Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Коронация должна была вот-вот начаться. На деле, конечно, это было скорее официальное представление её как Архонта и бал в честь совершеннолетия, а не реальное коронование: это всё было не нужно, глиф во лбу отчетливо показывал её статус. Гарри не любила балы, а тем более такие масштабные и была рада, что коронация бывает лишь раз в жизни, однако её еще нужно было пережить! Расправляя складки на специально сшитом пурпурном бальном платье, покрытом на лифе и по подолу красивой серебряной вышивкой с вплетенными в нее защитными рунами, она смотрела в зеркало, уже в который раз изучая своё демоническое обличие. Каждый раз, воплощаясь заново, она рождалась разной, но этот образ переплел все её прежние обличия в одно совершенно неземное. Белая сияющая кожа досталась от первого воплощения, Архонта Серенатис Гадон, когда Гарри одним своим видом воплощала лунный свет. Зеленые глаза вопреки расхожему мнению о Лили Эванс, она получила в дар от своей второй жизни в образе суккуба из домена Высших Сфинксов, Архонта Перенти Васарт. Миниатюрное гибкое тело способное реагировать столь же молниеносно как змеи, осталось от Архонта Ровиден Носир, её третьего воплощения. Изящные маленькие кисти, привыкшие к игре на арфе, достались в наследство от капризной олоры Афадии Сайпес, четвертого воплощения. Афадия прожила почти два миллиона лет, это была её самая долгая жизнь из всех, что были раньше. От несравненной Аллориен Гадон, пятого воплощения, Гарри получила свой прекрасный очаровательный чарующий голос. Длинные до пят волосы с насыщенным фиолетовым оттенком остались на память о самой короткой шестой жизни под именем юной Гаариен Сайпес, так и не успевшей взойти на престол. Теперь шла её седьмая жизнь (или восьмая, хм…?). Она всё ещё была Гаариен, но на престол восходила не дочь рода Сайпес, а единственное дитя последнего Лорда Света, Герцога Слизерина. И именно отец в этот день возложит на её плечи королевскую мантию, а на голову наденет королевский венец: и то и другое было создано лучшими мастерами по заказу её любимого Северуса много лет назад, когда он только создал Темные Кланы, специально для неё. К счастью, ей недолго носить эти атрибуты,… она слишком устала от власти и обязанностей правителя. Шесть с половиной миллионов лет вошло в шесть последних Эпох Гоетии. Прежняя Дочь Луны, пожелавшая остаться при матери, её старшая сестра, продержалась всего три миллиона. Гарри достаточно дала ей время отдохнуть от своих обязанностей, теперь пора бы и вернуть старшей сестре её законное место. Однажды, когда вновь накопится усталость на плечах Первой Дочери Луны, она обязательно подменит её на время, но это будет далеко не скоро. Несколько минут спустя за ней пришел Северус, чтобы проводить в бальный зал. Обняв её со спины, герцог Васарт взглянул на их отражение в зеркале. У него захватило дух от увиденной картины. От хрупкой гибкой фигурки в длинном пышном платье с декольте и открытыми руками, которые впрочем, скрывались под тонкими длинными шелковыми белыми перчатками, густо расшитыми серебром. Гарри цвела и мерцала, как драгоценные камни на свету, своей силой и очарованием. Ему больше всего на свете хотелось сейчас её поцеловать. К сожалению, у них не было на это времени — в бальном зале ждали гости — поэтому пришлось удовлетвориться коротким поцелуем в висок и нежной улыбкой их отражению. Всему своё время. — Пошли, все собрались, – сказал он, выпуская её из рук. *** Бальный зал был небольшим, но величественным. Светло-бежевые стены, высокие французские окна, отполированный до блеска паркет и красивые хрустальные люстры под высоким потолком. Вдоль стен то тут, то там стояли небольшие двухместные удобные сидения из резного граба, оформленные как старинные парковые скамейки. С двух сторон их окружали белые вазоны с цветами. В самом дальнем от главного входа конце зала был оформлен небольшой подиум, на котором стояли три трона из граба, выполненные в том же стиле что и скамейки в зале. Подиум драпировали и отгораживали легчайшие светлые шторы из газа и органзы. Гостей было много. В основном это были, конечно, демоны, вставшие под руку Темных Кланов, но были и подданные Светлого Лорда, входящие