Игла для бабочки

Вскоре Лиза почувствовала себя не очень хорошо и, несмотря на то, что ещё пару минут назад она собиралась вернуться к карточным столикам, чтобы выиграть наконец те пятнадцать долларов, которые она выложила за вход, решила уйти раньше или, по крайней мере, просто освежиться на улице, подышать свежим воздухом. И уж точно держаться подальше от Грега Хауса, которого она только что видела раздающим карты. Ощущение, разливавшееся по телу Кадди, было новым для неё, оно не походило на алкогольное опьянение, хотя Лиза была уже немного навеселе. Жар был не только в груди – всего лишь эффект мартини – всё горело внизу живота. Уже знакомая с простым сексуальным возбуждением, Кадди не сразу распознала его в себе. Холодный воздух приятно царапнул пылающие щёки, и Лиза облегчённо остудила лёгкие глубоким вздохом. В голове была непривычная лёгкость. Если бы кто-нибудь сейчас попросил Кадди назвать симптоматику какого-нибудь заболевания, она вряд ли смогла бы ответить на вопрос даже под страхом смерти. «Я не пьяна» — сказала она себе, пытаясь собрать в кучу буквально разлетающиеся в разные стороны мысли – «Так, домой, домой и ещё раз домой!» Лиза сняла шпильки и, взяв неудобные туфли в руки, пошла в комнату босиком, слегка пошатываясь и беспощадно портя новые кружевные чулки. Если подумать, то она провела на празднике не больше часа, хотя, учитывая время начала вечеринки, было уже очень поздно. Но, как только Кадди подошла к двери, она поняла, что лечь в кровать сейчас не удастся. Из комнаты доносились весьма недвусмысленные звуки. Лиза улыбнулась удаче лучшей подруги и вышла во дворик к баскетбольной площадке, на которой, судя по стуку мяча, кто-то был. — Я как-то не уверена, есть ли Ты, — обиженно буркнула Кадди, подняв взгляд на чёрное беззвездное небо, где по церковным рассказам жил таинственный Он. — Я есть, — раздался знакомый голос, — и я здесь. — Хаус? – удивилась Лиза, осматривая парня. Он был всё ещё в чёрных брюках и белой рубашке, но колени были в пыли, а рукава закатаны до локтей. Правой рукой он прижимал к себе грязный баскетбольный мяч, а левой держал безвольно висящий пиджак. — Собственной персоной, — они стояли молча друг напротив друга, Хаус пару раз стукнул мячом о землю и снова его поймал. – Сейчас будет дождь, тебе лучше пойти домой, а то промокнет твоё дурацкое платье, и все увидят твои формы. — Не знай я тебя, ни за что не подумала бы, что это завуалированный комплимент, только вот не подскажешь, чему? Платью, фигуре или тому и другому? — Дай подумать, — он забросил пиджак на плечо и освободившейся рукой с забавным звуком почесал голову. – Туфлям. Чудные туфли, зачем ты их сняла? — Когда у тебя будет день рождения, я подарю тебе такие же, и ты сам скажешь, зачем. Концерт окончен, — Кадди кратко поклонилась. – Я ухожу. — Куда? – иронично спросил Хаус. – Сидеть под дверью и ждать, пока спарятся Барби и Кен? — Тебе-то какое дело? – зло выплюнула Лиза, всё же останавливаясь. Она всё ещё была возбуждена, и это безумно её раздражало, особенно в присутствии красивого, обаятельного, явно питающего к ней интерес Хауса. — Да ладно тебе! Пошли, вернёмся на вечеринку, будет весело! — Это желание? — Это предложение. — Единственное предложение, на которое женщина должна отвечать «да» — это «выходи за меня», — Кадди поджала губы и вскинула брови в свойственной ей манере. Хаус стремительно, в пару шагов, сократил расстояние между ним и Лизой, выпустил мяч, который сразу откатился на пару метров, схватил девушку за руку, прижал к своей груди, туда, где под белой рубашкой, слоем кожи и ребрами билось абсолютно живое, настоящее сердце. — Выходи за меня, — искренне прошептал он, не давая Кадди опустить взгляд, та посмотрела на него с крайней