Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Два письма, доставленные первого ноября обычными ничем непримечательными неясытями, через час после завтрака, не вызвали бы у директора Слизерина никаких нареканий, если бы он не знал заранее, что письма поддельные. Прочитав текст, выведенный искусной рукой «лорда Нотта», а затем почти точно такое же письмо, посланное якобы лордом Гринграсс, Волдеморт задумчиво откинулся в мягком кресле, которым заменил покрытый золотом деревянный жесткий «трон» Дамблдора. Что делать с письмами дальше он не знал. Гаариен было совершенно всё равно, когда школа забьет тревогу, поэтому они с Северусом отдали принятие этого решения ему, но Волдеморт раньше и подумать не мог насколько сложным станет выбор. Кто же знал, что среди этой бандитской шайки с Гриффиндора найдется подобный умелец подделывать письма? Письма были составлены идеально – видно, что над текстом работали заранее, а не просто написали то, что пришло в голову. Кроме того, пергамент был с родовым теснением, да и чернила не из дешёвых. И как быть в таком случае? Для школы было бы выгодней «раскрыть» подлог сразу же, но вот незадача: зацепиться было не за что. На каком основании Волдеморт мог посчитать, что авторы этих писем не те за кого себя выдают? Повертев письма в руках еще раз, осмотрев их со всех сторон и даже обнюхав, герцог Слизерин раздраженно отбросил бесполезные пергаменты на стол к конвертам, в которые эти письма и были уложены. Тяжелые, искусно сделанные из фамильного пергамента, конверты явно были произведены по специальному заказу конкретно для рода. На том, что лежал лицом вверх тускло светился золотом герб в верхней части сразу над адресом получателя, написанным черными чернилами… Взгляд директора зацепился за сургучную печать второго конверта, повернутого к нему, наоборот, задней стороной… а ведь печати-то не было. Сургуч был придавлен обычной «пустой» печаткой, какой пользовались волшебники, не имевшие титулов или личных гербов. Такими же пользовались и все студенты в школе вне зависимости от их социального положения. Но разве лорд Нотт и лорд Гринграсс не используют для своей переписки со школой родовые печати? Волдеморт резко выдернул один из нижних ящиков стола. В нем, благодаря чарам незримого расширения, лежали досье на всех студентов, содержащие не только информацию об ученике, его родителях, табели успеваемости, список наказаний и прочие сведения, но также должны быть приложены и все официальные письменные обращения родителей к дирекции школы. Поиск нужных папок не занял много времени. Для этого всего-то и нужна была лишь пара заклинаний: — Accio, досье Теодора Нотта, седьмой курс Слизерина! – поймав вылетевшую плотную папку, директор скомандовал снова, – Accio, досье Дафны Гринграсс, седьмой курс Слизерина! *** Как Волдеморт и думал, отсутствующая на недавно пришедших письмах печать, присутствовала на всех конвертах из папок с досье Теодора Нотта и Дафны Гринграсс. Волдеморт даже не поленился и достал досье Астории, что бы проверить конверты и в ней. Подтвердив недочет гриффиндорцев, он тут же начал действовать. Первым делом написал по письму лорду Нотту и лорду Гринграссу с просьбой явиться в школу как можно скорее, а затем вызвал в кабинет старост и декана Слизерина. Через полчаса, понадобившихся для того, чтобы дойти из подземелий до директорского кабинета, Северус и шестеро ребят – по девушке и парню с курса, начиная с пятого – были в кабинете. Сотворив из воздуха пару двухместных диванчиков, Волдеморт пригласил ребят присесть, в то время как профессор Принц предпочел встать у окна, облокотившись на книжный шкаф и скрестив руки на груди. — Итак, у меня есть к вам несколько важных вопросов по поводу мистера Нотта и мисс Гринграсс, – начал Волдеморт, когда студенты, наконец, расселись, – и первый из них: «Где они?». — Когда я проснулась утром, Дафны уже не было в спальне, Ваша Милость, – тихо ответила Панси Паркинсон, робея под тяжелым пронзительным взглядом герцога Слизерина. – Ее вещей и кофра тоже не было на месте, на тумбочке были