в Орден Белтэне. Все были при параде: мужчины красовались в родовых мантиях, нацепив на себя все возможные регалии и знаки отличия, женщины — в красивых воздушных платьях до пола и в фамильных драгоценностях. Никто не показывал своей сути, и со стороны можно было подумать, что это был просто бал среди магов. Но сами гости хорошо ощущали, что настоящих людей среди них не было. Возле больших гостеприимно распахнутых дверей цвета золотого ореха с резным рисунком из витков и завитков стоял ифрит – один из джиннаев, которых Северус и Марлут приняли в её особняк в качестве слуг. Этого звали Сибилд. Он был лакеем, но сегодня исполнял роль герольда, чем был несказанно горд. Одетый в черно-золотую парадную ливрею, дополненную чёрной мантией, в руке он держал посох из черного дерева с резным навершием, в которое был утоплен большой круглый красный кристалл. Функция этого посоха заключалась в усилении голоса и в привлечении внимания к словам герольда, державшего его — это была одна из многих восстановленных Северусом демонических артфактных регалий. Увидев их, Сибилд вытянулся по струнке и почтительно поклонился архонту и её будущему консорту. — Её Величество Архонт Тьмы и Наследница Архонта Света, леди Гаариен Миствеил Слизерин и Его Светлость Владыка Высших Сфинксов, Северус Асмодеус Баэль Принц, герцог Васарт, – объявил он о них, звучно ударив посохом об пол. Все гости тут же замерли и обратили своё внимание на входные двери, в которых стояли рука об руку будущие правители Темных Кланов. Миг тишины. Один шаг вперед, и вот уже первая пара Темного Мира ступает по импровизированному коридору из своих подданных к возвышающемуся постаменту с двумя тронами, а все склоняют головы, один за другим в почтительных поклонах. Справа и слева постамент подобно охране, окружали приближенные Архонта Света, Рыцари Белтэне, и два вампирских клана: Черный Клан из всего двух представителей и клан Адских Гончих, принявший в себя последних представителей клана Огненной Тени, Леандра и Розу Клейтон, прадеда и прабабушку Гаариен. Сам Архонт Света стоял на постаменте за двумя тронами. Рядом с ним стояли Марлут и Реглис, держа регалии Архонта Тьмы и ее Консорта, воссозданные по чертежам Северуса и зачарованные лучшим артефактором: Венец Ночи, Мантия Тьмы, Кольцо Лунной Тени, превращающееся в Посох Теней, а также Мантия Покрова и Перстень Падающих Звезд, становящийся мечом под именем "Грань Звёзд". Последние были знаком власти Консорта, и увидев их, Северус метнул раздраженный взгляд на Волдеморта, который умело его проигнорировал. Принцу тут же вспомнился разговор с будущим тестем, состоявшийся буквально за полчаса до коронации: Ретроспектива В то время Северус стоял перед высоким зеркалом и завязывал сложным узлом шейный платок, когда со словами: "Северус, нам срочно надо поговорить!" – в комнату, отведенную для Принца, ворвался Волдеморт и, заперев за собой дверь заклинанием, встал позади ханнера своей дочери так, чтобы видеть отражение его лица в зеркале. Северус в ответ лишь приподнял левую бровь, молча давая понять, что слушает. — Северус, я понимаю твои принципы как преподавателя, я сам теперь директорствую в школе, но я волнуюсь за Гаариен больше чем за моральный облик Хогвартса. Вы должны закрепить партнерские узы! – решительно потребовал он. Северус замер и пристально всмотрелся в отражение Волдеморта в зеркале. Мужчина был взволнован и сильно обеспокоен. Хоть он и старался выглядеть достойно и держать на лице невозмутимую маску, его выдавали глаза. Быстро закончив с платком, Северус заколол его булавкой с гербом рода Васарт и обернулся к Слизерину. — Нет. Сформированные брачные узы не утаишь в мешке: любой сильный волшебник сможет их либо почувствовать, либо увидеть. Даже если упустить тот факт, что Гарри все еще моя студентка, наш брак породит слишком много вопросов, и кто-нибудь обязательно поймет, что она не только не волшебница, но и вообще не человек! Не говоря уже о более прозаической проблеме, такой как дети: если ты не знал, то довожу до твоего сведения, что олоры весьма плодовитый вид, и зелья с заклинаниями тут не помогут. Мы все же демоны, а не люди. — Уж пусть лучше родит в семнадцать, чем умрет от истощения! – повысил голос Волдеморт. — Она