Фибула Кроноса 3: Белое Братство

С неумолимой скоростью приближались Йоль и Рождество. И если первое для Альянса Света и Тьмы было священно в своей значимости для мира, магии и почитания Богов и Предков, то последнее считалось не более чем причиной для веселья и обмена подарками. Тем не менее, они готовились и к тому, и к другому с одинаковой тщательностью: проводили ритуалы очищения, собирали дары и подношения богам и предкам, готовили йольские ритуалы и, конечно, искали подарки. Именно последнее были основной темой всех разговоров в Хогвартсе. В пятницу 12 декабря во время ужина отовсюду только и можно было услышать как о завтрашнем походе в Хогсмид и планах на покупку подарков. Это были последние выходные перед каникулами и все студенты были озабочены предстоящим Рождеством и Йолем, кто что справлял. Никто не был исключением. Ужиная за столом Равенкло, Гаариен и Гермиона планировали завтрашний совместный поход по магазинам, а также обсуждали подарки общим друзьям и знакомым. В какой-то момент к ним присоединилась Луна Лавгуд и вскоре девушки оживленно спорили, кто, что и кому подарит уже втроём. — Миствеил, – насмешливый тенор Джеймса Поттера заставил их резко замолчать и обернуться. Поттер стоял в окружении своих четверых приятелей, как всегда растрепанный и неряшливо одетый, и растягивал рот в нахальной, самоуверенной ухмылке. Судя по исходящим от него эмоциям, ему казалось, что он неотразим и крут, но у Гаариен он не вызывал ничего кроме отвращения. — Что тебе надо, Поттер? – холодно спросила она у него. Прищурившись, Гарри внимательно следила за ним, стараясь не выпускать из виду остальных четверых гриффиндорцев. Ничего хорошего от этой компании ожидать не стоило. — Будь завтра в девять утра в холле, – сообщил Джеймс так, словно она была его прислугой или собственностью. – И не опаздывай! Мы должны быть в Хогсмиде к половине десятого, – бросил он и, махнув приятелям, направился к выходу из Большого Зала раньше, чем Гаариен смогла сказать что-то в ответ. От удивления она просто-напросто потеряла дар речи. Такое бесцеремонное отношение к себе Повелительница не испытывала ещё никогда в своей долгой жизни. Где это видано, чтобы какой-то смертный, пусть и почти равный по силе Герцогу-Консорту, обращался с ней, Повелительницей, как со своим движимым имуществом?! Да она никому и никогда в жизни не позволяла подобного отношения к себе. Даже её родители, сменявшие друг друга из воплощения в воплощение, и то никогда не позволяли себе такой наглости, а тот единственный, кто посмел распоряжаться ей и её жизнью, нынче существовал только в памяти. Стремительно преодолев грань между удивлением и возмущением, после которого было рукой подать до ледяной ярости, Гаариен прошипела: — Да что он о себе возомнил?! Он – что? – считает себя королем мира? Ну, я устрою ему королевскую жизнь, мало не покажется!!! – резко вскочив со своего места, она подхватила свою сумку и стремительно направилась на выход. Замешкавшиеся на мгновение Гермиона и Луна бросились за ней следом, понимая, что вряд ли успеют догнать стремительно несущуюся куда-то Дочь Великих Богов. Куда им? Даже Драко и Ассериас, побросавшие недоеденный ужин стоило только Гаариен вскочить с места, тщетно не успевали догнать её. Впрочем, как оказалось, далеко Гарри не убежала. Пересеча холл, она свернула на маленькую лестницу, ведущую в подземелья, и, спустившись по ней, забежала в первый попавшийся на пути пустой класс. Гермиона, Луна, Драко и Ассериас успели заметить лишь как она с силой захлопнула дверь и заперла её магией, прежде чем они успели войти следом. — Что её так вывело из себя? – спросил Драко, сгибаясь пополам в попытке выровнять дыхание; видимо он и Ассериас не видели Поттера и его компанию возле стола Равенкло. — Джеймс Поттер, – сквозь стиснутые зубы прошипела Гермиона. Поняв, что всё равно не успеет, она несильно спешила догнать подругу, поэтому пришла к классу почти не запыхавшись. Однако на её