аккуратно сложены библиотечные книги, а на моей тумбочке лежала записка о том, что родители забирают её на праздники домой, и просьба вернуть книги в библиотеку вместо неё. В записке она утверждала, что её родители уже сообщили о своем намерении забрать её вам, сэр. — В нашей спальне было то же самое, Ваша Милость, – тут же подтвердил слова Паркинсон Драко, порывшись в карманах, он достал мятый пергамент и передал его директору. – Вот записка Нотта, сэр. — И, конечно, ни один из вас не подумал сообщить об этом мне, – вздёрнув бровь, сурово глянул на подростков Северус. – Ваши одноклассники исчезают рано утром, задолго до завтрака, притом, что «Хогвартс–Экспресс» отправляется от Хогсмида в 11 часов, оставляют после себя лишь записки, словно у них не было времени сообщить обо всем заранее и об отъезде они узнали посреди ночи, и ни один из вас не подумал насколько это подозрительно?! — Извините, милорд, – промямлила Паркинсон, уткнувшись глазами в пол. – Мы думали, что вы знаете об этом и не заподозрили ничего странного, ведь поезд не единственная возможность отправиться куда-либо. Есть ещё порталы, камины, «Ночной Рыцарь», аппарация… Больше это не повторится, сэр. — Надеюсь на это, – строго выговорил им Принц, обведя студентов гневным взглядом. Дождавшись шесть молчаливых кивков, он резко спросил. – Когда вы видели их в последний раз? — Вечером после ужина, – задумчиво ответил Драко. – Нотт с младшей Гринграсс сидел в гостиной, а затем они разошлись по спальням. Когда я прошел в комнату, полог на кровати Нотта был задёрнут. Я решил, что он уже спит. — А Дафна, мисс Паркинсон? – посмотрел на семикурсницу Волдеморт. — Все, как и сказал Драко, Ваша Милость. Мы с девочками пошли спать почти под утро – сидели перед камином и рассказывали страшилки, – чуть покраснев, сообщила она. – Когда пришли, полог на её кровати был задёрнут, но я не могу сказать, когда именно она отправилась в спальню, сэр. Мы не видели её, если честно. И после полуночи никто в гостиную не спускался и в общежитие не входил и не выходил; по крайней мере, мы с девочками никого не видели. — А вещи мисс Гринграсс отсутствовали, когда вы отправились спать, мисс Паркинсон? – нахмурился Северус. — Я… я не заметила, милорд. Мы все были ужасно сонными и не обратили внимания. Я помню про полог только потому, что слышала какой-то звук из-за него. Я подумала, что Дафна говорит во сне, но мне было неинтересно, сэр. — И никто из вас не слышал и не видел ничего подозрительного, что может сказать, куда они отправились? – вздёрнул бровь Волдеморт. — Нет, Нотт всегда держится в стороне ото всех и общается только с сестрами Гринграсс, – покачал головой Драко. — Мы тоже с Дафной не дружим, – ответила Панси. – Поначалу мы пытались с ней общаться, но она вела себя слишком вызывающе и мы с девочками решили, что лучше всего её игнорировать. — Может, стоит расспросить Асторию? – предположил шестикурсник Эдмонд Пьюси, младший брат Эдриана Пьюси, окончившего школу два года назад. – Она же разговаривала накануне с Ноттом; он не мог не упомянуть свой отъезд, если и впрямь куда-то собирался. — Я слышала, о чём Астория говорила с Теодором вчера вечером, – сказала Гонория Клакбурн, староста пятого курса, миловидная девочка с рыжими кудрями и черными глазами. – Они обсуждали гриффиндорцев, планировали с ними поквитаться. Астория хотела помочь Нотту, но тот был категорически против, утверждая, что это не её дело, и он не хочет её подставлять. Ни о каком отъезде и речи не было, хотя Теодор заметно нервничал. — Что-то ещё? – спросил Волдеморт, когда студенты замолчали. – Если нет, то можете быть свободны. Слизеринцы зашумели, поднимаясь и, вполголоса обсуждая пропавших семикурсников, направились к выходу из кабинета. — Ваша Милость? – обратилась к директору Гонория. Она выходила последней и задержалась в дверях. – Я правильно поняла, что Нотт и Гринграсс не поехали домой, как сообщили в записках к Малфою и Паркинсон? — Не могу ничего утверждать, мисс Клакбурн, однако письма, которые прибыли от лорда Нотта и лорда Гринграсс, с большой