Я - робот

* * *

Чарльз проснулся с жуткой головной болью, даже глаза не с первого раза удалось разлепить. Он ещё минут десять лежал в кровати, смотря в потолок и прижимая пальцы к гудящим вискам, каждая попытка сесть заканчивалась падением обратно в подушки, хотелось умереть прямо здесь и сейчас, но никак не вставать, а надо было. Комната плыла перед глазами, как будто Ксавье всё ещё был пьян, но звон внутри черепной коробки как нельзя лучше говорил о том, что происходящее – последствия опьянения, а не его состояние. Наконец, сев, юноша обнаружил на прикроватной тумбе небольшой поднос: на блюдце лежали две большие таблетки, рядом стоял огромный стакан воды. Чарльз даже смог чуть улыбнуться, закидывая шипучки в воду и практически залпом выпивая всё, почти не чувствуя вкуса, но догадываясь, что должен быть лимонный. Едва он поставил стакан обратно на поднос, воспоминания прошлой ночи нахлынули как цунами, погребая под собой психику парня целиком и полностью. Ксавье мгновенно почувствовал прилив крови к лицу, он сидел на краю кровати и огромными глазами смотрел прямо перед собой, вспоминая сцену в своей комнате, пока без подробностей, но ощущений было достаточно, чтобы захотеть провалиться сквозь землю. Он что, правда этого потребовал?.. - Не-е-ет… - Чарльз закрыл лицо руками и откинулся поперёк кровати, сгорая от стыда. Он думал, что главным событием вчерашнего вечера станет расставание, потом – его безответственное поведение в баре, но то, что было дома, переплюнуло просто всё. Не позволив себе полежать и пяти минут, Чарльз буквально сбежал в ванную, первый раз за всё пребывание Эрика тут запирая дверь. Ксавье влез в ванну, набирая её горячей водой, хватая самую жёсткую мочалку и остервенело себя ей натирая, словно это могло смыть его поступок. Чем он думал?.. Бросив мочалку в воду, юноша лёг в ванной, кладя голову на бортик и снова упираясь взглядом в потолок. Это то, что называется гормонами? Ксавье до подробностей помнил сцену у кино. Он прочитал ей стих, подарил букет, и всё было идеально, пока она не… рассмеялась. Это было так неожиданно, так странно и так больно, оказалось, что его разыгрывали, это была злая шутка, которую придумал Шон – одноклассник Чарльза, местный плейбой среди школьников, спортсмен и мечта половины девушек вокруг. Ксавье не знал, что перешёл ему дорогу, когда того отчитывали в кабинете директора за плохую успеваемость и приводили в пример Чарльза. Сегодня суббота, и уже в понедельник вся школа будет знать о произошедшем… Задержав дыхание, Ксавье опустился на дно ванны, там распахивая глаза и смотря на свет лампочки сквозь толщу воды. Свет мерцал и растекался, и Чарльзу вдруг отчаянно захотелось две вещи: на море и утонуть. Тогда не будет никаких проблем, никаких слухов и… стыда. Резко вынырнув, он тяжело дышал, часть воды выплеснулась на кафель, но Чарльз не обратил на это никакого внимания. Если ему было так больно, если это разбило ему сердце, почему, едва оказавшись дома, он потребовал от Эрика отсосать ему?.. Ксавье провёл ладонью по лицу, пытаясь смахнуть капли, а потом пальцами обеих рук убрал мокрые волосы назад, снова укладываясь в ванне. Что это было? Может, он слишком часто думал о таком развитии свидания? Признаваться себе было стыдно, но необходимо. Одноклассники начали хвастаться тем, что уже с кем-то переспали, лет с тринадцати, а Чарльз и в семнадцать оставался девственником. Не то, чтобы его сильно волновало чужое мнение, но постепенно мысли о том, что с ним что-то не так, начали становиться всё более навязчивыми. Влюблённость – первая, яркая, искренняя – наложилась на общие подростковые переживания, и… И Чарльз снова закрыл лицо руками. Всё это звучало почти убедительно даже с похмелья, но совершенно не отменяло того, что произошедшее было верхом бесстыдства. Ксавье судорожно рылся в памяти, пытаясь вспомнить, приказал ли он стереть это или вырубился сразу. Если вырубился, то придётся лезть в память Эрика вручную, такого раньше делать не приходилось, но Чарльз читал, что функция предусмотрена. Всё-таки роботы для людей, людям ими и управлять… Юноша тяжело вздохнул. Это было нечестно. Он использовал Эрика в своих низменных целях, заставил его делать то, что он не должен. «Мне плевать. Это приказ», - собственный голос отозвался в голове резко и грубо, и Чарльз сглотнул, чувствуя, как снова краснеет. Да, его дворецкий был роботом, но значит ли это, что у него нет чувств?.. Ксавье снова захотелось провалиться сквозь землю, причём чем глубже, тем лучше. Когда Чарльз выполз из ванной, его ждала идеально застеленная кровать, на покрывале лежала чистая домашняя одежда, а на прикроватной тумбе снова стоял поднос, только теперь на нём была тарелка с тостами и чашка кофе. Уходя в ванную, Ксавье был готов поклясться, что есть станет только через неделю, но сейчас аромат жареного сыра пощекотал ноздри, а от одного вида дымящегося чёрного напитка захотелось поскорее его глотнуть. Может, это подействовало антипохмельное, может, кулинарные способности Эрика, но Чарльз позавтракал с удовольствием, отдельно благодаря дворецкого за то, что он сейчас так неуловим.