не умрет, – возразил Северус, пристально глядя в сверкающие багровыми бликами глаза Архонта Света, – ты её отец, и твоей крови достаточно, чтобы питать её: увеличим рацион до двух раз в день. Я составлю для тебя диету и буду варить крововосстанавливающие зелья. Волдеморт тогда с минуту сверлил герцога демонов своими разгорающимися алым пламенем глазами, а затем, резко развернувшись, ушел. Северус подумал, что тот отступился, и даже не вспомнил, что Волдеморт в свое время прославился именно за своё маниакальное упрямство. Конец Ретроспективы И почему Северус раньше не понял, что упрямство Гарри Поттера имеет те же корни, что и упрямство "Его Темнейшества"? Это же очевидно! Вот и Волдеморт, упёршись, не стал слушать доводы разума и решил сделать по-своему, даже не подозревая, что своим решением обвенчать дочь именно сейчас, он в большей степени подвергал её опасности, нежели если бы не делал этого. Но ничего не поделаешь: церемонию ведет Архонт Света, и регалии Консорта уже были внесены в зал. Теперь придется иметь дело с трудностями, которые вполне можно было избежать, и думать над тем, как обезопасить свою Леди от лишнего внимания и прочих побочных явлений. А ведь она и в адекватном состоянии не любила сидеть в сторонке и ждать, когда её консорт уничтожит противника — всегда рвалась в бой, подобно Воину, хоть разрушение и было противно её природе. От беременной Повелительницы – а то, что Гарри очень быстро понесет, Северус не сомневался – вообще можно было ожидать чего угодно! Взойдя на пьедестал в абсолютной тишине, Гаариен и Северус встали перед тронами, и вперед вышел герцог Слизерин. Высокий, крепко сложенный мужчина в черном костюме с темно-зеленой мантией, на плечах заколотой золотыми фибулами в виде миниатюрных дисков из танцующих язычков пламени, похожих на солнышки. На его лбу сияло огненно-красным точно такое же "солнышко" – глиф Архонта Света. — Сегодня мы собрались, дабы поприветствовать нового Архонта Тьмы, мою любимую дочь Гаариен, и вручить ей Регалии Повелителя Темных Кланов, – начал он, обращаясь к Спиритам, внимательно слушающим его из зала. Их глаза наливались светом и меняли радужные оболочки с карего на желтый, с синего на фиолетовый, с зеленого на аквамариновый, с черного на серебряный. – Здесь и сейчас, наконец настанет тот миг, когда истинный Правитель Ночи займет причитающееся ему по праву силы место, пустующее вот уже несколько тысяч лет с того трагического мига, когда была уничтожена Высшими Силами за своё предательство Великая Гоетия. Дочь Солнца и Луны, Дух этого Возрождённого Мира, избранная дабы никогда во веки веков не угасали больше ни линия крови Повелителя Света, ни сила великой Повелительницы Тьмы. Прими же на свои плечи всю темноту Вечной Ночи и неси её с честью и достоинством, покуда не придет время передать эту ношу той, что была сотворена раньше. Волдеморт взял с руки Реглиса Мантию Тьмы. Это было шикарное, поистине королевское одеяние, словно бы сотканное не из ткани, а из самой первозданной темноты, с настолько глубоким капюшоном, что он подобно вороту должен был обнимать узкие плечики своей хозяйки. Накинув мантию на плечи дочери, Лорд застегнул сложную серебряную фибулу под её горлом, а затем поправил шикарные темно-фиолетовые волосы, достигающие пола. Ткань заструилась вдоль миниатюрной фигуры новой Повелительницы, подобно водянистым потокам густых теней, извивающимся, мягко обнимающим стройный стан, скрывающим её от всех нежелательных взглядов. Именно эта магия была вплетена в невидимый узор мантии: скрывать обладательницу в тенях или создавать вокруг неё мощную иллюзию невидимости. — Я возлагаю на тебя Венец Ночи, дабы несла ты её величие и озаряла мир её силой и мощью, как Луна озаряет её с бездонного небосклона. Аккуратно взяв Венец Ночи с синей подушки, которую держал в руках Реглис, Волдеморт подошел к дочери и возложил его ей на голову: Венец был впору, словно создавали по мерке именно для Гаариен. Серебряный венец, усыпанный с внешней стороны бриллиантами чистой воды, а с внутренней – черными и синими бриллиантами, представлял собой разомкнутый на лбу обруч. На всем его протяжении его украшали похожие на узкие листья чуть загнутые наружу зубцы, длина которых уменьшалась