щеках всё равно горели красные пятна, а на лбу выступили капельки пота, отчего пара выбившихся из французской косы коротких прядок прилипла к нему. – Этот… этот… – от негодования и злости девушка, что было странно, даже не могла подобрать правильное определение гриффиндорцу: Драко подумалось, что Лакедемон просто хотела грязно выругаться, но ей не позволял вбитый в неё Креатой этикет. – Этот мерзкий таракан, – наконец всё же выпалила она, – решил, что завтра Гаариен должна пойти с ним в Хогсмид! — Он просто подошел к ней и поставил перед фактом. Приказным тоном! Ещё и добавил: «не опаздывай», – пояснила негодование Гермионы Луна, выказав своё презрение к ситуации, лишь чуть-чуть сморщив аккуратный носик. – Наглый невоспитанный самодовольный индюк! – она всё же не сдержалась и вспылила. – Если бы он попал в руки моей матушки, она бы велела его высечь! — Боюсь, что даже твоя матушка не смогла бы вправить мозги этому… грязному шакалу, – процедила сквозь зубы Гермиона. Скинув с плеча тяжёлую сумку, она прислонилась к стене и резко выдохнула, рукой стирая со лба пот. И что, что не по этикету? Здесь все свои! К тому же у неё есть уважительная причина: обращение в Высшего Сфинкса в последний месяц проходило особенно тяжело. Помимо изматывающей слабости, сонливости и ломоты во всем теле её всё время доставали головные боли, головокружения, а порой и тошнота. Видимо даже она, привыкшая усваивать за день огромное количество информации (больше неё обычно читала только Гаариен, но Повелительница скорее пряталась за фолиантами от остальных студентов, чем гналась за новыми знаниями!), не могла переварить всё, что поступало в её сознание вместе с магией и кровью мужа. Остальные уже привыкли к её состоянию и постоянно оберегали и поддерживали, если силы неожиданно покидали Гермиону. Вот и сейчас, смерив её оценивающим взглядом и видимо решив что помощь пока не требуется, Ассериас вернулся к теме разговора. — Значит, Поттер окончательно нарвался, – усмехнулся он, чуть ли не потирая руки от удовольствия. – Интересно, что Миледи с ним сделает? — Не убьет и ладно, – отмахнулась Гермиона: на неё очень резко навалилась слабость и апатия. – Меня больше всего интересует, как скоро она выйдет из класса. Я устала и хочу спать. — Я могу проводить вас обоих до гостиной, а Ассериас останется с Миледи. – предложил Драко. Гермиона уже хотела согласиться, когда по коридору пролетел поток магии, а затем дверь распахнулась и на пороге показалась успокоившаяся и довольная, как сытый удав, Повелительница. Ассериас тут же с любопытством заглянул внутрь, но, не увидев ровно ничего необычного, разочарованно вздохнул и уставился на Гаариен, словно обиженный ребёнок. — Могу ли я поинтересоваться, что именно вы с ним сделали, Миледи? – спросил он немного заискивающе. — Зачем? – довольная Гарри, подняла вверх левую бровь. Ассериас мгновенно потерял всю свою детскую игривость, резко вдохнув от негодования. — Ну, должен же я знать, куда смотреть, чтобы насладиться шоу! – воскликнул он, взмахнув руками, – в этой школе скучно, как в Долине Призраков! Вы же помните это кошмарное унылое местечко на севере Гоетии, Миледи! Хуже него не было ничего на свете!!! — Помню, – поморщилась Гаариен и передернула плечами. Воспоминания о Долине Призраков и впрямь были не самыми радужными, а ведь ей приходилось каждые сто лет отправляться к Королю Духов на Собор Призраков как Повелительнице всей Гоетии. – Я поставила на Поттера Печать Великих Неудач, и ещё кое-что… – всё же сжалилась Гаариен над скучающим среди детей древним боевым демоном. Коварно усмехнувшись, она зло добавила, растягивая гласные. – Это должно надолго отвлечь его внимание от меня. *** Утро выдалось беспокойным. Все началось с того, что Гарри с Северусом проспали. Когда они, наконец, собрались, до конца завтрака оставалось всего двадцать минут. Северус сразу отправился в их поместье, чтобы решить накопившиеся за неделю дела Темных Кланов, а Гарри