Фибула Кроноса 3: Белое Братство

— Во имя Матери-Богини, Великой Исиль, повелевающей Тьмой Бесконечной и Духами, кои есть все мы. Я, Лукреция Элспет Лавгуд, суккуба Креата из кабирского Рода Эспаун, принадлежащая Домену Высших Грифонов, обещаюсь и клянусь Всемогущей Богине-Матери пред лицом Её и Всемогущего Бога-Отца Божественной Дочери, в том, что хочу и должна Её Высочеству, своей истинной и природной Всемилостивейшей Великой Повелительнице Архонту Тьмы Гаариен и законному Её Высочества Ханнеру, Его Высочеству Консорту и Великому Принцу Баэлю, верно и нелицемерно служить и во всём повиноваться, не щадя души своей, до последней капли крови и магии. Клянусь все к Высокому Её Высочества Царству, силе и власти принадлежащие права и преимущества, узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять, и притом, по крайней мере, стараться способствовать всему, что Её Высочества верной службе и пользе государственной во всех случаях касаться может. Об ущербе же Её Высочества интереса, вреде и убытке, как скоро о том узнаю, клянусь не только благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать, и всякую вверенную тайну крепко хранить. Клянусь, поверенный и положенный на мне чин надлежащим образом по совести своей исполнять, и для своей корысти, свойства, дружбы и вражды против должности своей и присяги не поступать. Да будет свидетелем мне Великая Мать. Эта чудовищная пытка под названием принятие Присяги Верности продолжалась уже неделю. И это были только Кабиры и Джиннаи, а ведь Темные Кланы были призваны объединить в себе все лунные народы. Демоны съезжались со всей планеты, чтобы присягнуть в верности своим Правителям. Новоявленным Повелителям Мира Тьмы в свою очередь приходилось по шесть часов в день заниматься нудным принятием клятвы. Вот уже семь дней подряд на протяжении не менее шести часов (а порой и куда более этого) Гарри и Северус слушали одну и ту же клятву, в которой менялись лишь имена. Марлуту и Реглису и то было куда интереснее в это время: они вели запись всех, кто дал присягу. Оба сразу и отдельно друг от друга во избежание ошибок в записях. Одна была радость: Гарри нашла гувернантку для Гермионы. Лукреция Лавгуд была обращенной демонессой. Обратил её муж Ксенофилиус, почуяв тянущиеся к её душе узы ханнера. Было это еще до рождения Луны и, собственно само рождение Луны было следствием обращения. Смертная никак не смогла бы забеременеть от демона из-за банально разной физиологии. Воспитанная в духе чистокровной ведьмы из пусть и не имеющего титула, но все же древнего магического рода, Лукреция была именно тем человеком, которого послушала бы Гермиона. Женщина закончила равенкло и в отличие от своего мужа не страдала странными фантазиями в виде "Морщерогих кизляков". Впрочем, Ксенофилиус тоже не с рождения увлекался бредовыми историями, которые принимал за реальность: просто, когда их дочери было восемь лет, Лукреция едва не погибла из-за несчастного случая при одном из своих научных экспериментов в Отделе Тайн. Её спас Северус, к которому как к Герцогу, пусть и другого домена, обратился Ксено. Других защитников у демонов в то время всё равно больше не было: не идти же ему было к отступникам. Вот только хотя Лукреция и выжила, полностью поправившись, от сильного эмоционального потрясения её супруг всё же немного тронулся в рассудке. Вылечить это было уже нельзя… Уже вечером, когда пытка под названием "принятие клятвы верности" была закончена до завтрашнего утра (Северус утверждал, что оно пока последнее, слава Богини-Матери), а их небольшое семейство собралось в малой столовой на ужин, Гарри подняла вопрос о Гермионе и её будущей учительнице. Ей необходима была помощь, чтобы организовать всё таким образом, чтобы ни Гермиона, ни её дядя Дагворт-Грейнджер ничего не заподозрили. Они должны думать, что сами приняли это решение! — Я думаю, что Лукреция Лавгуд станет прекрасной кандидатурой на роль гувернантки мисс Лакедемон, – сказала она, когда на стол подали второе блюдо. — Мисс Лакедемон? – не