Псы Господни

В комнате не было окон. В ней не было ничего, кроме привинченного к полу табурета да стоящей в углу конторки. Над тяжёлой металлической дверью, как приговор: «Imperitia pro culpa habetur»*. Сидящий на табурете мужчина в перепачканной спецовке испуганно вертел головой, выискивая жуткие орудия пыток, которые он ожидал тут увидеть. Неспроста же подвалы Отдела считались местом, попасть в которое было едва ли не хуже смерти. Бесшумно открылась дверь, и в комнату вошли двое. Хмурый референт неопределенного возраста и невысокая светловолосая женщина болезненного вида, судя по форме, пребывающая в полном чине инквизитора. Референт прошёл к конторке и активировал встроенное в неё записывающее устройство. Инквизитор же, заложив руки за спину, встала напротив прекратившего ёрзать на неудобном табурете и испуганно вжавшего голову в плечи человека. — Итак, приступим, — у женщины оказался низкий, прокуренный голос, — допрос ведёт инквизитор Анна Майер. Допрашивается свидетель по делу номер девятьсот тридцать дробь тридцать семь Отто Фольц. Бригадир девятой ремонтно-строительной бригады. Итак, почему вами были нарушены должностные инструкции? — Не понимаю, о чем вы? — мужчина попытался изобразить возмущение, испугано глядя то на инквизитора, то на застывшего у конторки референта. — Я ничего не нарушал! — Вы уверены? Напомните-ка нам, какова процедура подготовки ветхих зданий к сносу? — Ну мы, это, запускаем дронов, а они проверяют здание на наличие людей и живности всякой и, если ничего не нашли, ставят заряды. Когда последний прилетит, тогда и это, ну, взрываем, — строитель нервничал, сбиваясь и путая слова. — Правильно. А как дрон определяет присутствие в здании живых организмов? — Так в него, это, тепловизор и камера встроены. — Температура разлагающегося трупа равна температуре окружающей среды, а камера реагирует только на движение. Или мы чего-то не знаем? — инквизитор прищурилась, пристально глядя на допрашиваемого. — В старых фабричных цехах порой остаётся техника, инструменты или материалы. Их можно неплохо продать, — человек хотел было возмутиться, отказаться отвечать и потребовать адвоката, но, к своему ужасу, понял, что не может. Запертое волей инквизитора, его сознание билось в панике, в то время как бригадир рассказывал об отлаженной схеме, вот уже несколько десятков лет приносившей его бригаде весьма ощутимый доход. Про найденное тело он тоже рассказал, причем в таких подробностях, о которых, казалось, уже и не помнил. — Допрос окончен. Составьте постановление о передаче по подследственности в службу безопасности, — инквизитор развернулась на каблуках и быстрым шагом покинула комнату, где свалившийся с табурета мужчина скулил и плакал от пережитого ужаса. Пахло ладаном и чем-то химически-сладким. Служба давно закончилась, и теперь главный зал собора освещали лишь масляные лампады в нишах да подсветка, вмонтированная в основание статуи Безликого. Высеченная из белого мрамора исполинская фигура в длинных одеждах левой рукой прижимала к груди книгу с заветами, а правой благословляла паству. Лицо статуи скрывал капюшон. Догмы учили, что Бог каждому является в разном облике, тем самым проверяя человека на праведность, однако наиболее смелые теологи утверждали, что культ Безликого произошёл от объединения трёх изначальных земных религий как закономерный итог глобализации и политики «плавильного котла», преобладавшей на Земле двадцать второго — двадцать третьего веков. Родоначальник этой теории был объявлен ересиархом, а его последователей до сих пор вылавливала и сжигала Инквизиция, так что особой популярности версия не получила. Церковь Безликого провозгласила человека доминирующей формой жизни во Вселенной, определив иные расы как неудачные попытки Творца создать идеальное существо, а посему, ксеносы, как Церковь окрестила инопланетян, должны были либо служить человеку, либо уничтожаться. Под этой доктриной тысячелетия назад начался Первый имперский крестовый поход, положивший начало Империи и Новому Времени. И именно Церковь возродила Инквизицию. Впервые вступив в контакт с ксеносом, человек понял всю свою неполноценность. Для каждой из встречаемых им рас колдовство было чем-то естественным и неотъемлемым, но для него абсолютно недоступным. Люди оказались единственным видом, не способным к магии в принципе. Именно тогда