сломя голову побежала в Большой Зал, надеясь успеть перехватить хотя бы тост с тыквенным соком. Не удалось. В Холле её перехватили Ассериас и Драко. Парни, нагруженные пакетом с пирожками и бутылкой тыквенного сока, видимо трансфигурированными непосредственно из кувшина с соком и тарелки с пирожками, стояли неподалеку от Большого Зала и беспокойно оглядывались по сторонам. — А где, Гермиона и Луна? – спросила у них Гарри, с благодарностью принимая поданный Драко пакет с едой. – О, мои любимые, спасибо! – совершенно не по-королевски вгрызаясь в румяный бок пирога, воскликнула она. – Я голодна, как гиппогриф! — Их обоих не было на завтраке. Мунн сказала, что Луна повела Гермиону в Больничное Крыло просить зелье от головной боли, – ответил Ассериас. — Гермиона жаловалась, что из-за объема информации у неё в последнее время постоянно болит голова, – кивнула Гаариен. Достав из пакета второй пирожок, она откусила от него кусочек, прожевала и, проглотив, добавила. – Баэль сказал, что это нормальное явление при обращении в Сфинкса, особенно если донор очень древний демон, а ведь она получает не только то, что знает Реглис, но и то, что знал старый Астерот, его отец. И это действительно очень много. Астерот был чуть ли не одним из самых первых демонов Гоетии. Да и Реглису тоже не одна тысяча лет. – Гарри отдала пакет обратно Драко и взяла из рук Ассериаса бутыль с соком, жадно приникая к горлышку. — Думаю, ей просто нужно хорошенько отдохнуть во время каникул и забыть на время об учёбе. Впрочем, не думаю, что это возможно. — Может, запереть от неё библиотеку и все учебники? – усмехнулся Драко. — Тогда она взломает дверь! – фыркнула Гарри, отдавая обратно бутыль. – Ничто не сможет остановить Гермиону, если впереди маячят домашнее задание и экзамены! Похихикав, они замолчали и дальше ждали уже в тишине. Впрочем, тишина была только среди них троих: в самом холле было очень шумно. Студенты, начиная с третьего курса и заканчивая седьмым, громко разговаривали, смеялись, в чём-то убеждали первокурсников и второкурсников, бегали туда-сюда, толкались и пихались. Когда мистер Филч, наконец, кряхтя и шаркая, подошел к воротам замка с толстым свитком в руках, чтобы отметить тех, кто ушел в Хогсмид, студенты и вовсе, словно сойдя с ума, подняли жуткий радостный вопль. В таком гаме не было ничего удивительного, что ни Ассериас, ни Драко, ни Гарри не услышали, как к ним подошёл Джеймс Поттер. Выглядел он нервно и раздраженно. На щеках играли красные пятна, волосы были всклокочены сильнее обычного, а руки хватались за палочку при любом резком движении вблизи от него. — Ты уже здесь, Миствеил, – резко заметил он. – Хорошо. Филч уже начал выпускать всех в Хогсмид, так что идем. Он попытался схватить её за руку и потащить в сторону входных дверей и Филча, но Гарри молниеносно дернулась в сторону, отходя от него подальше. Вторую попытку схватить Гарри пресёк Ассериас, встав между своей Повелительницей и Поттером. — Надышался Ведьмиными Грибами, Поттер? – растягивая гласные, насмешливо спросил Драко. — Белены объелся? – не менее насмешливо поинтересовался Ассериас одновременно с ним. – С чего это леди Миствеил должна куда-то идти с тобой? — Пошли прочь, слизни! – Поттер угрожающе зарычал и опять схватился за палочку. – Вам здесь не место. Идите в свой серпентарий и не лезьте к нормальным людям! — Я бы поспорил, кто из нас нормальный, – Ассериас усмехнулся, бросив взгляд на нервно дергающуюся руку с зажатой в ней палочкой. – Нервишки шалят? — Да я тебя сейчас… Depulso! Дальнейшие события разворачивались столь стремительно, что только нечеловеческое восприятие позволило Гаариен отследить их. Драко, схватив её в охапку, стремительно вытащил Повелительницу из зоны действия заклинания, в то время как Ассериас легко уклонился от брошенного в него Depulso. Пролетев в сантиметрах от его лица, отталкивающее заклинание ударило в огромную золотую статую Архитектора Хогвартса, со звоном отскочило