понял, о ком речь, Регулус. На правах Советника домена Высших Сфинксов он входил в свиту Повелителей, также как Марлут, Люциус Малфой (а точнее Люцифер Мелис) и Блейз Забини в котором всего-то пару месяцев назад пробудился переродившийся древний демон и Советник Высших Василисков Ассериас Заас. Вместе с ними в особняке Гарри, в "Доме Темных Кланов", как его назвали с легкой руки Марлута, проживала на постоянной основе и семья Люциуса: Нарцисса, кабир Высших Сфинксов и Драко, унаследовавший кровь своего отца и родившийся Высшим Грифоном. Мать Блейза оказалась обычной волшебницей и ей, естественно, никто не рассказал правду о Блейзе, да она и не интересовалась жизнью сына, поглощенная очередным любовником. — Ещё совсем недавно её звали Гермионой Грейнджер, – усмехнулся Марлут. – Наша Повелительница решила испытать её. — Эту грязнокровую зубрилу? – сморщил нос Драко. Пробуждение демонической сущности никак не повлияло на его мерзкий характер. Перехватив два разъяренных взгляда от двух сильнейших олоров, Люциус тут же постарался оправдаться и смягчить их гнев. — Простите моего сына, Повелительница, Советник Сайпес, – встав из-за стола, он смиренно опустил голову, – он ещё слишком молод и как человек и как демон. Извинись, Драко. Живо! — Да что я такого сказал? — Похоже, твой сын, Люц, не только молод, но еще и глуп, – насмешливо бросил Северус. Но хотя его голос излучал лишь сарказм, в глазах принца-консорта светились огоньки гнева. – Может, тебе стоит заняться его воспитанием? Ну а пока… Северус махнул рукой в сторону Драко и тот задохнулся от обжегшей его горло боли. Через секунду боль прошла, но вот возмутиться у юного наследника демонического рода Мелис не получилось: его голос абсолютно пропал. От ужаса на глазах демоненка выступили слезы, но никто даже не посмотрел на него с сочувствием. — О, даже не пытайся ничего сказать, Драко, – мягко и от того до жути пугающе улыбнулся Северус, – всё равно ничего не получится. Научишься правильно разговаривать – проклятье спадет. Нет – будешь молчать, как рыба, всю свою вечность. Никто, кроме тебя самого, теперь не сможет тебе помочь. Драко резко сорвался с места и выбежал из столовой. Гарри раздраженно проводила его взглядом, затем недовольно посмотрела на мужа, который своими действиями не дал ей и Марлуту хорошенько проучить зарвавшегося засранца, а затем посмотрела на Люциуса и Нарциссу. — Я настоятельно рекомендую вам завести еще одного наследника, Советник Мелис. А чтобы это дитя стало в будущем достойным звания Советника домена Высших Грифонов, за его воспитанием мы с моим супругом будем тщательно следить. Ваш сын Драко… недостоин наследовать роду Мелис! – отрезала она. — Как вам будет угодно, – еще ниже склонил голову Люциус. Он был зол на сына и унижен его поведением и неосмотрительными словами. Не зная ничего о своём положении и истинном статусе демонов, они воспитывали Драко как маленького принца. Наследника рода, который стоит во главе всего волшебного английского мира. Теперь подобное воспитание вышло им боком и заставляло стыдиться поведения отпрыска. Если бы Драко был не столь молод как демон, он мог бы вспомнить, как подобает себя вести в обществе Повелителей, но проблема была в том, что Драко было всего пять лет, когда Гоетия была уничтожена. Он не знал, что такое жить в Эру Правления, не успел научиться пиетету перед старшими по статусу. А в этой жизни они с Нарциссой не видели смысла учить сына тому, что было для него бессмысленно. Единственный авторитет для них — Волдеморт – внушал уважение одним лишь своим именем и тем шлейфом животного страха, который тянулся вслед за ним. Теперь всё изменилось; они больше не стояли на вершине мира, и перевоспитывать сына было уже слишком поздно. Даже если у них получится, Повелительница не даст власть над родом в его руки. Похоже, им с Нарциссой действительно придется задуматься о другом наследнике, а Драко отдать род Малфой… — Повелительница, у вас имеются какие-то конкретные планы на мисс Лакедемон? – вежливо