от центра к разомкнутым концам венца, закручивающимися красивыми завитками, открывающими и лишь подчеркивающими глиф в центре высокого лба. — Я вручаю тебе Кольцо Лунной Тени, дабы видели все законность и признание твоей власти над всем Темным Миром. Как и все остальные регалии, Перстень Лунной Тени был точной копией того, что существовал в Гоетии, до последнего завитка в сложном узоре. Сияющий серебряный полумесяц удерживал круглый голубой кристалл, состоящий из чистой лунной магии. Обод перстня представляли собой исходящие из полумесяца три хвоста, спиралью оплетающие друг друга. Стоило Волдеморту надеть его на указательный палец правой руки дочери, как перстень превратился в высокий посох. Черное древко из Цейлонского эбена заканчивалось на одном конце серебряной пяткой, усыпанной рунными заклинаниями, а с другой стороны серебряными же навершием. Навершие было похоже на узор кольца: серебряный полумесяц удерживал круглый кристалл из Лунной Магии, только куда большего размера, чем был в кольце, а из-под полумесяца древко посоха спиралями оплетали подобно щупальцам спрута три серебряных лунных хвоста. Гаариен с некоей ностальгией осмотрела его: к её радости, воссозданный Посох Теней ничем не отличался от того, что перешел в её владения от старшей сестры. Казалось, что даже руны были выведены той же рукой, что каждая черточка и изгиб в точности повторяли утраченный оригинал, что именно этот Посох был знаком её Власти над подлунным миром многие тысячелетия. Легонько ударив посохом об пол, Гаариен привычно заставила его вновь превратиться в перстень, уютно сидевший на её пальце. — Прими же знаки твоего Величия, дочь моя, и символы твоего права Повелительницы Кланов Тьмы. Освети путь мира и процветания своему народу. Возведи на престол своего ханнера, дабы стоял он подле тебя и был тебе во всем поддержкой и защитой, – продолжил тем временем Волдеморт. По незаметному знаку, вперед вышел Марлут и со всем почтением – что не убрало из его глаз веселых искорок – протянул к ней ближе руки, через которые была перекинута Мантия Покрова, а на пурпурной подушке в его руках блестел хищными гранями Перстень Падающих Звёзд. Стараясь не смотреть в глаза Северуса – Гарри знала, что тот, желая защитить её от лишней опасности, не хотел закреплять узы, пока она не окончит школу и не сможет на какое-то время скрыться с глаз Министерства Магии – аккуратно сняла с рук брата мантию консорта и подошла к любимому. Незаметно вздохнув, словно окунаясь в омут с головой, Гарри подняла взгляд на без-пяти-минут-мужа, скрывая в глубине глаз и вину, и радость, причудливо перемешанные друг с другом. Ей не хотелось доставлять Северусу лишних хлопот с обеспечением её безопасности, с решением сотни проблем, которые возникнут уже завтра с утра, когда в Министерстве Магии узнают, что Профессор "Хогвартса" накануне сочетался магическим нерушимым браком со своей студенткой, пусть и совершеннолетней. Но тем не менее она не могла не испытывать радость по поводу скорого единения с тем, кто был предназначен ей её божественными родителями уже столь давно. Быть рядом с Северусом — все равно, что вернуться домой после долго путешествия… Преклонив колено, Северус внешне совершенно спокойно склонил голову, принимая предстоящее "Восхождение". Обряд был прост и очень действенен: признание его как Консорта служило официальным объявлением их как пары, а затем ночь любви, закрепленная его кровью, и нерушимый магический союз будет скреплен на века и тысячелетия и даже боги будут не в силах разорвать его. — Перед Миром Теней, при свидетелях Мира Света, признаю тебя Баэль Васарт, герцог Высших Сфинксов, известный также как Северус Асмодеус Баэль, лорд Принц, Наследник Черного Клана вампиров, своим ханнером. Гаариен привычно накинула на плечи Северуса мантию Консорта, и она чёрно-серебристым покровом, подобная вечно переменчивому северному сиянию, ограниченному лишь цветом тьмы, луны и звезд, накрыла его коленопреклонённую фигуру. Взяв аманта за руку, Гарри мягко потянула его вверх, позволяя подняться, а затем взяла в руки перстень. Надевая его на палец почти супруга, она закончила церемонное обращение: — Вручаю в твои руки власть и силу своего консорта, муж мой. Подойдя ближе