от неё и полетело в сторону входа, раскидав студентов и Филча в разные стороны, словно кегли. — Что здесь происходит?! – профессор МакГонагалл спускалась в холл, видимо спеша на помощь Филчу, и теперь сурово глядела на ошеломленных, ушибленных, придавленных другими и даже серьезно покалеченных студентов, под самой большой кучей которых раздавалась громкая брань Филча. Наметанный взгляд жестких суровых глаз мгновенно выцепил всех непострадавших и быстро нашел среди них того единственного, кто держал в руке волшебную палочку. — Мистер Поттер?! – удивилась она, посмотрев на гриффиндорца поверх своих небольших овальных очков. – Вы уже во второй раз за день оказываетесь в центре беспорядков! Я думала, что вы, наконец, повзрослели и прекратили свои идиотские выходки, но, видимо, была слишком высокого о вас мнения! Если утром я поверила вам, что разрушения в Северном Крыле – дело рук Пивза, то сейчас думаю, что вы просто нагло меня обманули! Сто балов с Гриффиндора, мистер Поттер, три месяца отработок с мистером Филчем и никакого Хогсмида до конца года! — Но, профессор МакГонагалл, я… – Поттер безуспешно попытался оправдаться. — Ничего не желаю больше слушать! – с отчетливым кошачьим шипением оборвала его ведьма. – Отправляйтесь в свою гостиную, и чтобы больше я вас не видела сегодня! — Но я… – очередная попытка что-то сказать снова была прервана разъярённой МакКошкой. — Я не ясно сказала, мистер Поттер, или мне следует снять с вас ещё сто баллов за пререкание с преподавателем?! Глаза профессора трансфигурации засверкали льдинками и ногти на пальцах, казалось, заострились и стали больше напоминать кошачьи когти. Заметивший это Поттер громко сглотнул: каким бы сильным он не был, но МакГонагалл в этой школе побаивались все! Исключением, пожалуй, были только Северус и Волдеморт. — Да, профессор МакГонагалл, я уже ухожу, – склонив голову, пробормотал он и, бросив из-под чёлки гневный взгляд на Ассериаса и Драко, быстро ушёл, справедливо опасаясь, что доведённая до белого каления декан Гриффиндора всё же снимет с него ещё сотню балов, если он чуть замешкается. — Кому-то сегодня не везёт, – радостно пропел Ассериас. – Видимо Северное Крыло серьезно пострадало, раз она так вызверилась на своего любимчика, – хихикнул он, наблюдая за тем, как МакГонагалл резкими окриками наводит в холле порядок и велит менее пострадавшим студентам отвести более пострадавших в Больничное Крыло. Сильнее всех, кстати, досталось Филчу. – Кого-то ожидают не самые легкие месяцы. — Такими темпами «кто-то» не доживет до ПАУКов, – усмехнулся Драко. – У этой печати есть какие-то ограничения, Миледи? Мне казалось, что Поттер пока нужен был нам живой… — Смерть носителя по вине действия печати – это единственное ограничение. Не зря эта печать призывает Великие Неудачи, – ответила ему Гарри, выделив голосом слово «великие». — Но ведь, наверное, существует и откат? – заметил Малфой. Он всё ещё очень мало знал о демонической магии и не стеснялся задавать вопросы, зная, что на них всегда ответят. — Конечно, – серьезно кивнула она. – Как и у любого ритуала или заклинания. Гармония должна быть соблюдена: если где-то что-то убыло, значит где-то этого «что-то» станет больше. Также печать не поставить на тех, кто этого не заслужил; она просто не закрепиться в ауре невиновного. В данном случае печать забрала всю удачу Поттера до капли и передала тому, кому она нужней… О, а вот и Гермиона с Луной идут! – Гаариен заметила подруг, спускавшихся по лестнице в холл, и помахала им рукой, привлекая внимание и давая демоницам возможность быстрее найти себя посреди творящегося вокруг хаоса. Пока они рассказывали Гермионе и Луне, что произошло, МакГонагалл успела навести порядок в холле и начала выпускать непострадавших учеников в деревню. Уже через час все, успокоившись, ходили из магазина в магазин в поисках интересных вещиц в подарок, обсуждали предстоящие каникулы и свои планы на них, либо просто гуляли парочками