Псы Господни

В наспех разбитом на первом этаже комендатуры штабе царил полный хаос. Белый как полотно префект сидел в дальнем углу и трясущимися руками комкал какой-то рапорт, измятый до нечитаемого состояния. Старший следователь, связавшись с кем-то из свиты Лорда-Инквизитора сектора, пытался получить инструкции. Хмурый Гера просматривал отчеты бойцов, зачищавших гетто совместно с силами службы безопасности. Большинство собравшихся всё ещё пребывало в шоке. Тяжелая металлическая дверь беззвучно отъехала в сторону, и в переполненный зал влетел старший дознаватель. Быстрым, нервным шагом он пересёк помещение, остановился у массивного стола в углу и постучал костяшкой пальца по затянутой сукном столешнице, тем самым привлекая внимание поглощенного отчетами Гера. Едва взглянув на подошедшего, ликвидатор раздраженно отшвырнул планшет. — Говори! — голос Гера звенел от злости. — Задержанный умер во время допроса, — старший дознаватель виновато опустил голову, — такое иногда бывает. — Какого ты вообще к нему полез? — одним быстрым движением Гай схватил дознавателя за лацкан кителя и притянул к столу. — Ты успел его прочитать? — мужчина пристально смотрел на побледневшего дознавателя. Не рассчитав силы, парень убил единственного свидетеля, способного рассказать, кому мешала инквизитор. В заговор ксеносов Гера уже не верил, слишком чётко, организованно и спланированно действовали убийцы. Да и оружие альвы сами достать не смогли бы. Излишне самонадеянный дознаватель воспользовался суматохой и самовольно решил провести допрос столь ценного заключённого. — Нет, — парень испуганно замотал головой. — Идиот! — ликвидатор с силой оттолкнул дознавателя, и тот, не устояв на ногах, повалился на пол. — Выслужиться захотел? Ты хоть понимаешь, что натворил? Выскочив из-за стола Гай метнулся к упавшему и без особых усилий снова поставил его на ноги, ухватив за китель. Собравшиеся в зале люди притихли, с интересом следя за разворачивающимся конфликтом. — Я, а я думал, — дознаватель осёкся. Только сейчас до него дошло, что именно он сделал. — Заткнись, Вебер. Замолчи, или, богом клянусь… — Отставить! — хриплый, прокуренный голос оборвал ликвидатора. Вошедшая в штаб Майер промокла насквозь. Тяжелые ботинки оставляли грязные следы. Мокрые волосы спутались и прилипли к лицу. В зале повисло молчание. Люди в изумлении и шоке смотрели на воскресшего инквизитора. — Старший дознаватель Яков Вебер, — в голосе Анны звучала сталь, — вы обвиняетесь в покушении на убийство. Арестовать! Старший дознаватель закашлялся, пытаясь открыть глаза. Левый открылся сразу, правый, заплывший от удара, отозвался болью и остался незрячим. В голове шумело, пол норовил уйти из-под ног, и, если бы не наручники, удерживающие его на металлическом кресле с высокой спинкой и подлокотниками, Яков непременно бы свалился. Во рту стоял противный, соленый привкус крови, а передние зубы шатались, стоило прикоснуться к ним кончиком языка. Каждый вздох отдавал режущей болью в ребрах. Измученное тело требовало отдыха, однако особая допросная камера отдела никак этому не способствовала. Не раз присутствовав на допросах наиболее одиозных еретиков, Яков сразу же узнал её. Вот только на железное кресло он привык смотреть с другой стороны. Стараясь забыться, Вебер впал в оцепенение, из которого его вывел писк открывающейся двери и звук шагов. При виде командира ликвидационной бригады дознаватель невольно вздрогнул и попытался вжаться в кресло. Гера избил его несколько часов назад, и вновь попасть