началось Изменение — долгая и упорная работа, затянувшаяся на несколько сотен лет. Лучшие умы Империи бились над проблемой, благо начавшаяся война обеспечивала бесперебойное получение свежего материала. И им удалось. Человек разложил магию на атомы, расшифровав ДНК ксеносов. А изучив, пустил её на благо Империи. Искусственно созданные и выращенные бойцы с переписанным генокодом, ставшие главным оружием в затянувшейся войне, после её окончания были поставлены надзирать за подчинёнными расами, а впоследствии и за людьми. Так, в стенах лабораторий с благословения Церкви и возродилась Святая Инквизиция. Анна сидела на длинной скамье напротив алтаря, задумчиво разглядывая исполинскую статую. Тишина и покой собора располагали к размышлению. Едва начавшись, расследование зашло в тупик. Допрос строителей, по сути, ничего не дал. Зацепок не было. Кто-то очень хотел, чтобы тело не нашли, и, если бы не жадность бригадира, так бы и случилось. Да и этот непонятный обряд. Альвы к подобной магии были неспособны по своей природе, да и ограничители им бы не дали. Люди? Невозможно. Изменённые несли пожизненную службу в Инквизиции, а просачивающиеся порой на черный рынок технологии оседали в кругах аристократии, но были слишком примитивны. Цель убийства тоже оставалась загадкой. Жертвоприношение и восстановленные криминалистами руны явно указывали на темный ритуал, вот только кому он посвящался — было совершенно непонятно. Вот уже вторую неделю её архивариусы впустую копались в пожелтевших от времени, рассыпающихся томах и бесконечных информационных базах. Расследование встало. Жертва оказалась скромной молодой медсестрой из местной больницы. Несколько подруг, несколько завистниц и несложившаяся личная жизнь. Бессилие раздражало. Из последних сил борясь с желанием закурить, Анна закрыла глаза. Обычно тишина и полумрак собора помогали собраться с мыслями. — Давно сидишь? — коротко, по-военному стриженный темноволосый мужчина сел рядом. Задумавшись, Анна не слышала, как он подошёл. — Не очень. Только не говори, что опять что-то случилось, — тяжело вздохнув, инквизитор облокотилась на спинку скамьи, невидящим взглядом уставившись в расписанный потолок. Командир ликвидационной бригады Гай Гера был другом, в присутствии которого можно было отойти от протокола и побыть собой. — Случилось. Труп на ферме-плантации номер четыре. Ночная смена нашла в техническом помещении над сушильной камерой. Похоже, опять ритуальное убийство. Колонна автомобилей летела по ночной трассе. Анна курила, неотрывно глядя в окно на однотипные серые корпуса складов и ремонтных мастерских. До фермы было ещё несколько часов пути, а унылый индустриальный пейзаж тянулся на десятки километров. Х34-52, как и сотни подобных ей планет, существовали лишь как исполинские фермы, заводы, верфи и рудники. А значит, об их красоте никто особо не заботился. Величественные храмы и города альвов были разрушены тысячелетия назад, людей же интересовала исключительно функциональность. Наконец приземистые склады кончились, уступив место полям. Сезон жатвы был в самом разгаре, и огромные комбайны круглосуточно неспешно ползали, собирая урожай. Колонна свернула на просёлочную дорогу и, промчавшись мимо громыхающего и чадящего гиганта, остановилась. Ферма, к которой они подъехали, представляла собой группу невысоких длинных зданий. Установленные на крышах прожекторы ярко освещали двор, заставленный сельхозинвентарём. Старший смены с несколькими рабочими испугано топтались у массивных железных дверей, ведущих внутрь комплекса. Все они были альвами. Эти ксеносы оказались прирожденными фермерами и животноводами, интуитивно чувствуя и понимая любое живое существо. Хроники гласили, что на своих планетах они жили в полной гармонии с природой. Покорив их, человек так и не нашел объяснения этим способностям, однако альвов пожизненно приписали к некогда их родным мирам, ставшим источником продовольствия для Империи. Выйдя из машины, инквизитор закашлялась. В воздухе стоял густой запах каких-то трав, химикатов и выхлопных газов. Где-то совсем рядом ревел невидимый из-за стен фермы комбайн. — Четыреста сорок седьмой. Старший ночной смены, — высокое тонкокостное существо вытянулось по стойке смирно. Его вполне можно было принять за человека, если бы не лишенные зрачков белёсые глаза, узкий, вытянутый череп и пепельно-серая