* * *

Эрик стоял на кухне, приводя в порядок фамильный сервиз. Миссис Ксавье наказывала чистить его не реже раза в неделю, потому как именно этот сервиз был одним из главных украшений их серванта в большой гостиной, и отклоняться от своих обязанностей мистер Леншерр не видел причин. Работа, как правило, отвлекала его от тяжёлых мыслей, может, именно поэтому он пошёл в школу дворецких? Эрик всю жизнь думал, что похоронил большую часть своих чувств вместе с родителями. Он остался сиротой в девять лет. Сложно выбросить из памяти ту ночь, когда в пустой дом позвонили, няня, нанятая на один вечер, взяла трубку, а потом просто крепко обняла его, повторяя, что всё будет хорошо. Они разбились, возвращаясь от гостей, отец не справился с управлением, машина вылетела с моста… Оба погибли мгновенно – так заключила экспертиза. Перелом шейных позвонков, разрыв внутренних органов, травмы, не совместимые с жизнью. Слова, которые сейчас не вызывают у Леншерра никаких эмоций, тогда же они звучали смертельно больно. Его должны были отправить в приют, но Эрик не хотел этого – и пошёл по пути, на котором его никто не ожидал увидеть. С небольшим чемоданом вещей он постучался в двери школы дворецких, куда принимали с десяти лет, но ради него сделали исключение. Он вообще оказался одним большим исключением, потому что брать для обучения на такую важную должность сироту – это нонсенс, однако Эрик продемонстрировал такие знания и характер, что директор лично подписал все бумаги о том, чтобы мальчику выделили отдельную комнату. Уже на следующий день Эрик появился на первых уроках, вскоре стал лучшим учеником – и закончил школу дворецких идеально. Правда, прежде чем попасть в дом Ксавье, ему пришлось много где поработать – мало получить рекомендации школы, нужно получить рекомендации реальных работодателей. А семья Ксавье считалась одной из самых завидных для любого дворецкого. И вот вчера он нарушил примерно две третьих кодекса дворецких, поддавшись чувствам. Это было так странно – испытывать искреннюю привязанность, симпатию и… возбуждение. Да, после вчерашнего было глупо отрицать, что юный Ксавье вызывал у Эрика влечение, иначе как объяснить тот факт, что он выполнил абсурдный приказ пьяного мальчишки? Леншерр мог сколь угодно оправдывать себя тем, что не хотел травмировать сознание Чарльза ещё больше, вдруг раскрыв то, что он не робот, а вполне себе живой человек, но сам он понимал: дело было вовсе не в конспирации, а в его, Эрика, желании оказаться ближе. - Доброе утро… Дворецкий обернулся, он как раз смывал пену с предпоследней чашки сервиза. К счастью, руки ему были верны всегда, так что опасаться за семейную реликвию было не нужно. - Доброе утро, сэр. - Спасибо за завтрак, - Чарльз неловко влез на стул, тот же самый, на котором сидел вчера, читая Эрику своё стихотворение. - Я заберу поднос чуть позже, - кивнул Леншерр, заставив юного хозяина смутиться, что он забыл его в комнате, хотя принести самому не составило бы труда. - Эрик, - Чарльз осторожно посмотрел на дворецкого. – А что вчера было?.. - Я забрал вас из бара, сэр, - протирая последний предмет сервиза, мужчина спокойно смотрел в глаза Ксавье. – Привёз домой и уложил спать. Чарльз шумно выдохнул, и по его лицу Эрик понял, что тот расслабился. Хотя, Леншерр готов был поклясться, на секунду во взгляде юноши мелькнуло разочарование. Он не хотел это забывать? - Я бы не хотел, чтобы мои родители… - начал он. - Это конфиденциальная информация, - Эрик осторожно составил сервиз на поднос. – Ваши вчерашние передвижения ограничены по доступу для ваших родителей – в связи с моей программой доверия. - Это значит, что ты никогда ничего не мог бы рассказать? – Чарльз удивлённо вскинул брови. - Это значит, что вчерашнее происшествие связано с вашими чувствами, сэр, - Леншерр поднял поднос. – Если я расскажу им о прошлом вечере, мне придётся указать причину – а это исключительно приватная информация, которую я не в праве разглашать. Последствий нет, значит, нет ни одного повода сообщать об этом вашим родителям. - Понятно… Чарльз смотрел вслед дворецкому, который уносил сервиз в гостиную. Ксавье мимолётно подумал о том, что Эрик мог бы стать для него замечательным другом, если бы не был роботом. Или он уже стал, несмотря на это?..