под тяжелую руку ликвидатора ему не хотелось. Вслед за мужчиной вошла инквизитор. Осмотрев пленника, недовольно цокнула языком и покачала головой, однако промолчала. — За что, Леди-Инквизитор? Я имел полное право на допрос того альва, я не думал… прошу, не надо больше, — Яков жалобно запричитал, умоляюще глядя на вошедших. — А тебе самому не надоел этот цирк? — Анна устало вздохнула и облокотилась о стену. — Сам расскажешь, или опять оставить вас с Гаем? В прошлый раз он действовал по своей инициативе. — Нет! Не надо! Я не понимаю! — Вебер дернулся было вперёд, но наручники удержали его. — Да всё ты понимаешь, — женщина нахмурилась, — кому докладывал о моей смерти? — Я никогда… — Что ж, тогда я заставлю тебя говорить, — инквизитор сунула руку во внутренний карман кителя и достала маленький шприц с мутной черной жидкостью. — Надеюсь, ты помнишь, что это? — шприц застыл на уровне глаз дознавателя. — У вас нет права! Нет разрешения на препараты! Санкцио экстерминэ не подписана! — побледневший Яков заёрзал на кресле. — Да, — Анна отошла от пленника, — ты прав. Но препарат не для тебя, — протянув шприц Гаю, женщина принялась не спеша расстегивать китель. — В основе состава лежит нигредо и вытяжки из нескольких местных трав. Альвы называли это голосом богов. Полное освобождение разума, — скинув китель, инквизитор швырнула его на пол. Вебер остекленевшими от ужаса глазами следил за каждым её движением. — Ты всё мне расскажешь, Яков, всё, — закатав рукав темно-серой рубашки, Анна жгутом перетянула выше локтя тонкую бледную руку, — последний раз предлагаю сделать это добровольно. — Вы не имеете права! — голос сорвался на испуганный крик. — Я имею право на всё. Гера, если он вернётся первым — убей, — Майер взяла у ликвидатора шприц, зубами стянула колпачок и ввела препарат. Ничего не произошло. Сняв жгут, Анна кинула его к кителю и теперь стояла посреди камеры, пристально глядя на задержанного. Вдруг глаза женщины закатились, она запрокинула голову, пошатнулась и, теряя равновесие, повалилась на спину. Подскочивший Гай бережно придержал её за плечи, помогая устоять. Анна тяжело, хрипло задышала и резко открыла глаза, из голубых превратившиеся в черные. Расширившиеся зрачки занимали всю радужку. Скинув с плеча руку Гая, инквизитор неверным шагом побрела к креслу с пленником. Шатаясь и припадая на правую ногу, она добралась до Вебера. Дознаватель вжался в спинку, изо всех сил стараясь отдалиться от инквизитора. Наклонив голову набок, Анна протянула трясущуюся руку и схватила Якова за волосы, оттягивая его голову назад и заставляя смотреть прямо в глаза. Комната исчезла. Они стояли на бесконечной равнине, покрытой серым пеплом. Исчезли наручники и следы побоев. Яков выпрямился и горделиво расправил плечи. Робость и страх пропали, уступив место уверенности и спокойствию. — Ты всё-таки догадалась, — заложив руки за спину, мужчина медленно пошёл вдоль мутной стены, отделявшей его от инквизитора. Не обращая внимание на дознавателя, Анна надавила на преграду, однако та лишь прогнулась под её ладонями. — Тебе не пройти, — он остановился и с явным интересом наблюдал за женщиной, — ты не сможешь сломать блок. Анна продолжала давить, пытаясь найти слабину в его защите и не отвлекаясь на слова, способные нарушить концентрацию. — Ты попадешь под трибунал, Майер. Как и твой Гай. За самоуправство и превышение полномочий. Тебя разжалуют и сгноят черной работой или сожгут за подстрекательство к мятежу. Я ещё не решил, какие буду давать показания. Хотя, пожалуй, выберу