вероятностью поддельные. Возвращайтесь в свою гостиную. — До свидания, Ваша Милость, Милорд, – попрощалась слизеринка и закрыла за собой дверь. Разумеется, этот разговор был рассчитан только на студентов, поэтому стоило старостам покинуть директорский кабинет, как атмосфера в нем изменилась с тревожно-обеспокоенной на абсолютно расслабленную. Герцогу Слизерину было совершенно наплевать на двух предателей его драгоценной дочери, несмотря на то, что отец одного из них продолжительное время считался его вассалом, жертвуя демонической сущностью, а может быть, и за это в том числе. Никто не любит шпионов и Светлый Лорд в том числе. — Как Гарри? – первым делом спросил Волдеморт у Северуса. Он был прекрасно осведомлён о том, что его дочь весьма болезненно воспринимала необходимость оставить двух демонов-подростков в смертельной опасности, творцом которой, в какой-то степени, сама и была. Разумом Гаариен всё понимала и не отступилась бы от своего решения, но Волдеморт хорошо знал, что внутри у неё всё кипело от желания защитить несмышлёных детей. — Интригует, – усмехнулся Северус, удобнее располагаясь на мягком диванчике, стоявшем в стороне от рабочего стола, ближе к книжным полкам. – Через Бинса заставила Дафну Гринграсс обратится к Великой и покаяться. Что решила Богиня-Мать ещё неизвестно, но к Поттеру попала Тень, а не мисс Гринграсс. — Всё-таки не удержалась и спасла. И Волшебники ещё смеют утверждать, что Тьма – это источник вселенского зла, – с горечью фыркнул Волдеморт. Их разговор прервало вспыхнувшее в камине ярко-зелёное пламя. Секунда и из огня на коврик выходит на вид довольно молодой мужчина с темно-золотыми волосами, в которых проскальзывают отблески кровавого пламени, и с глазами цвета тёмного янтаря. Стремительно отойдя в сторону, лорд Гринграсс даёт возможность выйти из камина второму гостю, лорду Нотту, столь же молодому и представительному брюнету с темно-карими глазами, которые, несмотря на тёплый цвет, обжигают пронзительным холодом презрения. Волдеморт и Северус не удивились, если бы узнали, что письма из Хогвартса застали этих двоих за очередным собранием двух отверженных кланов. Зло глянув на вальяжно устроившегося Северуса, Нотт, не ожидая приглашения от хозяина кабинета, занял одно из двух кресел для посетителей. Волдеморт снова фыркнул и жестом указал взволнованному лорду Гринграсс на второе. — По какому поводу вы столь срочно вызвали нас, профессор Слизерин? Слово «профессор» Нотт сказал с таким презрением, что было совершенно ясно: ни о каком цивилизованном разговоре и речи быть не может. Нотт заведомо решил, что лучшая тактика – это нападение. Он не посчитал необходимым разбираться зачем их пригласили, заранее решив, в чем дело. Волдеморт скрипнул зубами, пытаясь сдержать порыв проклясть наглого лорда, заставив его кричать и биться на полу от боли. Возможно что-то все же отразилось в его глазах, потому что Нотт неожиданно стал настороженнее и уже не усмехался столь снисходительно, Гринграсс и вовсе побледнел. Северус вздёрнул левую бровь и усмехнулся самым кончиком губ. Ему было кристально ясно: Нотт и Гринграсс решили, что их вызвали либо из-за «несчастного случая», либо из-за запланированного убийства, подстроенного (в первом случае) или совершенного (во втором) Теодором и Дафной. Других вариантов они даже не рассматривали. И тем приятнее Северусу будет увидеть их лица, когда Волдеморт сообщит о пропаже их детей. Гарри обещала мужу, что больше не станет спасать никого из предателей, и Дафна станет единственной, не считая не вступившей в наследие Астории. Представляя себе с каким удовольствием он отрубит этим ничтожествам головы, после того как хорошенько помучает, Северус с трудом удержал себя, чтобы не облизнуться. Он мечтал об этом еще с тех пор, как отцы лорда Нотта и лорда Гринграсса посмели выставить ультиматум последнему Герцогу Сайпесу. Попытка убить Гарри в Хогсмиде лишь увеличила претензии Баэля, и усилила его желание устроить двум кланам-отступникам настоящую кровавую баню… конечно после того как с ними расправиться Гарри… и