поинтересовался Регулус, разбивая напряжение, царившее за столом. — Нет, ничего конкретного. Для начала её нужно обучить, затем ввести в свет и найти подходящего партнера, только после этого заняться подготовкой к обращению. Думаю, что ей стоит предоставить выбор будущей сущности, если нам удастся убедить эту строптивицу в выгоде обращения. — Я слышал, что мисс Лакедемон привлекают знания, – заметил Регулус. – Думаю, что я смогу убедить её в том, насколько выгодно ей стать Высшим Сфинксом для их получения. Я считаю, что её заинтересуют такие перспективы. — Зачем тебе это, Реглис? – приподнял бровь Северус. Своего друга он знал слишком хорошо, чтобы поверить в то, что его мотивы исчерпываются одним лишь желанием угодить Архонту Тьмы. — Мой род слишком ослаб, – пожал он плечами. – Нарцисса ушла в род Мелис, Беллатриса в род своего мужа, и их контракты не предусматривают передачи Наследников ни в род Блэк, ни тем более в род Беарк. Сириус погиб. Андромеда и я оказались последними. Но Анди уже замужем за маридом, и её дети, зачатые от Низшего, не могут войти в род Высших. Думаю, что мисс Лакедемон сможет войти в мой род, если не на правах моей супруги, так на правах моей сестры или дочери. Тогда я смогу потребовать от её брака наследника для своего рода, или даже нескольких. — Что ж, в таком случае вы получили моё разрешение, Советник Беарк, – улыбнулась ему Гарри. – Я устрою ваше знакомство с Гермионой, когда она будет готова. Остальное за вами. — Благодарю, Повелительница, – склонил в коротком кивке голову Регулус. Гарри лишь усмехнулась. Такой расклад был даже лучше: если им не удастся найти для Гермионы ханнера, она всё равно не останется без поддержки. Род Беарк возьмет её к себе, и Регулус сможет дать её подруге необходимое для суккуба питание, как её близкий родственник инкуб. — Осталось только придумать способ навязать Дагворт-Грейнджеру, троюродному деду Гермионы, услуги Лукреции Лавгуд так, чтобы он не понял, что это именно мы подсунули ему её кандидатуру, – озвучила она свою главную проблему. — У меня есть должник, Ваше Величество, – подал голос Люциус, – у которого есть знакомые в Сугубо Экстраординарном Обществе Зельеварителей, которое основал Дагворт-Грейнджер. Мой должник всё сделает и не станет болтать лишнего: я всё устрою и на всякий случай возьму с него клятву о неразглашении. — Хорошо, Советник Мелис, только проследите, чтобы знакомые вашего должника не оказались демонами. Ничто не должно указывать на то, что это назначение несло неслучайный характер: мы не должны давать повод мисс Лакедемон усомниться в наших добрых намерениях и заподозрить манипуляцию раньше времени. Гермиона очень умна. Ей достаточно лишь малейшего намека на интригу, чтобы распутать весь клубок до самого основания. — Это уж точно! – фыркнул под нос Северус. Кому, как ни им с Гарри, знать насколько упертой может быть эта девушка: настоящий нюхлер, а не ведьма! Пожалуй, такая умница действительно будет необходима их Кланам, и её стоит прибрать к рукам, пока другие не подсуетились и не поняли, какое сокровище эта Грейнджер. В порыве чувств Северус нежно поцеловал ручку супруги, выражая свое восхищение её предприимчивостью и умом. Недоуменно вздернутая бровь стала ему ответом: ну да, Гарри также знает, насколько его раздражает эта особа и её слишком острый ум. Но он потерпит конкуренцию… ради благополучия их народа. *** Высокая женщина с длинными платиновыми волосами, завитыми густыми локонами, сидела в мягком кресле Голубого Будуара, ожидая, когда Повелительница сможет принять её. Сегодня утром силат доставил ей послание из Дома Темных Кланов с приглашением от самой Повелительницы присоединиться к ней на чашку чая в пять часов дня. О причинах "приглашения на чай" не было сказано ни слова, однако Лукреция была достаточно мудра, чтобы понимать, что у Архонта для неё появилось поручение. И поручение это тайное, раз её пригласили в столь неофициальной обстановке. Голубой Будуар, в который её проводила служанка, был потрясающе красивым