или компаниями по заснеженным шотландским улочкам Хогсмида. То и дело то тут, то там можно было слышать, как распевают перед магазинами, пабами и кафе рождественские гимны и звенящие без перерыва колокольчики на открываемых и закрываемых дверях различных заведений вторят им своим перезвоном, а совы согласно ухают над головами. Последних было очень много. Совы самой различной окраски летали над деревней, словно сниджеты, неся в лапах или клювах письма и посылки. Большая их часть вилась над высоким, как башня, зданием почты, расположенном чуть поодаль, но были и те, кто доставлял свои послания гуляющим по деревне адресатам. Одна из таких сов – с виду обычная почтовая – уронила зачарованное письмо прямо на голову Гаариен, когда Повелительница вместе со своими подругами и телохранителями в лице Ассериаса и Драко, оббегав половину местных магазинов, решила зайти в «Три Метлы» пообедать. Сунув конверт в карман зимней мантии, Гарри вошла внутрь паба и растерянно осмотрелась. Пообедать, судя по всему, решили не только они пятеро, но и многие другие студенты, а также некоторые жители деревни. Заметив одиноко сидящую за единственным относительно свободным столом Лаванду Браун, Гарри направилась туда. — Ты не возражаешь, Браун? – спросила она у гриффиндорки приличия ради: других мест всё равно не было, так что они в любом случае сели бы именно за этот стол. Браун не ответила, продолжая глядеть в окно, и, хмыкнув, Гаариен наколдовала ещё два недостающих стула и, заняв один из них, кивнула Драко на барную стойку. Пока Малфой ходил делать заказ, она решила лучше присмотреться к их невольной соседке. Лаванда, казалось, погрузилась в собственные грёзы, именем которых был «Рон Уизли». Не отрываясь, позабыв о своем давно уже остывшем травяном чае, Браун смотрела через стекло окна на то, как рыжий о чём-то спорит со своими тремя дружками, размахивая руками, словно ветряная мельница лопастями. Видимо в отсутствии Поттера он решил взять главенство над шайкой в свои руки и теперь пытался доказать свое право остальным трём частям гриффиндорской банды. Судя по разгорячённым лицам и резким жестам Лонгботтом, Финниган и Томас были не слишком впечатлены его аргументами. Лаванда же, напротив, с виду была просто зачарована рыжим недоумком, и жадно глядела на него, будто он был её любимым лакомством. Что странно, её эмо-фон совершенно не отражал этого. Лаванда не была ни возбуждена, ни восхищена, ни мечтательна – она вообще не испытывала что-то, что могло объяснить её пожирающие Уизли взгляды. Наоборот, Браун, казалось, пребывала в сонной нирване, испытывая абсолютное спокойствие и блаженство, которое никак нельзя было сравнить с эмоциями влюблённой семнадцатилетней девушки, которые должны были просто разрывать её на части из-за чересчур сильных и порой противоречивых настроений, желаний и чувств. Что-то это блаженное безразличное ко всему спокойствие и мягкая нега напоминала Гарри, но она никак не могла вспомнить что именно. Единственное, что приходило ей на ум: это то, что подобное чувство опасно. И ничего более конкретного. От мыслей о гриффиндорке её отвлекла Гермиона. — От кого письмо? – поинтересовалась она. Занимая соседнее место и, казалось, напрочь игнорируя Браун. — От брата, – Гарри оторвала взгляд от Лаванды и посмотрела на Гермиону и Луну. – Наверно, интересуется встречать меня в Лондоне или я доберусь до поместья сама. Луна улыбнулась своей «витающей-в-облаках-улыбкой», которую демонстрировала на публике, не забывая про роль блаженной наивной дурочки, и сказала, казалось, совершенно не в тему: — Здесь так много мозгошмыгов! От них непременно нужно избавиться. Гермиона слегка побледнела, видимо сообразив, что сейчас не место для любопытства по поводу корреспонденции Повелительницы Тьмы. — Конечно, Луна, – согласилась она. – Как скажешь. И все-таки, я думаю, что нам стоит купить подарок декану, – добавила она, словно продолжая разговор, который они начали еще на улице. – Я