тихо, так чтобы его Леди не узнала. — По этому поводу, – холодно ответил Волдеморт, и, взяв со стола письма, протянул мужчинам, каждому «свое». – Это ваши письма? Нотт и Гринграсс почти синхронно развернули поданные им пергаменты. Нотт пробежал глазами по первой строчке и откинул бумагу обратно на стол директора, выражая еще большее презрение. — Конечно наши! – ответил он. – Это мой почерк. С чего вам вдруг пришло в голову сомневаться в подлинности этих старых писем? — Лорд Гринграсс, что скажете вы? – обратился Волдеморт ко второму посетителю. — Это определенно мой почерк, и пергамент настоящий с родовым гербом, – Гринграсс не спешил с ответом и внимательно вчитывался в строчки, хмурясь все больше, – но я не помню, чтобы писал его! К тому же, если бы мне понадобилось забрать Дафну «по семейным обстоятельствам», я забрал бы обеих дочерей, а не одну. – Сжав в ладони пергамент, он впился глазами в Волдеморта, – Откуда эти письма? Что с Дафной? Я подам в суд на вас, если… — Эти письма прибыли ко мне с совой час назад, – резко, одним лишь голосом, осёк Гринграсса Волдеморт. – Заметив отсутствие печатей на конвертах, я связался со старостами и деканом Слизерина, чтобы выяснить обстоятельства. Пока известно лишь то, что рано утром мистер Малфой и мисс Паркинсон обнаружили возле своих кроватей письма от Дафны и Теодора, в которых ваши дети сообщали, что вынуждены вернуться домой на праздники и что директор уже извещён об этом их родителями. Вчера вечером они ушли спать в свои комнаты в слизеринском общежитии, а утром их уже не было, также как и их вещей. Я уже спросил у старост, знал ли кто-то с факультета о планах ребят на Самайн. Тот же вопрос я задам и вам, лорд Гринграсс, лорд Нотт. Итак, что могло заставить ваших детей сбежать из школы? Нотт и Гринграсс растерянно переглянулись. Столь богатый калейдоскоп эмоций в раз хлынул от обоих, что Северус был вынужден прикрыть глаза, чтобы не выдать своего блаженствующего состояния: редко когда удается подпитаться эмоциями демонов; все же пить духовную силу у своих подчинённых невежливо. Возможно, он не станет убивать предателей после того, как с ними разберётся Гаариен. Использовать их в качестве деликатесной пищи куда более приятно… — Очевидно, вы не понимаете всю серьезность поступка ваших детей! – ледяным голосом разрушил тишину Волдеморт, невольно прекращая трапезу своего зятя. – На основании того, что я имею, можно сделать лишь один вывод, джентльмены, и он весьма удручающ! Мистер Нотт и мисс Гринграсс нагло нарушили кучу школьных правил, подделали документы и Великие знают, что еще натворили, потакая своим желаниям и прихотям! Либо вы дадите мне вескую причину их поведения, либо я немедленно сообщаю о случившемся в аврорат и отчисляю обоих из школы! — Но они не могли сбежать! – хрипло каркнул, иначе нельзя сказать, побледневший лорд Нотт. – У вас нет никаких оснований подозревать их в этом! — Да неужели?! – язвительно бросил Волдеморт, нависая над столом и пристально глядя в глаза своему бывшему вассалу. – Ваши дети исчезли глубокой ночью, когда все спали, подбросив записки на тумбы старостам и даже не удосужившись сообщить о своём отъезде декану. А утром ко мне приходят искусно подделанные письма от вас, лорды, что Теодор и Дафна якобы вынуждены вернуться домой на праздники. Все их личные вещи отсутствуют, библиотечные книги аккуратно сложены в стопочки возле их кроватей, письма написаны на ваших фамильных пергаментах и вложены в ваши фамильные конверты. При этом качество чернил и сургуча идентично тем, которыми обладают ваши дети и если бы на конвертах в сургуче не отсутствовали бы ваши печати, я бы даже не догадался что они поддельные. Вы же не предполагаете, что кто-то мог иметь доступ к личным вещам мистера Нотта и мисс Гринграсс, лорд Нотт? Мне казалось, что личные вещи и тем более фамильные принадлежности, такие как теснённые родовым гербом пергаменты и конверты, надёжно спрятаны от посторонних под мощными защитными чарами! Я уже не говорю о личных переписках с вами, которые могли послужить образцами ваших почерков