степенью удивления. – Ну, что, теперь меня ждёт моя брачная ночь? Кадди раздражённо вырвала руку и зашагала к входу в корпус. — Помнишь уговор? Никакого секса! – с удовольствием высказала она. «Действительно, может вернуться на вечеринку – это, в конце концов, не такая уж и плохая идея» — Кадди! – окликнул её Хаус. Сорвались первые капли дождя. Лиза обернулась, уже стоя под козырьком и смогла наблюдать, как Грег, побежавший, было, за ней, неудачно поставил ногу и растянулся на грязной земле, беззастенчиво пачкая брюки и рубашку. – Твою мать! – выругался он, пытаясь найти опору. Лиза не могла больше стоять и смотреть на его жалкие попытки, она подбежала к Хаусу и помогла ему подняться. Грег сильно припадал на правую ногу, но старался меньше опираться на Кадди, чтобы ей не было слишком тяжело. — Дай, я посмотрю, — настойчиво попросила Лиза, уже собираясь опуститься на колени. — Нет, — резко выдохнул Хаус, отходя на полшага. – Там просто небольшое растяжение, будет хорошо, если ты проводишь меня до комнаты. Кадди посмотрела на него с недоверием, но, всё-таки, повела Грега, снова позволив ему закинуть руку ей на плечо. Комната Хауса находилась этажом выше, поэтому до неё они добрались только через десять минут, уставшие и порядком друг другу надоевшие. — Вот бы душ сейчас принять, — необдуманно выдохнула Кадди, забыв, что каждое её слово слышит человек, наиболее заинтересованный использовать их против неё. — О, давай сделаем это вместе! – обрадовался Хаус. – Тоже об этом думал. Хм, это не секс, — рассудительно заметил он. — Боже, — простонала Лиза, пряча лицо в ладонях. Фактически, он имел полное право потребовать этого, а гордость не позволила бы Кадди отказаться от выполнения честно проигранного желания. — Можешь называть меня «любимый», это тоже подойдёт. — Слушай, Хаус, — вскинулась Лиза, постепенно впуская в себя коктейль из гнева и раздражения и заполняя себя им до краёв. – Определись уже со своим чёртовым желанием, только не заставляй меня стоять тут и выслушивать твои вариации на тему «Что я хочу сделать с Лизой Кадди». Ты, что, думаешь, я железная?! Каково, по-твоему, женщине знать, что самый подлый мужчина из всех, встретившихся ей за всю её жизнь может практически на сто процентов распоряжаться её телом?! — Особенно, если эта женщина вовсе не женщина, – с понимающей улыбкой заметил Хаус, который как-то не торопился открывать дверь, а только вертел ключ на пальце, — а просто гиперсексуальная девственница. — Что? Хаус, что… как… как ты узнал? – вырвалось у Лизы, прежде чем она поймала мысль за хвост. – То есть, что за глупости? С чего… с чего ты взял?! — О, Кадди, милая Кадди, даже если у меня и была песчинка сомнений до этого момента, то теперь её нет и в помине, ты сама раскрыла мне все карты даже то того, как я должен был сказать «вскрываемся»! — Да как ты вообще узнал? – спросили Лиза, не поднимая взгляда. Хаус взял её за подбородок двумя пальцами и мягко повернул её голову так, чтобы получить возможность посмотреть ей в глаза, но Кадди не дала ему этого сделать, резко ударив его по руке. — Очень забавно, я тебе скажу, — довольно улыбнулся Грег, прислоняясь к стене и делая вид, что погрузился в сладкие грёзы. – Как ты, наверное, знаешь, очень многие любят приврать, что спали с моей малышкой-Кадди. — Я не малышка! — То есть ты не отрицаешь, что ты моя? – если бы взглядом можно было убить, Хаус был бы уже мёртв. – Ладно, ладно, я начинаю свой увлекательный рассказ! Мне было любопытно, ведь я заподозрил в тебе девочку ещё в день нашей первой встречи. Решив не ходить далеко за ответами, я спросил у Тони, спал ли он с тобой. Он сказал, что сам-то он не удостоился такой чести, а вот Дилану повезло больше. И тогда я пошёл к Дилану, тот отправил меня к