кожа. Как и прочим представителям служивших Империи рас, имена альвам не полагались. Только номер и должность. Практически всегда пожизненные. — Покажи, что видел! — Анна грубо вторглась в сознание альва. Проводить допрос не было ни сил, ни желания. Хлынувшие образы оказались спутанными и мутными, всё-таки ксенос слишком боялся. Однако изуродованный труп видно было четко. Инквизитор прошла весь путь старшего смены, от серой каморки технического помещения до освещенного прожекторами двора. И опять зацепиться было абсолютно не за что. — Свободен, — закурив, женщина зашла в корпус, где её экспертная группа уже изучала тело. Внутри здания сновали бойцы ликвидационной бригады, сгоняя перепуганных альвов во двор. В опустевших упаковочных цехах ревели сирены, предупреждая о внеплановой остановке линий. Анна болезненно поморщилась и, отшвырнув окурок, потянулась за новой сигаретой. Здесь было много, слишком много страха. Это сбивало, раздражало, мешало работать. — Ты как? — Гай недовольно глянул на новую сигарету, но промолчал. — Нормально, — инквизитор зло бросила едва начатую сигарету на пол, раздавив носком сапога, — пошли наверх. Хочу побыстрей закончить с этим. В техническом помещении было жарко и невыносимо воняло. Дане вился вокруг тела, скороговоркой надиктовывая свои наблюдения. — А, Леди-Инквизитор, — эксперт остановил запись, свернув небольшой голографический экран органайзера, надетого на его руку. Тонкий черный браслет, пару раз мигнув индикаторами, погас, извещая о переходе в режим ожидания. — Что-нибудь нашли? — Анна брезгливо скривилась, глядя на раздутый, оплывший труп мужчины неопределенного возраста. — Сложно сказать, как вы видите, тело в очень плохом состоянии. Убийца, по всей видимости, сломал систему вентиляции, а здешний влажный климат и жара абсолютно не способствуют сохранению органики. Он здесь дня три-четыре. Однако кое-что могу сказать уже сейчас. Как и прошлый раз, налицо следы проведения какого-то ритуала. На теле несколько глубоких резаных ран, плюс опять изъята часть органов. Кроме того, посмотрите на это, — Дане поднял руку, указывая на потолок. На сером бетоне белым мелом была начерчена странная конструкция из ломаных геометрических фигур и рун альвов. — Руны те же, что и в прошлый раз. Способ нанесения тоже совпадает. Вы всё ещё считаете, что альвы тут не при чем? — мужчина поправил сползшие очки и с упреком посмотрел на инквизитора. — Пока не знаю. Слишком мало фактов. Гера, мне нужны записи камер наблюдения за неделю и полный список работников, имеющих допуск к техническим помещениями. — Так точно, разрешите идти, — отдав честь, Гай покинул комнату. — Всем отойти! — Анна сняла тонкую кожаную перчатку и тяжелый стальной перстень с гербом Инквизиции — ещё одно подтверждение её полномочий. Глубоко вдохнув, она опустилась рядом с телом на колени и положила руку на расползающуюся, склизкую массу. Закрыв глаза, мысленно потянулась к тому, что ещё неделю назад было человеком. Стоявшая перед глазами чернота расцвела яркими красками. Красным полыхал внутренний двор, куда раздраженные солдаты согнали перепуганных альвов, синим — спокойный Дане, с интересом наблюдающий за ритуалом, оранжевым — взволнованные ассистенты, ещё не привыкшие видеть инквизитора за работой. Труп стал грязно-бурым пятном, полностью утратившим какое-либо сходство с человеком. Анна потянулась к нему, усилием воли отгоняя грязную муть. Где-то там ещё жива была личность убитого. А значит, и его память. В сознании начали всплывать смутные образы, ускользающие при попытке их рассмотреть: всё-таки с момента смерти прошло много времени. Анна чувствовала, как от перенапряжения начинает болеть голова, но продолжала упорно пробиваться вперед. Бурое пятно поползло, теряя форму, развеиваясь. Тело распадалось, фантом растворялся в небытие. Закричав от боли, женщина из последних сил ухватилась за исчезающие обрывки воспоминаний. Реальность вернулась внезапно. Задыхаясь и кашляя, инквизитор лежала рядом с горкой черного пепла, повторяющего контуры человеческого тела. На руке вздулись волдыри ожогов, из носа текла кровь, но Анне впервые за долгое время хотелось улыбаться. Отмахнувшись от подбежавшего Дане, она села на пол, облокотилась о стену и, вытащив здоровой рукой портсигар, закурила. — Вы были правы, Карл. Альвы оказались способны к темной магии.