местом, удивительно напоминающим погибшую Гоетию. Широкое высокое окно, задрапированное полупрозрачной блестящей органзой белого и глубокого синего цвета, занимало почти всю стену от потолка до пола. Прозрачный искрящийся свет, льющийся из него, создавал на отделанных перламутром и лабрадором стенах потрясающие непостоянные блики голубых, синих, фиолетовых и пурпурных оттенков. Хрустальные светильники, выполненные в виде причудливых цветов и свивающихся стеблей, переливались в этом свечении. Отделанный плиточной мозаикой пол из тех же лабрадора и перламутра потрясал воображение сложностью и загадочностью рисунка, одновременно похожего и не похожего на причудливый лабиринт. Мебель в будуаре была столь же изящной и таинственной. В центре стояли тонкие кованные из черного металла кресла с отделанными перламутром сидениями, между ними такой же кованный круглый столик, перламутровая столешница которого была закрыта прозрачным, словно хрустальным, но несравнимо более прочным стеклом. Вдоль стен стояли высокие кадки с различными растениями и кованые скамейки такого же стиля, что и столик с креслами, и более маленькие в диаметре круглые столики возле них. Лукреция не могла оторвать глаз от созерцания этой красоты. Атмосфера была столь легкой и знакомой, что демонесса незаметно для самой себя совершенно расслабилась, будто пришла вовсе не к Повелительнице, а к давней подруге. Гаариен вошла в будуар спустя четверть часа. Одетая в синее парчовое платье, вышитое серебром и сапфирами, так модного сейчас в Волшебном мире средневекового фасона, она казалась частью будуара, как недостающая самая главная деталь этой комнаты. Её длинные черно-фиолетовые волосы были сплетены в две толстые тяжелые косы, перевитые серебряными цепочками с темными сапфирами, и свободно лежали на плечах, достигая пола. Венчающий голову Повелительницы Венец Ночи казался лишь незначительной деталью в убранстве Архонта. Поспешно поднявшись из кресла, Лукреция склонилась перед Повелительницей в глубоком реверансе. — Садитесь, Креата, – обратилась к Лукреции её демоническим именем Архонт. – Чай сейчас подадут. Я рада, что вы смогли найти время, и присоединиться ко мне на чашечку чая. — Для Вашего Величества у меня всегда найдется время, Повелительница, – ответила Креата, не стремясь форсировать события, и задавать наиболее волнующий её вопрос: какое именно поручение у Архонта есть для неё. — Я слышала, что в Гоетии вы были лучшей гувернанткой для молодых знатных суккубов? – поинтересовалась Гарри. Хоть она и знала, что Лукреция давно уже ожидает, когда же ей дадут задание, она не спешила переходить к делу: это было бы дурным тоном, а Креата в свое время прославилась именно как "Истинная Леди", если говорить человеческими понятиями. Повелительница просто не имела права демонстрировать ни малейшего признака невоспитанности. — Ваша правда, Ваше Величество, – слегка покраснела от смущения и похвалы Лукреция. – Меня так называли. В будуар вошла та самая служанка, что проводила Лукрецию. Молодая демоница из рода силатов была хорошо замаскирована под человека, так что даже с артефактами никто не смог бы увидеть в ней джинная и тем более понять, что цвет кожи у девушки серо-синий, а глаза совершенно белые. Девушка ловко сервировала столик, выложив салфетки и поставив две чайные пары, чайник и корзинку с пирожными. Разлив чай, она с поклоном вышла из комнаты, не проронив ни звука. — И это была отнюдь не лесть, – улыбнулась Архонт своей собеседнице. – Я имела удовольствие общаться с вашими воспитанницами незадолго до своего ухода к матери, в позапрошлое воплощение, еще до рождения в семье Герцога Сайпеса. Ваши ученицы были прекрасно воспитаны и образованы, Креата. Что говорить, моя мать в прошлом рождении, Агриель Сайпес, была одной из них. Она занималась моим воспитанием: герцог Сайпес не подпускал ко мне посторонних… — Да, я помню бедняжку Агриель, очень милая и талантливая девочка. Мне очень жаль её… Они помолчали, сочувствуя судьбе суккуба, которая была наказана