и манер письма, чтобы столь достоверно подделать их. Ни за что не поверю, что два слизеринца оставили что-то настолько важное без надёжной охраны и в свободном доступе. Вкрадчивый холодный голос Волдеморта не звенел (герцог Слизерин даже не повысил его), однако оба отступника невольно вжались в спинки своих кресел, стискивая пальцами подлокотники. По лбу лорда Гринграсса даже потек пот от напряжения. Нотт ещё сильнее побледнел и теперь смотрел на директора, словно впервые его видел. Северус даже подумал, уж не понял ли он, кто скрывается под титулом герцога Слизерина?! — Их могли похитить наши враги, – выдал предположение лорд Гринграсс, вытирая пот со лба кружевным платком. — Ну что ж, – Волдеморт откинулся на спинку своего стула и подтянул к себе пергамент и перо с чернильницей. Написав что-то, он свернул письмо, запечатал его сургучом и, вызвав домовика, отдал свиток ему в руки, – немедленно передай это Главе Аврората лично в руки, – когда эльф исчез, он вновь посмотрел на притихших лордов. – Подождем доблестных авроров; пусть специалисты разбираются с вашими врагами. *** Прибывшие в Хогвартс авроры развили бурную деятельность в поиске пропавших подростков. Был осмотрен каждый закоулок замка и его территорий, опрошены все одноклассники, слизеринцы, однокурсники с других факультетов и даже жители Хогсмида. Авроры наведались с обыском ко всем семьям, враждующим с Ноттами и Гринграссами, (впрочем, безрезультатно; даже допрос с сывороткой правды ничего не показал). Также в Гринготс был отправлен официальный запрос: появлялись ли Теодор и Дафна в банке или был ли запрос от их имени на выдачу наличных средств. Но и это ничего не дало. Подростки как сквозь землю провалились. Конечно, пропавших ребят объявили в розыск, как в магическом мире, так и в мире магглов. И даже получили несколько сообщений из разных частей страны о том, что похожих подростков видели на улице, в торговом центре, в кафе… вариантов было много, но вот только к Теодору и Дафне авроров это никак не приближало. Несколько раз в неделю Нотты и Гринграссы посещали аврорат, требовали результатов, ругались, скандалили, угрожали жалобами и судом, даже подали иск против школы, которая не уследила за их детьми. Ничего, конечно, они не добились: всё указывало на то что, территорию школы подростки покинули самостоятельно и во внеурочное время, а значит, администрация Хогвартса не может нести ответственность за их глупость. Так о каком наказании может идти речь? С каждым днем надежда на возвращение пропавших детей таяла. Через месяц лорды уже не ходили по аврорату с высоко задранными носами, а тщетно стучали во всё чаще запертые двери следователей. Да и чем аврорат мог помочь, если никаких зацепок не было, да и сами родители не спешили расставаться со своими тайнами и догадками, даже если те и были? К концу декабря все окончательно стихло: Нотты и Гринграссы перестали ходить в аврорат, как на работу, и требовать результаты. Бесполезно. Они не могут сказать, что подозревают в похищении своих детей Поттера и его компанию, пока не скажут, что приказали Теодору и Дафне убить эту самую компанию, чтобы скрыть свою демоническую сущность. Но сказать это невозможно сразу по двум причинам. Конечно, они пытались искать самостоятельно, проводили поисковые ритуалы, нанимали частных сыщиков и пытались следить за всеми домами и усадьбами, принадлежавшими пятерым гриффиндорцам, только всё без толку. Вокруг родовых имений Лонгботтома и Поттера стояла кровная защита, препятствующая не только проходу на территорию, но и не дающая увидеть, что происходит внутри неё. Дом Уизли был разрушен до самого основания, и держать кого-либо в плену там было просто негде. Финниганны жили в маггловском городке в небольшом коттедже среднего достатка, и обыск в их доме ничего не показал. Дин Томас и вовсе проживал с матерью в лондонской двухкомнатной квартире, и спрятать там двух пленников было невозможно, по крайней мере, без ведома матери Дина, а она ничего о похищенных подростках не знала. Приближался Йоль. Надежды почти не осталось… почти…