Роберту, а Роберт – к Патрику, Патрик – к Киму, Ким же вообще думал, что я сам давно тебя объездил, но припомнил, что Кристиан как-то говорил про тебя. Уже посмеиваясь над вашим мужским братством, я, естественно, посетил Криса, он, как ты уже догадалась, послал меня дальше, и так за неделю я обошёл пол-института Джонов-Джимов-Джеймсов-Биллов, и последний, Чарльз Райли, отправил меня… правильно, к Тони! — Вау! – не сдержалась Кадди и даже пару раз хлопнула в ладоши. — Да, так вот я и узнал твою самую страшную тайну. — И не лень же тебе было тратить время на эту муть. — Что ты, Кадди, это была самая забавная неделя в моей жизни, — заверил её Хаус. Они стояли у закрытой двери, будто не решаясь её открыть, и это было так символично для всей их последующей жизни. Лиза прятала глаза, рассматривая стрелки на чулках, забавно торчащие пальчики, столь заметные на фоне тёмно-коричневого капрона. Грег цеплялся взглядом за силуэт Кадди, стараясь выучить каждый изгиб её тела, чтобы потом… да, нет, просто так. — Знаешь, — хрипло начал Хаус, потом прочистил горло, — с моей ногой всё в порядке. Лиза вскинула брови и удивлённо воззрилась на Грега, забыв, что полминуты назад клялась, что больше никогда не посмотрит ему в глаза. — То есть? — Подавая документы в университет, я выбирал между актёрством и медициной, — пожал плечами Хаус. — Гад! Я тут носилась с тобой, как с инвалидом, а тебе просто захотелось, чтобы я тебя обняла?! — Не будь такой строгой, тебе это не идёт, — попросил Хаус. – Хотя, нет, тебе очень идёт, так что просто, не будь такой строгой. — Заткнись. Я ухожу. — Ладно, — примирительно сказал Хаус. – Только подожди минуту, я хотел дать тебе один диск послушать, сейчас, дверь открою. Он наконец подошёл, вставил ключ в замочную скважину, и тут же сделал резкий выпад в сторону Кадди и горячо поцеловал её в губы. Лиза, конечно, не ответила, поэтому в этом жесте получилось даже больше целомудренности, чем Хаус хотел в него вложить. Он не трогал девушку, боясь испугать её, одной рукой он опирался на дверь, а другую он спрятал в карман, чтобы избежать соблазна. В тот момент Кадди должна была чувствовать только его губы. Воспользовавшись тем, что Лиза ещё не сообразила, что к чему, Грег несколько секунд горячо дышал, ничего не предпринимая, потом мягко поцеловал её в скулу и, всё ещё выпуская из себя только нежность, провёл кончиком носа по её щеке. Кадди вздрогнула, приходя в себя, вскрикнула, оттолкнула Хауса и сделала то, чего он мог ожидать меньше всего – резко открыла дверь, забежала в комнату и заперлась изнутри до того, как Грег сообразил, что происходит. Лиза надрывно всхлипнула на вдохе и сползла на пол, уткнулась носом в колени, и зарыдала. — Кадди! – беспокойно крикнул Хаус. – Кадди, ты что?! Что ты делаешь?! Кадди, немедленно открой! Но девушка не желала слушать ничего, она старалась плакать как можно громче, чтобы не слышать голоса Грега Хауса, надрывающегося за несколькими сантиметрами хлипкой двери комнаты общежития. Возбуждение колотилось запыхавшимся сердцем, отражалось бешеным пульсом по всему телу и жгло пьяной болью внизу живота. — Кадди! – не умолкал голос. – Открой сейчас же! — Нет! Уходи немедленно! Не смей меня больше трогать. — Боже, Кадди! Что за глупости? Я не маньяк, зачем ты мне сдалась? – Хаус попытался завязать разговор, чтобы успокоить девушку. Он уже и сам был не рад, что так неосмотрительно напугал её. – Я не сделал ничего плохого, просто поцеловал девушку, которая мне нравится! Как бы ещё я мог это выразить? Ты могла бы просто сказать «нет». — Уходи! – находясь всё ещё в бессознательной истерике, крикнула Лиза. — Я не могу уйти, чёрт тебя подери, Кадди! – не сдержался Хаус, но тут же взял себя в руки – ещё второй истерики им не