думаю, что будет просто неприлично забыть о нём. И вам, Блейз, тоже следует поздравить профессора Принца с праздниками. Мы старшекурсники и не можем себе позволить быть невоспитанными дикарями! — И что ты предлагаешь нам подарить ему? – насмешливо приподнял бровь Ассериас. — Ну… он же ваш декан! – смешалась она, сама не имея представления, что может быть интересно и необходимо столь древнему и высокопоставленному могущественному демону! — А что тогда вы подарите Флитвику? – снова спросил Ассериас, усмехнувшись капитуляции Гермионы касательно подарка для Консорта. — Я думаю, ему должна понравиться Диадема Равенны Равенкло! – выдала Луна с совершенно серьезным выражением лица, но с безумными искорками в глазах. Если не знать наверняка, что она играет, ни за что не подумаешь, что на самом деле Лавгуд не чокнутая, а наоборот одна из самых разумных демониц в Англии. – Мой папа пытается воссоздать её. — Не думаю, что твой папа, Луна, согласиться подарить свою копию нашему декану, даже если он успеет вовремя, – улыбнулась подруге Гарри. – К тому же, подарок должен быть совместным, а не только от твоего папы. — Подарок кому? – спросил Драко, ставя на стол большой поднос с обедом, ещё два загруженных подноса плыли за ним следом. Опустив и их на столик. Он занял единственное оставшееся свободным место. — Гермиона считает, что мы должны сделать подарки нашим деканам, – ответил ему Ассериас. – Вот мы и выбираем, кому что подарить. — О, я думаю, она права и нам действительно нужно сделать им подарки. Но сначала давайте всё же пообедаем: я зверски голоден! *** Гаариен сидела перед камином в глубоком мягком кресле и вертела в руках распечатанное письмо. Когда Гермиона спросила её от кого оно, Гарри ей солгала. Письмо пришло от Афидии и Дементия. И подписано оно было именно так, без какой-либо фамилии, родового имени или статуса. Еще со времён Гоетии в среде демонов официального, магически скреплённого обращения к Повелительнице, подписанного одним лишь личным именем было достаточно для того чтобы магически навсегда выйти из рода, к которому ты до этого принадлежал. Гарри, конечно, ожидала чего-то подобного от матери Дафны, но никак не думала, что Дементий пойдет за ней следом. Эта ледяная скульптура из абсолютного спокойствия, казалось, вообще не ведала, что такое привязанность. Видимо напрасно казалось. Огонь в камине вспыхнул ярким изумрудом и в гостиную ступил Северус. Увидев супругу, он улыбнулся и, потянувшись к ней, поцеловал. — Как прошёл твой день, моя Леди? — Ребята решили приготовить от нас всех тебе и Флитвику подарок на Йоль, – стряхивая с себя задумчивость, ответила ему Гаариен. – А ещё… вот, прочти это, Баэль, – и она протянула письмо мужу. Пробежав глазами по пергаменту, Северус пристально посмотрел на Гарри. — И что ты решила? Примешь их? Гаариен понимала, что Северус спрашивает не только об аудиенции, которую просили эти двое, но и о шансе на прощение с её стороны. Простить она могла, тем более, что злость и обида давно выгорели в ней. Закусив губу, Гарри перевела взгляд на огонь в камине, наблюдая за тем как танцуют на углях языки пламени. — Я назначу им аудиенцию после празднования Йоля, – медленно, ещё раз взвешивая правильность своего выбора, начала она, – а наказание… его должна определить Великая Мать: они просят за Даффину, а она в Её руках. Ей и решать, чего они достойны, а чего нет. Я же свою месть совершила… по крайней мере в отношении этих двоих. Если Великая их простит: я приму это и верну всех четверых обратно в общество после принесения ими Клятвы Верности. — Думаешь, Она будет к ним милосердна? – спросил Северус. — Не знаю, Баэль, – Гаариен покачала головой, утыкаясь взглядом в сжатые в замок руки, лежащие на коленях. – Рада бы знать, но не знаю. Её решение будет зависеть от того, как хорошо они пройдут своё испытание. Больше я ничего не могу сказать тебе. Не имею права. Прости. — Этого вполне достаточно, моя Леди, – мягко улыбнулся он.