Я - робот

* * *

Не самый шумный, но и не самый грязный – обычный бар ближе к центру города, каких было полно на этой улице. Эрик вошёл быстрым шагом, тут же озираясь в поисках юного господина. Сейчас его удивительно мало волновала возможная кара, которая обязательно обрушится на его голову, если чета Ксавье узнает, где был их сын – Леншерра волновало исключительно состояние Чарльза. Он увидел юношу за барной стойкой, в сознании, но очевидно сильно нетрезвого. Эрик материализовался рядом, бегло осматривая Чарльза на предмет повреждений, коих не обнаружил. Зато обнаружился бумажник – абсолютно пустой, он лежал перед Ксавье вместе с телефоном. - Сэр? – Эрик осторожно коснулся плеча юноши, но тот всё равно вздрогнул, поднимая на дворецкого затуманенный взгляд. - Эрик… - он покачнулся, подаваясь вперёд и обнимая мужчину порывисто, но слабо – он в принципе сильно ослаб из-за непривычного состояния. – Ты приехал… - Конечно, я приехал, - Леншерр взял господина за плечи и заставил сесть прямо, сам наклонился к нему. – А сейчас мы поедем домой. - Надо… заплатить… - Чарльз махнул рукой в сторону отошедшего бармена. – Я задолжал… - Сейчас вернусь. Эрик осторожно прислонил мальчика снова к стойке, боясь, что он не удержится на высоком стуле без опоры, и направился в другую часть бара, где высокий молодой мужчина в фирменной рубашке и с бейджем на груди разливал напитки для VIP-столика. Леншерр терпеливо подождал, пока тот закончит, получит свои чаевые и обратит на него внимание. - Сколько выпил тот мальчик? – Леншерр кивнул на Чарльза. - Достаточно. И ещё денег должен. А ты кто, папаша? – бармен усмехнулся, что сразу не понравилось Эрику. - Друг, - коротко ответил Леншерр, внимательно осматривая мужчину. – Я знаю, сколько у него было с собой денег. И сколько он мог выпить. Кто его обокрал? - Ты что-то путаешь, дружище. - И почему вы продали алкоголь подростку? Ему семнадцать. Может, мне стоит заявить? - А может, тебе стоит заплатить, забрать этого алконавта и свалить? – бармен оскалился. – Или он мне отсосёт в учёт долга? Мордашка-то смазли… Эрик ударил коротко и быстро, без размаха, но одним движением разбивая нос мужчине. Второй удар пришёлся под дых, третий срубил бармена, заставив его кататься по полу и скулить. Администратор судорожно вызванивал охрану. - Не стоит, - Эрик подошёл к нему, укладывая приличного размера купюру в карман рубашки. – Нас тут не было. Ничего этого не было. Ваш сотрудник поскользнулся на разлитом ликёре и разбил лицо о стойку. Деньги, особенно большие, действовали на людей абсолютно так же, как фраза «Стереть» на роботов. Администратор скосил глаза на купюру и тут же дал по рации отбой, так что два широкоплечих парня, уже двинувшихся в сторону Эрика, быстро вернулись на исходные позиции. Эрик вновь подошёл к Чарльзу, который пропустил всё веселье, пытаясь допить то, что было в стакане. Леншерр склонился над ёмкостью, чуть ведя носом – виски, этот запах ни с чем не перепутать. Он убрал бумажник в карман вместе с телефоном Ксавье, а самого юношу подхватил на руки. - Она сказала… - бормотал Чарльз, цепляясь за рубашку Эрика. – Что я ненормальный… Что мне место в психушке, так сказал Шон… - Кто такой Шон, сэр? – Леншерр отвечал спокойно, буря прошла, вылившись на бармена, которому (Эрик на это надеялся) ещё и подрежут зарплату за эту ночь. Вслед за ними с Чарльзом из бара вышли ещё несколько человек, он точно видел. - Её парень… Она бросила… меня… Эрик посадил молодого господина на переднее сидение и крепко пристегнул его ремнём безопасности, сам сел за руль. Чарльз бесцельно смотрел в окно всю дорогу, и Леншерр готов был поклясться, что в отражении в стекле видел слёзы в его бесконечно голубых глазах. Дворецкий дома Ксавье не знал лекарств от разбитого сердца, потому как сам никогда с этим не сталкивался. Но помочь он хотел – отчаянно хотел, потому что видеть Чарльза таким было невыносимо. Нужно его отчитать, может, даже посадить под домашний арест, сославшись на указания родителей насчёт таких случаев, но… Но Эрик молчал, ведя машину спокойно и внимательно, прислушиваясь к каждому судорожному вздоху юного Ксавье рядом.