мятеж. Неуравновешенная, сидящая на препаратах личность. Ты идеально подойдешь, Майер, — Яков говорил уверенным, насмешливым тоном. Ментальная защита ограждала его от разъяренного инквизитора. — Хватит злиться, Анна. Признай, что проиграла, и пошли обратно. Убери ликвидатора и не лезь в мои дела. Если будешь молчать и хорошо себя вести, я, так и быть, напишу лишь о самоуправстве. Извини, но в этом секторе тебе делать нечего. Ну что, договорились? — Вебер, ехидно улыбнулся, глядя на инквизитора, пытающегося пробиться через стену. — Ну же, Майер. Это уже становится скучно. Я всегда был лучшего мнения о твоих умственных способностях, так не разочаровывай меня теперь. Подумай хотя бы о Гае. Пойдёт ли он искупать грехи в Чёрный корпус или будет гореть рядом с тобой. Мне казалось, что он тебе небезразличен, — Яков снова усмехнулся. С перекошенным от злости лицом Анна отошла от стены. — Ну вот, а ты, оказывается, можешь думать. Выводи меня отсюда. Я, — Яков осёкся. Вытащив короткий нож, Анна полоснула себя по руке, вскрывая вены. Потекшая из раны кровь казалась черной. Инквизитор опустила руку, позволив крови стекать по пальцам, и, закрыв глаза, скороговоркой забубнила литанию. — Что ты творишь! — Вебер побледнел, мгновенно утратив уверенность и спокойствие. То, что собиралась проделать Майер, лежало опасно близко к ереси и чернокнижью. Закричав, Анна изо всех сил ударила окровавленной рукой по барьеру. В этот раз он не прогнулся. По мутной поверхности стены побежали трещины, следующий удар пробил в ней широкую брешь. — Стой! Не смей! Прекрати! — Яков заметался, делая неуклюжие попытки помешать, но третий удар инквизитора заставил стену осыпаться мелким крошевом, парализовав Вебера чужой Волей. Сопротивляясь, он повалился на колени, но окровавленная рука уже схватила его за подбородок и дернула голову вверх. Черная кровь жгла кожу. — Говори! — голос у Анны изменился. — Не могу, — Яков захрипел, задыхаясь. — Кто ставил твой блок? — Магистр. — Кто он? — Не знаю! — Яков взвизгнул от боли. — Что ему нужно? — Господство Бога, — мужчина закашлялся, — очищение от ереси. — Это вы организовали убийства и беспорядки? — Да! — Что вам нужно на этой планете? — Не могу! Отпусти! Не надо! — дознаватель забился в конвульсиях. — Говори! — Анна надавила сильнее, ломая последние попытки сопротивления. — Архивы под го… — захрипев, Яков закатил глаза и обмяк. Защитный блок сработал с запозданием. Засыпанная пеплом равнина исчезла. На залитом кровью полу лежала инквизитор. Прикованный к металлическому креслу, сидел мертвый дознаватель, на подбородке и шее которого проступили глубокие ожоги. Убрав пистолет в кобуру, Гай аккуратно поднял Анну на руки и вынес из камеры. Звук, превратившийся для неё в пытку, взрывался в раскалывающемся черепе вспышками ослепляющей боли. Введенный сутки назад препарат ещё оставался в крови, превратив Анну в живого мертвеца. Зрачки сузились и не реагировали на свет, бледное лицо посерело, щеки ввалились, а под глазами проступили фиолетово-черные тени. Тело ломало, хотелось выть и лезть на стены, но Анна, смиренно склонив голову, стояла перед огромным голографическим экраном, демонстрировавшим широкоплечего темноволосого мужчину в расшитом серебром черном камзоле и с золотой инсигнией на груди. Лорд-Инквизитор сектора был очень недоволен. Лорд-Инквизитор сектора был зол, не желая скрывать это от подчиненной. — Ты нарушила Устав! — густой, тяжелый баритон разносился по залу. — Это была вынужденная мера, милорд, — несмотря