хватало. – Дело в том, что ты в моей комнате, поэтому мне некуда идти. — Я же сказала, уйди, заткнись, не приближайся ко мне, — бессильно выдохнула Лиза, но Грег уже понял, что она начала успокаиваться. — Давай просто поменяемся местами – ты выйдешь наружу, а я запрусь изнутри, — Кадди пару секунд переваривала его слова, а потом рассмеялась. В её голосе была усталость, конечно, на ней сказался и проигрыш в картах, и мартини, и афродизиак (правда, об этом она ещё не знала), и Хаус, который, как всегда, извёл все её нервы. — То есть ты хочешь, чтобы я ломилась в дверь и приводила псевдологичные доводы в пользу того, чтобы ты открыл, а ты будешь в это время истерически рыдать, потому что боишься, что я тебя изнасилую? — Ты боишься, что я тебя изнасилую? — Тут полагалось смеяться, — бросила Кадди, поднимаясь с пола. Она повернула замок и открыла дверь, виновато встретившись с Хаусом взглядом. — В порядке? – небрежно спросил Грег, в то время как они совершали сложный манёвр, обходя друг друга в узком дверном проёме так, чтобы обойтись без прикосновений. — Я уже даже начинаю сомневаться, ты ли это. — Моё тело захватил добряк-Грег, а настоящий Хаус сейчас в заложниках, связан цепями, а рядом с ним – знойная блондинка с кожаным стетоскопом. — Нет, ты на месте, — усмехнулась Кадди. – Ладно, спасибо за просто потрясающий вечер! Я ухожу. — Судя по яду в твоём голосе, не таким он уж был замечательным, — но Лиза буквально проигнорировала Хауса и ушла, ни разу не обернувшись. Чего-то в ней не хватало, но Хаус никак не мог понять, чего, а осознал это, только когда отошёл от двери. Кадди забыла туфли – они так и стояли у стены, там, где она бросила их в порыве истерики. В голове у Грега уже мелькнул план, как заставить Кадди остаться, если она придёт за туфлями, и он присел на край своей кровати. Лиза быстро оправдала ожидания – она вернулась буквально через пару минут; Хаус же, погрузившийся глубоко в мысли, вздрогнул от стука. — Кадди? – он изобразил удивление. — Не прикидывайся, Хаус, спорю, ты меня ждал, — Лиза поджала губы. – Давай сюда туфли. Грег посторонился так, чтобы Кадди могла пройти в дверь и сделал приглашающий жест рукой. — Забери сама, — девушка очень подозрительно посмотрела на него. – Боишься? – Лиза вскинулась, как девочка, и смело шагнула в комнату. Туфель не было. — Где они, Хаус? – тот пожал плечами. — Клянусь кожаным стетоскопом, которым меня отшлёпала та блондинка, они были здесь, когда я открывал дверь! — Чего ты хочешь? – устало спросила Лиза, обречённо проводя ладонью по лицу. — Желание, — просто ответил Хаус, не сводя с Кадди взгляда. – Моё желание. — Наконец-то! – воскликнула Лиза, но в её голосе напряжение пересилило облегчение. — Поцелуй. Пять минут, — Грег приблизился в девушке на шаг. – На этот раз с руками. Если сможешь уйти после этого, забирай туфли и вали. Только ты должна будешь посмотреть мне в глаза и честно сказать: «Я не хочу тебя, Грегори Хаус» — иначе, клянусь, я тебя изнасилую! – как-то особо жёстко закончил он. — Это много желаний, — попыталась отмахнуться Лиза. — Таймер, — Хаус потряс перед лицом Кадди незамысловатым приборчиком. Он повернул стрелку и резко прижал девушку к стене, накрыв её своим телом. Шершавый язык Грега скользнул по нежным лепесткам губ Лизы, проник в мягкую щель, но Кадди не желала открыть рот, тогда Хаус потянул её подбородок вниз большим пальцем левой руки, в то время как правой он придерживал её голову, тем самым привлекая девушку ещё ближе. Когда Кадди наконец впустила Грега, то потерялась под его напором. Он буквально вгрызался в её рот глубоким поцелуем. Теперь Хаус прижимал её голову к стене своей, его губы были словно магнитом, а руки нервно, бессистемно скользили по её телу: сжимали её