Я - робот

* * *

Весь день Чарльз был очень тихим. Со своими книгами и тетрадями юный Ксавье расположился у камина, чего не позволял себе в присутствии родителей, по словам матери камин нужен исключительно для того, чтобы создавать уют и атмосферу в доме, поэтому туда нельзя кидать ничего лишнего. Чарльз же избавлялся от ненужных записей исключительно с помощью ритуально сожжения: он перечитывал, комкал и отправлял в огонь всё неугодное. Сейчас лист за листом туда отправлялись записи последних недель, черновики с неудачными стихами, недописанные любовные письма и даже небольшие зарисовки о том, как провести идеальное свидание. Ксавье безо всякого трепета отправлял лишнее в огонь, иногда замирая и наблюдая, как языки пламени охватывают очередной бумажный комок, уничтожая его. Эрик сидел в кресле, сортируя почту за два дня: вчера он был слишком занят своим юным господином, вытаскивая его из бара, теперь же нужно было проверить всё особенно тщательно, чтобы не пропустить какого-нибудь счёта или очень важного письма для семьи. В основном это, конечно, были деловые послания для мистера Ксавье, их дворецкий откладывал в отдельную стопку, чтобы потом аккуратно перевязать лентой и положить на стол в кабинете своего работодателя. Краем глаза Леншерр наблюдал за юным хозяином, чувствуя, как у него сжимается сердце от каждого резкого движения, а таких было предостаточно. Чарльз вырывал листы, комкал их обеими руками и швырял в огонь с такой силой, словно это могло облегчить его боль. Разумеется, Эрик уже знал всю историю с Шоном и Сьюзен (про себя дворецкий решил, что это самое отвратительное женское имя, которое он только встречал, хотя никаких претензий к другим его обладательницам у Леншерра не было), поэтому было абсолютно понятно, почему Чарльз так стремится расстаться со всеми воспоминаниями о произошедшем. Правда, как казалось Эрику, самое сложное впереди. Если эти двое действительно настолько жестоки, то в понедельник все будут знать о том, что случилось. И тогда Чарльзу понадобятся все его силы, чтобы вынести насмешки, хотя дворецкий верил в то, что у его юного господина найдутся друзья, которые вступятся. Сейчас Леншерр жалел о том, что они не одного возраста и не учатся в одной школе, без лишних слов он бы выбил этому Шону пару зубов, и… - Эрик, - Чарльз окликнул его, судя по всему, уже не в первый раз. Он сидел на ковре перед камином, обернувшись и обеспокоенно смотря на дворецкого. Леншерр поднялся из кресла, подходя. - Да, сэр? - С тобой всё в порядке? Я звал тебя… - Увлёкся анализом корреспонденции, сэр, - дворецкий говорил спокойно и ровно. – Письмо от друга вашего отца, но с пометкой «деловое», не мог определиться со стопкой. - Просто положи ему на стол, всё равно он просматривает их все, - Чарльз пожал плечами, не удерживаясь от улыбки. – Иногда ты слишком зацикливаешься на своих установках. - Да, сэр, - безропотно согласился Эрик, ему немного полегчало от улыбки, которая пусть и ненадолго, но осветила лицо юноши. - Я хочу горячий шоколад, - Ксавье взял тетрадь и поднялся. - Я принесу, сэр. - Нет, я хочу смотреть, как ты его готовишь. В этом не было никакой подозрительности или недоверия, Чарльзу просто нравилось смотреть, как Эрик управляется на кухне. Его завораживало то, как дворецкий безошибочно находит любой предмет в их огромной кухне, кажется, он был способен приготовить что угодно. Конечно, во время больших банкетов семья Ксавье нанимала повара с помощниками, но и тогда все блюда оценивал мистер Леншерр, он действительно идеально знал своих работодателей и их вкусы. Мать не разрешала Чарльзу сидеть на кухне, считая это недостойным юного джентльмена из хорошей семьи. Ксавье же напротив обожал устраиваться за столом, поставленным в центре кухни, на котором Эрик обычно всё резал. Возможно, если бы родители Чарльза были внимательнее к нему, они бы заметили, сколько времени сын проводит с дворецким и поняли бы, насколько ограничивают его круг общения. Но чета Ксавье была слишком занята делами разного толка, забывая о том, что Чарльз – это не очередной проект, а живой ребёнок. Пока Эрик варил ему шоколад, не забывая разрезать стручок ванили и добавить ароматные семена в