — Мне о стольком хочется спросить тебя, о стольком поговорить, — тихо сказал Роджерс, отвечая ему тёплой улыбкой. — Я… мы можем… — он заворочался, ища способ лечь так, чтобы рядом уместился Тони. Стиву хотелось скорее прижаться всем телом к любимому и такому необходимому человеку, обнять, опутать собой или даже, скорее, быть опутанным его руками, прижаться, ощутить силу, которую он всегда ощущал только рядом со Старком. Эта сила и властность не подчиняла, она направляла, давала успокоение и дарила поддержку.       Старк тихо рассмеялся, морщинки-лучики побежали от его глаз, и он сразу стал моложе. Уставший и измотанный, он чувствовал невероятный прилив сил из-за того, что всё разрешилось таким чудесным образом. Он больше не будет хандрить, и жизнь наладится. Всё будет хорошо. Тони обвил шею Стива руками и, повалившись на него, уложил себя и его на кровать, крепко обнимая. Он несколько раз быстро поцеловал мальчика в щёку, коснулся губами кончика носа и, приподняв голову, заглянул в светящиеся радостью глаза.       — Ты покраснел, — заметив румянец, воскликнул он, не переставая улыбаться. — Стив? Стив… — неожиданно для самого себя, глаза Тони наполнились влагой. — Я люблю тебя, — выдохнул он, крепче обнимая Роджерса, и отвёл взгляд в сторону, вновь прижавшись губами к щеке. — Люблю очень, и я не хочу… молчать.       — Тони, я… — капитан замер всего лишь на пару мгновений, потому что слышать эти слова, чувствовать рядом, скользить ладонями по горячей груди было невыносимо хорошо. Он ждал этого. Ждал так долго. — Люблю тебя. Люблю, — прошептал Роджерс, поддевая пальцем его подбородок, заглядывая в глаза, всё ещё краснея. — Поэтому не смог жить без тебя. Это… это не было попыткой самоубийства, но я не жалел себя, зная, что тебя рядом нет. И по какой-то невероятной роковой случайности сейчас мы оба здесь. И теперь я ни за что тебя не отпущу, слышишь? Ни за что, — он придвинулся ближе к Старку и накрыл его губы своими, прикрывая глаза.       Прижавшись к губам в целомудренном и неловком поцелуе, Тони забыл, как дышать. Его тело наполнилось с головы до пят ощущением «так охрененно просто не бывает», и он, подтверждая это ощущение и доводя себя до полёта на сотые небеса, проник языком в рот Стива, мягко и нежно лаская его язык. От чувства своей нужности, взаимности его расщепило на атомы, и это было так невероятно — снова быть вместе, что хотелось рассказать об этом всему миру.       — Ты ведь моя Лолита, — насмешливо фыркнул Тони, даря поцелуй уголку его рта. — Книжка ждёт тебя, малыш.       — Ты так часто повторяешь это, что мне обязательно нужно прочесть, — улыбнулся капитан, не переставая касаться его губ своими губами, оставляя влажные следы на щеках и там, куда только мог дотянуться. Больше нет стеснения, есть только сводящая с ума необходимость касаться, ласкать и ощущать себя и Тони живыми. — И ещё много-много книжек, чтобы наверстать упущенное. Но не раньше, чем перестану постоянно хотеть трогать тебя, — яркий блеск хитрых глаз.       Старк почувствовал, как медленно краснеет. Это было по меньшей мере странно и необычно для того, каким он себя помнил, но, судя по всему, новый настоящий Тони, слипшийся с его прошлым настоящим Тони, сделает ему ещё парочку сюрпризов. Подаваясь чужим тёплым касаниям и ласкам, Старк думал, что у них всё будет так, как должно быть, — правильно, и неважно, какое время будет, неважно, какая страна, состояние мира, у них теперь, когда они получили второй шанс, всё будет хорошо.       Говард нажал на кнопку отключения камеры в палате и повернулся к Стефану. Его лицо украшала тёплая и искренняя улыбка, а в глазах таились черти.       — Чувствуешь себя купидоном? — усмехнулся он.       — А ты разве нет? — развёл руками Стрэндж. — Пойдём пообедаем, заодно и захватим обед для них. Капитан наверняка очень голоден.       — Спасибо тебе… за это, ты изменил наши жизни к лучшему, — поблагодарил Говард, пожимая ладонь друга.       — Больше не проси, — подмигнул Стефан, лукаво дёргая уголком рта.