и привстав на носки, чтобы дотянуться до высокого супруга, Гарри целомудренно поцеловала его в тонкие губы. Северус не позволил ей столь быстро разорвать поцелуй и, крепче прижав к себе жену, углубил его. — Поприветствуйте же повелительницу Гаариен и принца Баэля, – прервал их идиллию спустя полминуты Волдеморт. – Да начнется Эра Гаариен! Зал поддержал его громкими криками одобрения. Где-то над залом зазвучала музыка, и распорядитель объявил первый танец, который пришлось открывать Гарри и Северусу. И хотя ни ей, ни ему не хотелось сейчас быть здесь и оба они больше всего на свете мечтали остаться наедине — пока только с отцом и тестем — они как должно оттанцевали первые три танца. И только много времени позже, поприветствовав всех желающих пообщаться демонов, вампиров и кайтов (остальных рас не было на балу), они выловили прячущегося от них герцога Слизерина и увели в ближайшую к бальному залу гостиную. Музыка здесь была почти не слышна, и они могли спокойно обсудить поведение Архонта Света на коронации. Особенно незапланированную часть с признанием и восхождением консорта на престол! *** Гарри с присущим только истинным леди достоинством вошла в гостиную после того, как в неё подобно всё сметающему смерчу ворвался, крепко держа за плечо тестя, Северус. Её муж был настолько поглощен яростью, что позабыл обо всех статусах Тома Риддла. Ему уже было не важно, что тот был Архонтом Света, герцогом и главой наидревнейшего магического рода и собственно его тестем. Перед глазами новоявленного принца Кланов Тьмы багровыми отсветами свежей крови мелькали все те ужасы, которые могли ждать "его Гарри" из-за идиотского желания её отца быстрее выдать дочь замуж и обеспечить её достаточным питанием. Северус бы предпочел ещё на год подержать любимую на "сухом пайке", нежели подвергнуть ТАКОЙ опасности. Мельком взглянув на абсолютно хладнокровного и спокойного отца, Гаариен тут же прочитала его эмо-фон. Волдеморт считал, что поступил правильно и его дочь достойна счастья, а все проблемы – реальные и выдуманные чрезмерно заботливым Северусом – они в силах решить вовремя и не подвергая Гарри опасности. Она поняла, что чтобы Северус не кричал и как бы ни возмущался, но переубедить Волдеморта у него не выйдет. И Гарри спокойно заняла одно из кресел, решив не вмешиваться. Поблагодарить отца за столь желанный подарок к совершеннолетию она сможет и чуть позже, когда Северус остынет. — Ну и зачем ты это сделал? – задал вопрос Северус тихим шипящим голосом. Так он говорил, только когда был на последней стадии бешенства. — Это было правильно, – ровно ответил Том. – Мне не тяжело кормить дочь хоть по пять раз на дню, но ей всё равно будет мало одной лишь моей крови. Я – кайт и Архонт Света, солнечное существо, а она демон, лунное создание. Да, я могу напитать её вампира, но для суккуба моей крови недостаточно! И я не позволю держать Гарри в чёрном теле, в то время как рядом ходит тот, кто в состоянии обеспечит её всем, что нужно! — Это её не убьет! Зато наша свадьба наделает много шума и породит множество проблем, которые в первую очередь навредят самой Гарри! Как ты этого не понимаешь, Дементоры тебя зацелуй!?! — Все это надуманные угрозы, – раздраженно фыркнул Том. – Мы в состоянии её защитить. У меня много связей, так что прикрытие от Министерства и Совета Попечителей у нас тоже будет. Не о чем волноваться! Давайте лучше выпьем за ваш брак, – улыбнулся он, доставая откуда-то бутылку шампанского и трансфигурируя из лежавших в вазе фруктов бокалы. Гарри, не скрывая своего довольного настроения, взяла из рук отца бокалы. Северус смерил открывшего с громким хлопком бутылку Тома полным раздражения и гнева взглядом, но сел возле Гарри и, приобняв её, отнял бокалы, протягивая их к своему новоявленному чересчур упрямому тестю. Все равно изменить уже ничего нельзя, и он может позволить себе отпраздновать собственную свадьбу. А напакостить Волдеморту можно и чуть позже. И Северус даже знает, как именно. Передавая один бокал супруге, Северус тихонько чокнулся с ней: в его глазах светились довольные предвкушающие расправу искры. И что, что его задумка свершиться еще не скоро? Месть – это блюдо, которое подают холодным. Выдержанным. Так оно становиться вкуснее…