только лишь из-за действий своего ханнера. Конечно, Богиня-Мать вряд ли уничтожила её душу, как сделала это с самим Владиусом Сайпесом, но и потеря сущности была незавидна. Однако у Агриель не было другого будущего: она лишилась ханнера. — Я уверена, что Великая Мать подберет для неё другого ханнера, и она вновь станет одной из нас, – улыбнулась Гарри. Ей казалось, что она даже знала, кем родилась в этом мире Агриель. — Да, вы, конечно, правы Ваше Величество. Великая Мать справедлива и милостива к своим детям, – чуть улыбнулась, словно стряхивая с себя грусть по судьбе своей воспитанницы, Креата. Сделав маленький глоток из чашки, она взяла одно из пирожных, так и манящих отведать их. Улыбнувшись, Гарри последовала её примеру и тоже взяла себе одно пирожное. Пока они лакомились ими, в будуаре стола тишина. Спустя пару минут, Гарри решила, наконец, перейти непосредственно к делу: — Креата, у меня есть знакомая волшебница. Это маггловоспитанная студентка седьмого курса факультета Гриффиндор, которую я хотела бы обратить. Глава Рода Беарк, Советник моего супруга, уже выказал готовность принять её в свой род, как свою сестру, дочь или супругу, как получится. Но девушка не знает традиций, обычаев и этикета магов, и она даже не подозревает о нас, не то, что разбирается в нашем этикете, обычаях и традициях. Сейчас, после проверки крови, были обнаружены рода, которым она наследует, а так же и её троюродный дед. Знакомые Советника Мелиса порекомендуют мистеру Дагворт-Грейнджеру вас, как хорошую гувернантку для его наследницы. Но мне нужно, чтобы вы не только научили мисс Гермиону Лакедемон, что значит быть Наследницей древних магических родов, но и что значит быть дочерью демонического рода Советника. — Конечно, Ваше Величество. Я обучу всему, что нужно мисс Лакедемон. Насколько я понимаю, она не должна знать о том, что этот разговор имел место быть? — Именно так. Я не запрещаю вам рассказать ей о своей природе, наоборот, я сама сообщу об этом Гермионе, со всеми предосторожностями, конечно, и помогу правильно воспринять мои слова. Поэтому не пугайтесь, если она заговорит об этом с вами. Однако Гермиона должна думать, что вас нанял её дед по совету других своих знакомых и что Темные Кланы не имеют к этому никакого отношения. Что все её знакомства с демонами — с вами, мной, моим мужем и с Советником Беарк — случайны и никак не связаны между собой. Гермиона очень умна и подозрительна, а мне нужно, чтобы она была полностью на нашей стороне и даже не думала о том, чтобы посчитать нашу сторону неверной для себя. Она не должна решить, что мы ей в чем-то лжём: более того, она не должна услышать от нас ни грамма лжи. Вы понимаете меня? — Да, Повелительница, я поняла вас и всё сделаю. — Очень хорошо, я надеюсь на вас и ваш опыт, Креата. Я уже договорилась со своим отцом о том, что вы будете посещать Хогвартс для продолжения обучения мисс Лакедемон, но вам нужно будет самой связаться с ним и попросить об этом или чтобы сам мистер Дагворт-Грейнджер договорился об этом с моим отцом. Проблем с этим не будет, разве что герцог Слизерин попросит вас взять в ученики ещё несколько студентов, по дополнительной плате с каждого, конечно. Но это уже ваше право соглашаться на них или нет: это никак не повлияет на вашу миссию. — Я поняла, Повелительница. Расскажите мне, пожалуйста, о мисс Лакедемон, – попросила Лукреция. Гарри улыбнулась и начала рассказывать всё, что знала о своей бывшей подруге. Гарри почти не общалась с Гермионой Грейнджер в этой жизни, но она хорошо знала её в прошлой. Конечно, это не были два одинаковых человека, но тех нескольких встреч с "Гриффиндорской Энциклопедией" хватило, чтобы выявить общее между этими двумя такими одинаковыми, но всё же чуточку разными личностями. Очень скоро Гермиона присоединится к ней, и не только в качестве демона рода Беарк, но и как подруга. Было бы верхом идиотизма не воспользоваться сменой имени и статуса Гермионы. В этот раз шляпа не отправит её в Гриффиндор: уж Гарри позаботится об этом.