* * *

Наверное, Чарльз мог сам идти, но Эрик в этом сильно сомневался. К тому же, нести его на руках, прижимать к себе так близко было чертовски приятно, жаль, обстоятельства требовали строгости и сдержанности и вообще были не самыми радужными. Ксавье затих, больше не говоря ни слова, он молчал, положив голову на плечо дворецкого и больше напоминая куклу: руки и ноги безвольно болтались на весу, пока Эрик переносил его в комнату. Вот лестница, холл, снова лестница, коридор… Всё было как в тумане, Чарльз мало что понимал, не в силах ощущать что-либо, кроме нестерпимой боли в груди. Эрик чувствовал, что его сердце переполняет странное чувство, незнакомое прежде: знал ли он, что за каких-то полгода можно так привязаться к кому-либо? Чтобы дышать с трудом от того, как больно видеть его таким… разбитым? Леншерр почувствовал, что близок к тому, что рассекретить своё положение, изображать бесчувственную машину вдруг стало невероятно сложно. Он опустил Чарльза на кровать, но тот вдруг схватил его за рубашку, не давая выпрямиться. - Эрик. - Да, сэр? – Леншерр смотрел прямо и бесстрастно. - Отсоси мне. Всё самообладание Эрика понадобилось ему в тот момент, чтобы ни одной мышцей лица или хотя бы взглядом не выдать себя. Ксавье держал его за рубашку крепко и смотрел прямо в глаза, намеренно говоря грубо и резко, хотя у самого мгновенно вспыхнул румянец на щеках – стыдливый и болезненный. - Сэр, этого нет в моей программе. - Мне плевать. Это приказ. Да, это действительно было приказом. Почему-то Эрику показалось, что отказ Чарльз при всём своём нетрезвом состоянии не забудет, можно ли было сейчас разрушать всю легенду? И нужно ли?.. Леншерр взял мальчика за руку и заставил отпустить свою рубашку, за плечи резковато укладывая юношу на кровать. Он спокойно и плавно расстегнул молнию на брюках Ксавье, затем пуговицу, чуть приспуская одежду вместе с бельём и высвобождая член Чарльза. Эрик уговаривал себя, что он в любом случае обязан выполнять приказы своего господина, несмотря на то, что он человек. Теория никуда не годилась, но для «здесь и сейчас» её было, пожалуй, достаточно, и мужчина удобнее устроился между ног Чарльза, обхватывая головку губами, сжимая их плотным кольцом и медленно скользя вниз по стволу. Нет, ему не приходилось раньше брать в рот, он действовал инстинктивно, по наитию, надеясь по большей части на то, что юному Ксавье не с чем сравнивать, а роботы в принципе не обучены сосать. Эрик кинул короткий взгляд на юношу, тот тяжело дышал, запрокинув голову и кусая губы, а уже через несколько движений Леншерра вверх-вниз по стволу начал постанывать. Эрик выпустил затвердевший член изо рта и медленно обвёл головку кончиком языка, чем вырвал из груди Чарльза протяжный стон и тут же горячее «ещё», дворецкий вернулся к своему прежнему занятию, теперь опускаясь до самого основания, беря своего господина в рот целиком. Ксавье, не контролируя себя, вцепился пальцами одной руки ему в волосы, двигая бёдрами навстречу обжигающему наслаждению, а второй комкая шёлковую ткань наволочки над головой. Он уже не сдерживался, на каждое касание отзываясь сладким стоном, пока не вскрикнул, чуть сгибаясь и кончая – Эрик проглотил всё, подождав, пока его юный господин выльется полностью. - Стереть… - Ксавье едва дышал, закрыв глаза сгибом руки, просто положив её себе на голову, - последнее… воспоминание… Едва Леншерр поднялся, даже не вытирая губы, как Чарльз тут же притянул колени к себе, сворачиваясь калачиком на боку. Эрик вытащил из-под него покрывало, кое-как раздел и укрыл тёплым одеялом, к этому моменту юноша уже задремал – той самой алкогольной дрёмой, которая порой бывает крепче сна. Сейчас больше всего на свете хотелось завернуть его в это самое одеяло и прижать к себе всего, погладить по волосам, успокоить и утешить, но риск был слишком велик, и Эрик просто подоткнул одеяло, замечая слёзы на ресницах Чарльза. Он что-то бормотал во сне – и снова плакал, совершенно разбитый своей первой безответной любовью. «Неужели всё было так серьёзно?» - подумал Эрик, всё-таки осторожно проводя кончиками пальцев по спутавшимся тёмным волосам. Чарльз судорожно вздохнул во сне – и Леншерр отдёрнул руку, выпрямляясь и покидая комнату, не забыв, разумеется, погасить свет.