плечи, гладили грудь и живот, трогали бёдра – а когда он неожиданно залез девушке под платье и длинными пальцами потёр промежность, почувствовав влажность стрингов, Кадди не выдержала. Её руки метнулись вверх, и она обхватила ладонями щёки Хауса, пытаясь сделать и без того бездонный поцелуй ещё глубже. Грег вытворял с её телом что-то невероятное. Лиза слышала, что-то о порхающих в животе бабочках, но в её животе были явно не бабочки, скорее – дикобразы, они кололись, длинные тонкие иглы наслаждения проникали в каждую клеточку, одновременно принося и боль, но это была не та боль, которой можно было опасаться. Это была почти утопия, и у девушки не было силы воли, чтобы остановить то безумие, оно заполнило лёгкие с воздухом, вены с кровью, глаза со слезами. Соль. Соль на её щеках и опаляющий восторг – вот, что почувствовал Хаус, когда Лиза с трудом оторвала руку от его лица и направила её ему в пах, сжала твёрдый член сквозь грязные брюки. Это не могло значить ничего иного, кроме того, что она хочет его… тоже! Раздалась пронзительная короткая трель таймера. Хаус попытался отстраниться, но ему не дали. — Если ты перестанешь, я умру, — прохныкала Кадди, утыкаясь носом Грегу в плечо и не убирая руки от его паха. — Если ты перестанешь, я убью тебя, — прохрипел он в ответ, с новой силой прижимая её к стене. Никто из них не смог бы ответить на вопрос, сколько они вот так целовались, безумно, горячо и слепо, но, прошло время, и Хаус понял, что пора переводить ситуацию в горизонтальное положение. Он резко отстранился, протолкнул свою руку Кадди под спину, нагнулся, взял её под колени и легко поднял. Лиза была не в состоянии сопротивляться. Почувствовав лёгкость во всём теле, она отстранённо подумала, что на кровати, наверное, удобное. Это «наверное» рассеянно натолкнуло её на другую мысль – она ещё ни разу этого не делала и собирается сделать прямо сейчас, значит она снова проиграла. Что ж, такие проигрыши никого не могли расстроить. Кадди первой упала на жёсткий матрац, сверху на неё сразу же свалился Хаус, обжигая горячим дыханием. Раньше девушку часто мучил вопрос, как же вести себя в постели, и, даже несмотря на то, что многие говорили ей «сама поймёшь, или опытный партнёр поможет», она не слишком-то верила, что в её мозг заложен инстинкт правильных сексуальных действий. Но сейчас… она, не задумываясь ни на секунду, начала расстёгивать многочисленные пуговицы на рубашке Хауса. Дождавшись, пока Лиза сдёрнет с его плеч потную грязную ткань, Грег принялся за её платье. Кадди приподнялась, позволяя ему снять его, потом быстро сама стащила чулки, но, оставшись в одном белье, девушка засмущалась, крепко зажмурилась и закрыла лицо локтями. — Кадди, — позвал Хаус, и она робко раскрылась перед ним, распахнула глаза, позволив Грегу сполна насладиться доверием в её взгляде, и чуть повернулась, чтобы он мог увидеть застёжку её кружёвного бюстгальтера. В противоречие себе она сама потянулась к ней и столкнулась с пальцами Хауса, он же, не дав ей опомниться, вынул крючок из петельки и развернул Лизу на спину. Чашечки бра уже не подтягивали грудь, не сдерживали её, и Грег наконец смог увидеть настоящую Кадди. Он осторожно потянул на себя плотную ткань, девушка без сопротивления позволила бретелькам легко соскользнуть с плеч. Поняв, что момент с раздеванием немного напугал Лизу, и страсть от предыдущего поцелуя исчезла, Хаус попытался исправить это досадное недоразумение. Он снова стремительно завладел её губами, решительно раздвигая их горячим языком, его руки обняли её за плечи, а Кадди неожиданно для Грега обхватила его ногами и заставила перевернуться, оказавшись сверху. Она лежала на нём и теперь пыталась сама целовать его, а не просто отвечать, как кукла. Вскоре она настолько