горячую чёрную смесь, Чарльз продолжал методично вырывать листы из тетради, на некоторых что-то ещё и чиркая. Он даже не заметил, как большая кружка с шоколадом и маршмеллоу появилась рядом с ним, просто на автомате взял и сделал приличный глоток, на секунду закрывая глаза от наслаждения. Для Эрика это было лучшей оценкой качества шоколада. - Ой, - спохватился Чарльз, выпив уже добрую половину. – Спасибо! - Пожалуйста, сэр. Леншерр успел всё прибрать, загрузить посудомоечную машину и теперь просто протирал лишнюю посуду, убирая её по шкафам. Рядом с Ксавье скопилась гора скомканных листов, Эрик заранее вытащил небольшой поднос, чтобы Чарльз мог всё это отнести к камину. Дворецкий знал о недовольстве миссис Ксавье таким использованием камина, но предпочитал лишний раз вычистить его, чем лишить юного господина возможности уничтожить воспоминания именно так, как ему это нужно – показательно и навсегда. Чем дальше Ксавье листал эту тетрадь, тем мрачнее он становился. По обложке Эрик понял, что это его последние записи, буквально этой недели, значит, в них та концентрация счастья от взаимных чувств, которая способна окрылять. Или прибивать к земле, когда выясняется, что всё это было ложью, и даже идеально сваренный горячий шоколад не помогал разбитому сердцу. Сердито вытирая непрошенные слёзы, Чарльз схватил поднос, резко сгребая на него все листки, и потащил его в гостиную. Обеспокоенный, Эрик пошёл следом, он зашёл в комнату как раз вовремя – увидел, как за горой комков в огонь полетела вся тетрадь, Ксавье даже не стал её дочитывать. Он уронил поднос на ковёр и теперь стоял перед камином, опустив плечи и сжимая кулаки. По тому, как Чарльз вздрагивал, Эрик понял, что он плачет. Несмотря на всю гиперчувствительность Чарльза к окружающему миру, его патологическое желание помогать и постоянную веру в лучшее, Леншерр ни разу не видел его в слезах. Прошлая ночь не в счёт, тогда мальчик был пьян и явно не в себе, но сейчас эта картина поразила дворецкого в самое сердце. Он стоял в дверях и не мог сделать ровным счётом ничего, потому что это полностью разрушит его легенду, что будет сродни предательству. Или?.. - Эрик?.. – Чарльз вздрогнул, даже забыв о слезах, когда его обняли со спины, мягко, но крепко, чуть прижимая. - Да, сэр? - Что ты делаешь? - Обнимаю вас, сэр. - Но… - Вчера вы запустили программу особого внимания, - Эрик говорил абсолютно ровным голосом. – Вы расстроены. Я должен о вас позаботиться. Чарльз медленно повернулся, смотря снизу вверх на своего дворецкого. Леншерр послушно опустил руки по швам, ожидая реакции и молясь о том, чтобы юный господин ему поверил. Он шёл ва-банк, он нарушал всё, что можно было нарушить, он врал в глаза, но просто не мог стоять и бездействовать, когда сердце его маленького Чарльза разбивалось на всё более мелкие осколки. - Что входит в эту программу? – осторожно спросил Чарльз, осматривая Эрика. - Внимание, забота, сочувствие, - Леншерр взял мальчика за ладонь и прижал к своей груди. – Моё сердцебиение подстраивается под ваше, сэр. У роботов не могло быть сердца, ведь они были механизмами, но за время совершенствования программы киборгов было решено добавить им функцию сердцебиения: многие владельцы жаловались, что их безумно пугают их подопечные, мало того, что холодные, так ещё и не издающие абсолютно никаких звуков, характерных для тела человека. Люди странные: боятся роботоподобных роботов, стремясь сделать их максимально похожими на живых, и совсем не боятся того, какими настоящими те получаются. С фальшивым сердцебиением, притворно тёплой кожей, функцией моргания и дыхания – может, кому-то из разработчиков этого гиперпроекта тоже было слишком одиноко? Ксавье медленно приблизился, прижимаясь ухом к груди дворецкого. Сердце Эрика колотилось так же бешено, как и его собственное, и Чарльз удивлённо посмотрел на него. - Ты и так всегда заботишься обо мне… - он осторожно сам обнял Леншерра, вдруг прижимаясь к нему всем телом, даже чуть потёршись щекой о белоснежную рубашку. - Это особая забота. От близости Чарльза он совсем потерял голову, чего с ним не бывало никогда, сколько Эрик себя помнил. Как в тумане, он одной рукой прижал Ксавье к себе, а