на все старания, хриплый, больной голос выдавал состояние Анны. — Старший дознаватель Яков Вебер организовал покушение на мою жизнь. В таких ситуациях Устав допускает проведение допроса без подписания санкцио экстерминэ. Допрос проводился в присутствии командира ликвидационной бригады Гера. Он может подтвердить соблюдение протокола, — при этих словах собеседник раздраженно фыркнул, прекрасно понимая, что формально нарушений действительно не было. — Ты допустила зарождение ереси в гетто! Допустила ритуальные убийства людей! Массовые беспорядки! — мужчина перешел на крик. — В отношении тебя начато расследование, и, богом клянусь, Майер, ты последние дни руководишь планетарным отделом! Трибунал прибудет через неделю! — Лорд-Инквизитор оборвал связь. Едва экран погас, как Анна без сил повалилась на колени. Из глаз невольно потекли слёзы. Обида вперемешку с бессильной злобой и болью душила женщину, вырвавшись в хриплый вой, потонувший в рыданиях. Вместе с обидой пришло отчаяние. Анна прекрасно знала, какой приговор вынесет трибунал. Но пока было время, оставался последний шанс. Заставив себя успокоиться, женщина вытерла слезы, неверной, пьяной походкой подошла к пульту связи и, введя данные адресата, вернулась к экрану, почтительно опустившись на одно колено и склонив голову. Вызов шел мучительно долго. Анне казалось, что ей никогда не ответят. Но в конце концов экран вспыхнул ярким белым светом и на нем появился сидящий в высоком резном кресле мужчина. Он был стар. Очень стар, даже по меркам Нового Времени. Сухая пергаментная кожа обтягивала лысый череп. Из левого виска куда-то за спину тянулся пучок тонких трубок, а правый глаз заменял имплантат. Одет мужчина был в чёрную рясу, поверх которой висела простая стальная инсигния. — Ну, здравствуй, ученик! Давно ты про меня не вспоминала, — тихий голос зашелестел по залу. В своё время Анна, пройдя в его штате весь путь от младшего дознавателя до полноправного инквизитора, была последней и самой любимой из его учеников. Шестьсот семидесяти пятилетний глава Верховного Трибунала, один из четырех Верховных Лордов, Великий Инквизитор Николай Романов уже сорок лет жил на Земле, напоминая Императору о власти Безликого. — Здравствуй, наставник, — Анна подняла голову, встретившись взглядом с улыбнувшимся ей стариком. — Я слушаю тебя, — искусственный глаз Романова защелкал, фокусируясь на собеседнике. — Наставник, мне сейчас очень нужен твой совет. Я, — Анна запнулась. — Продолжай, — мужчина одобрительно кивнул. — Я думаю, что среди нас зреет заговор. В нем замешаны люди из моего отдела, кто-то с границы и, возможно, руководство сектора. Им нужны архивы альвов, зачем — я пока не понимаю. Дважды они пытались меня убить. Либо чтобы не мешала, либо — отвлечь внимание. А началось всё это с ритуальных убийств, точнее, их инсценировок. Сегодня Лорд-Инквизитор Гвидиче высказал мне недоверие. Через неделю прибывает трибунал, и я не знаю, что делать. — У тебя есть доказательства? — Романов нахмурился, улыбка пропала. — Фактов нет, — Анна покачала головой, — только полубезумные воспоминания Вебера и мои наблюдения. — Найди доказательства, и я сам подпишу санкцио экстерминэ. Если твои подозрения верны, то Гвидиче будет гореть на площади перед дворцом Императора. Ты и так уже всё поняла, Анна, только связать пока не можешь. Поищи архивы в руинах под городом. Безликий с тобой, — Великий Инквизитор оборвал связь. Вздохнув, Анна поднялась с колен. На решение этой задачи у неё оставалась всего одна неделя.