осмелела и расслабилась, что оторвалась от губ Хауса и начала неумело покрывать поцелуями сначала его лицо, а потом шею и грудь, но Грег остановил её – поймав её лицо в ладони, покачал головой и снова подмял под себя, тем самым возвращая себе первенство. Чтобы не заставлять Кадди делать это самой и тем самым смущать её, Хаус расстегнул болт и молнию своей ширинки, на секунду отстранившись, сдёрнул брюки с бёдер до колен и, несколько раз дёрнув ногами, сбросил их на пол. Таким образом, на Хаусе и Кадди осталось по одному предмету одежды, от коих они поспешили избавиться. Грег без предупреждения дёрнул резинку стрингов Лизы, и они, скрученные буквально в полоску, полетели к двери. Девушка не растерялась и запустила ладошку в боксеры Хаусу, удивляясь своей смелости. Его член на ощупь был очень твёрдым, горячим и шелковистым. Кадди несколько раз провела рукой вверх-вниз, наслаждаясь ощущениями, на что Грег застонал, как от боли, и поспешил стянуть с себя трусы. Лиза осознавала, что дело идёт к самому главному, но, как ни странно, ей не было страшно, хотя она и не распознала бы страх в той буре ощущений, в которой она болталась, как флажок на ветру – сердце и так стучало, как ненормальное, толкая адреналин по венам. Хаус опустил руку и коснулся половых губ Кадди, на сантиметр протолкнул внутрь один палец и, почувствовав обилие естественной смазки, удовлетворился результатом. Он посмотрел девушке в глаза, надеясь прочитать в них что-то, но у Лизы в голове было пусто, как в звенящей бочке. Она едва видела его глаза и не могла различить цвета его зрачков, но она и так знала, какие они – в такой голубой цвет окрашивается летнее небо после заката. Она улыбалась ему кончиками зацелованных губ, его губ, и это было так восхитительно, что впору было просто потерять сознание, но он не мог позволить себе такой роскоши, он так долго ждал этого. Хаус просто обязан был запомнить каждую секунду этого безумия, даже если оно не последнее (как он надеялся), потому что для Кадди оно первое. Потому что для них оно первое. Лиза осторожно, но без опаски развела колени, тем самым полностью раскрываясь перед Грегом. Он взял свой член в руку и потёрся им о её лобок, позволив ей спрятать лицо у себя на плече, а потом, прижав её своим телом к простыням так сильно, как только мог, резко вошёл, глухо, долго простонав. Кадди напряглась, как струна, вот-вот готовая порваться, попыталась сбросить Хауса, убежать от той боли, которая мгновенно заполнила её, перебив прочие ощущения, но Грег был готов к этому, поэтому Лизе только и оставалось – бить его кулаками по спине, царапать до крови и глотать горькие слёзы. Она думала, что сможет перетерпеть любую боль, взять её под контроль, хотя бы сохранить здравость рассудка, но куда там! И дело было вовсе не в силе этой боли, а в том, какой она была. Царапину или синяк можно прижать рукой, смягчить, но это было изнутри, боль была в самом беззащитном женском месте, и она выпустила наружу ту слабость, которую Кадди прятала под клише айрон-леди. — Тебе очень больно? – прохрипел Грег, отчаянно пытаясь сдержаться, чтобы не начать вбиваться в неё, как в какую-нибудь дешёвую шлюху. — Очень! – Кадди хотела сказать ещё что-то, но ей казалось, что молчать как-то легче. Это Хаус был виноват во всех её страданиях, он затащил её в постель, ему, мужику, легко спрашивать и изображать беспокойство. — А так? – он мягко поцеловал её в губы, пытаясь отвлечь, и сделал первые движения. Кадди напряглась так, будто её шарахнуло электрошоком — Ещё больнее! Ты надеялся на чудо? Ты не Бог, Хаус! — И, слава Богу, — Кадди не сдержалась и рассмеялась. – Сделаешь так ещё раз, тебя отсюда на руках выносить будут! – выдавил он. – Что ж, если тебе мало поцелуя в нормальные