второй взял за подбородок, наклоняясь и осторожно целуя. Теплые и мягкие губы Чарльза оказались невероятно сладкими, с лёгким привкусом ванили и ароматом маршмеллоу. Мальчик распахнул свои огромные голубые глаза, чтобы через секунду испуганно отстраниться. - Эрик… ты… это… - он взволнованно дышал, вспыхивая и едва справляясь с волнением. – А если мои родители спросят, чем мы занимались всё это время?.. Вопрос был совершенно дурацким, и Чарльз это отлично осознавал, но ему срочно нужно было что-то спросить, потому как от поцелуя в голове случился какой-то взрыв, смешав все эмоции в один большой ком, который сейчас перекатывался, становясь всё больше и окончательно сбивая Ксавье с толку. - Это исключительно приватная программа, - Эрик выпрямился, чувствуя, как внутри всё холодеет. Он напугал его, не нужно быть гением, чтобы понять это. – Всё, что происходит в её рамках, остаётся только между активировавшим, - Леншерр указал ладонью на Чарльза и потом на себя, - и выполняющим. Эрик понимал, что всё это звучит совершенно бредово и непонятно, на что он рассчитывает. Хотя нет… понятно. Он надеялся, что общая разбитость Чарльза помешает ему мыслить связно и искать подвохи в словах Леншерра. Да, Эрик надеялся, что его юному господину просто очень захочется внимания, и он не станет копаться в причинах и механизмах. Сам себя Леншерр мог разве что спросить: «Какого чёрта?!». Что это? Что это за самодеятельность, это не просто нарушение кодекса от корки до корки, это форменное безумие. Эрик понимал это – и не мог остановиться, осознавая, что совершенно пропал, едва увидев слёзы Чарльза. Теперь отрицать было бесполезно: он был влюблён в своего хозяина. Юноша сделал несколько глубоких вдохов, выдыхая медленно и плавно. Он внимательно посмотрел на дворецкого, вдруг вновь вспомнив вчерашний вечер. Очевидно, что именно послужило «запуском»… «Сэр, этого нет в моей программе», - отчётливо прозвучали в голове слова Эрика. А если нет в одной программе, значит, должна быть другая – раз он это всё-таки сделал, верно? Осторожно ступая, словно подходя к хищнику, Чарльз приблизился к дворецкому. Любопытство, разбуженное странным поведением его робота, захлестнуло с головой, перекрывая все другие эмоции: стыд, страх, даже разбитое сердце пока перестало о себе напоминать. Мысль о том, что Эрик может не только готовить, стирать, застилать постель и приносить еду, но и целоваться, обнимать и… Чарльз запунцовел до корней волос, позволив себе только на секунду опустить взгляд и тут же снова вскинуть его. Неужели роботы настолько повторяют людей, что… Вопросы, догадки, странные мысли толкались в голове Ксавье, теперь выбираясь из кома и устраивая весёлые старты внутри его черепной коробки. Он не знал, что делать с новыми знаниями о своём дворецком, удивлялся, как раньше не думал об этом, спрашивал самого себя, чего он хочет. Ни одного внятного ответа не было, и он просто скользил расфокусированным взглядом по фигуре Эрика, заставляя того держать себя в руках только за счёт невероятной силы воли. - Ты… - медленно проговорил Чарльз. – Действуешь в рамках программы, которую я запустил своим… неудачным опытом отношений? Ксавье старался формулировать вопрос максимально чётко, понимая, что робот может анализировать, но не чувствовать, поэтому нужно облегчить ему задачу. - Да, сэр, - Эрик кивнул, мысленно скрещивая пальцы. Неужели?.. Чарльз закусил губу. Хотелось ли ему всего этого?.. Воспитание и приличия говорили, нет, они вопили о невозможности любых отношений с дворецким, даже в рамках какой-то программы. С другой стороны – когда он на это ориентировался? Но принципы… Чарльз опустил взгляд на разбросанные по ковру тетради и вдруг так остро почувствовал боль от злой шутки, которую с ним сыграла судьба, что снова крепко обнял Эрика, прижимаясь к нему и мелко дрожа. С ним рядом не было никого, кто мог бы обнять и утешить. Не похлопать по спине, не сказать «не парься», а крепко обнять обеими руками и просто быть рядом. Не было до Эрика, который сейчас осторожно прижал к себе Чарльза, касаясь губами виска. - Мне страшно, Эрик, - тихо пробормотал Ксавье, поднимая голову и смотря в глаза дворецкому. - Я позабочусь о вас, сэр.