губы, будем стимулировать другие. Он снова опустил руку вниз и прижал пальцем шарик клитора Лизы, и это просто перевернуло её сексуальные представления. Когда она целовалась с Хаусом, она думала, что ей никогда не было так хорошо, когда он лишил её девственности – что ей никогда не было так плохо, но это… не вписывалось ни в одно нормальное понятие. Боль была, куда бы ей деться, да Кадди это и не удивляло, но до этого она перебивала всё, а теперь новое ощущение вышло на финишную прямую. Это не было удовольствием, это не было страстью или первым отголоском оргазма. У этого нее было названия, только имя – Грег Хаус. У этого не было сущности, только шершавый язык, буквально соскабливающий слёзы с мягких щёк. У этого не было рук, только пальцы – тысячи длинных музыкальных пальцев по всему её телу. Это было неправильно – девственницы не кончают в первый раз, но с Хаусом ничего никогда не шло по правилам. Кадди усвоила это ещё тогда – он их не нарушает, он их игнорирует. — Боже, Хаус, что это? – задохнулась Лиза. — Это-я-и-твой-первый-оргазм, — Грег, казалось, вообще позабыл человеческую речь. Женщина, бьющаяся, как бабочка перед тем, как её нанижут на иглу, была не человеком. От человека у него никогда не подгибались коленки, его член никогда не знал такой восхитительно сладкой и узкой вагины. Нет, в ней не было ничего человеческого, кроме имени – Лиза Кадди. Всё остальное она взяла от дьявола, от суккуба или кого-то ещё – Хаус не был силён в мифологии. Он почувствовал, как дрожит её тело в тот момент, когда через него проходит тонкая игла, как в последний раз трепещут её огромные причудливые крылья, силясь унести её в небеса, но уже не могут ничего поделать. Она не стала частью его коллекции, она сама стала коллекцией, а все жалкие предыдущие образцы он безжалостно сжег в камине своей памяти. Хаус с протяжным вздохом слез с Кадди, но отодвинуться он не мог из-за жалкой ширины односпальной кровати общежития. — Жарко, — выдохнула Лиза. Её щёки горели, а соль, оставшаяся после высохших слёз приятно стягивала их. Она была опустошена, Хаус выпил её до дна, но это была самая приятная пустота за всю её жизнь. Но в то же время она была наполнена – горячей спермой, которая стекала сейчас между её ног, оставляя неприятную липкость. – Сколько времени? — Не хочешь заткнуться? – буркнул Грег, недовольный столь быстро разрушенной атмосферой приятной тишины. — Не хочу. Я хочу узнать, сколько времени. — А я хочу ещё раз тебе вставить, — заупрямился Хаус. — Сначала скажи, сколько времени. — То есть потом можно? – оживился Грег, поворачивая голову, чтобы видеть Кадди. — Да ты достал уже! – она попыталась встать, но он удержал её. — Я посмотрю, — и после паузы, — Почти три. Кадди слабо улыбнулась, её глаза закрывались, но она не хотела заканчивать всё простым сном, потому что была уверена – это в последний раз, поэтому она посмотрела Хаусу в глаза и погладила его кончиками пальцев по скуле. — Хаус. — Нет, — покачал головой он. – Тебе хватит одного раза, я же вижу, ты хочешь спать. — Нет, — возразила Лиза. – Я хочу… — Не хочешь. В следующий раз, малышка-Кадди. Я рад, что ты у меня такая нимфоманка, — довольно улыбнулся Грег. — О, заткнись, — буркнула она, устраивая голову и него на груди. – Поставь будильник на шесть, хочу успеть вернуться в комнату до занятий. Хаус простонал, но просьбу выполнил. Сознание Кадди уплывало на волнах, а она всё ещё хватала его изо всех сил, пытаясь продлить каждую минуту их близости, ведь стоит ей только заснуть, как она тут же очнётся через жалкие три часа. Она думала ещё о чём-то очень приятном и тёплом, как кожа Грега Хауса, о чём-то таком спокойном, как его дыхание, но, как обычно бывает, поутру не смогла вспомнить ни одной из этих мыслей.