Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Вот уже больше суток Таксус Носир беспокойно бродил по длинным коридорам родового имения, задумчиво сведя брови к переносице. Его сын, младший брат и племянники беспокойно переглядывались и тихо шептались по углам. Его жена и невестка пытались успокоить Сульфиду, всё время, прошедшее с того мига, как родовой гобелен показал смерть Теодорикса, не переставая плакавшую. Таксус ни на что не обращал внимания. — Так больше не может продолжаться! – в гостиную, в которой собрались Тион, Тиберий, Тициний и Тофиус, ворвались Харисса, супруга Таксуса, и Финна, жена Тиона. — Бедная девочка совсем себя извела, – голос Хариссы зазвенел от ярости. – Тело Тео необходимо найти, а убийц – покарать! Мы не можем оставить смерть малыша безнаказанной! — Мы и не собирались, мама, – устало вздохнул Тиберий. – Как там Сульфида? — А ты как думаешь, как она?! Её сына убили! – Харисса сварливо фыркнула и села в одно из пустых кресел возле журнального столика. – Плачет всё время, ничего не ест, не разговаривает. Я и Финна насильно напоили её оставленной тобой кровью и зельем «Сон-без-сновидений», вымыли и уложили в кровать, но это всё равно никак ей не поможет. Когда действие зелья пройдет, она снова начнет себя изводить! Я не знаю, что мне с ней делать, как ей помочь… мы все так гордились маленьким Тео. – Глаза женщины повлажнели и слезы уже грозили покатиться по щекам, но старая демоница (впрочем, совершенно не выглядевшая старой; если не знать, сколько ей на самом деле, то её можно было принять за молодую женщину) тут же взяла себя в руки. – Итак, у вас уже есть план? — Простой, как дерево, – хмыкнул Тион, обняв за плечи севшую возле него Финну. – Поймать и убить! Мы хотели приступить завтра же. Воспользуемся девчонкой, которую поработил Тициний, чтобы… — Нет! – резкий голос ворвавшегося Таксуса оборвал брата на полуслове. – Вы никуда не пойдете завтра… — Таксус! – Харисса вскочила со своего места и уже хотела подойти к мужу, однако он остановил её одним колким взглядом. – Малыша нужно найти, мы должны хотя бы его похоронить… – тихо сказала она, смотря на супруга умоляющим взглядом. — Мы его найдем, когда возьмем в плен этих подонков, как и задумывали раньше, – взгляд Таксуса ничуть не потеплел, когда он посмотрел на каждого, кто находился в гостиной. – В ближайшие выходные, когда начнётся новый семестр, и студентов отпустят в Хогсмид. А до этого… Тициний, свяжись с той девчонкой и поторопи её! Она должна войти в компанию этих ребят ещё до начала семестра. А я пока договорюсь с Гадонами: им тоже есть, кого искать и за кого мстить! *** Невилл устало сел на убогий топчан, служивший ему постелью, и рассеяно оглядел маленькое помещение. Скорее всего, раньше это была кладовая для продуктов. Когда Невилл только-только обнаружил его, здесь валялись лишь черепки от разбитых горшков, доски от сломанных полок и стеллажей, а также старые прогнившие и развалившиеся корзины, да ветошь, раньше, видимо, бывшая мешками. Последнее он удачно превратил в постельное белье, а все остальное в убогую мебель: топчан, стол и тумбу. Роль шкафа хорошо выполнял школьный сундук Невилла, с которым в школу ездила еще его бабушка. Взяв с топчана небольшую поясную сумку, в которой раньше всегда хранил инструменты для работы с растениями и различные семена, он застегнул её на поясе. Зачарованная чарами расширения сумка и раньше вмещала достаточное количество самых различных вещей, но чтобы разместить в ней всё необходимое для побега, на тот случай если придёться действовать очень быстро, ему пришлось изрядно попотеть. Он никогда прежде не занимался столь сложной магией, как расширяющие чары, которые пришлось значительно усилить, а также чарами отвлечения внимания, которые действовали бы на всех, кроме него самого, и ещё кучи других защитных заклинаний. Нет, простые варианты этой магии он знал, но вот программированием и изменением чар раньше никогда не занимался (хорошо, что у него были нужные книги). Его бабушка, абсолютная глава рода Лонгботтом, всегда говорила, что Заклинания изучают лишь идиоты, и теперь убеждения покойной бабушки вышли Невиллу боком. Он убил полдня на сущую ерунду, которую Грейнджер с Миствеил создают по щелчку пальцев! К счастью, необходимая одежда, зелья первой необходимости, противоядия и маскировочные зелья, книги, артефакты и прочее ценное имущество, которое он не желал оставлять, были подготовлены заранее, и уложить их в сумку, было делом пары минут. Конечно, до конца учёбы оставался еще целый семестр, но Невилл нутром чуял, что нужно торопиться с подготовкой. Только повесив на шею ключ от ВИП-ячейки, надев на палец порт-ключ в виде перстня с родовой печатью, и застегнув на поясе сумку со всеми нужными вещами, он, наконец, смог вздохнуть спокойно, а нервная дрожь внутри его живота утихла. — Нев! Нев! – крик Уизли заставил Невилла подскочить на месте. Спешно осмотрев комнату ещё раз и убедившись, что всё в порядке, он сел за стол и пододвинул к себе пергамент с недописанным сочинением по трансфигурации, схватил перо и, окунув его в чернила, застрочил по свитку, переписывая абзац из книги, раскрытой на столе. Тяжелая штора, служившая Невиллу дверью, распахнулась, и в комнату влетел Рон, размахивая каким-то письмом, словно флагом Гриффиндора во время квиддичного матча. Его лицо было красным от возбуждения, так что даже веснушки пропали, серо-голубые глаза казались совершенно безумными, зрачки расширены, дыхание частое и поверхностное. Невилл бы подумал, что Уизли попал под действие какого-то приворотного — не то зелья, не то заклинания — если бы чуть хуже знал его. — Что за письмо? – спросил Невилл, откладывая перо. — От Лаванды, – с придыханием возвестил Уизли, падая на топчан Невилла. Вид у него при этом был совершенно безумным и абсолютно придурковатым. – Она написала мне… ты никогда не отгадаешь, что она мне написала! — Ну и? – равнодушно поинтересовался Невилл, вновь беря в руки перо и возвращаясь к сочинению. Уизли вскочил с топчана, словно ужаленный, и бросил письмо прямо на сочинение Невилла. — На, читай вслух! Я до сих пор не верю… прочитай же!!! — Я не читаю чужие письма, – отодвинув письмо кончиком пера в сторону, Невилл вздохнул с облегчением, увидев, что чернила успели подсохнуть и ему не придется переписывать сочинение заново. – И, пожалуйста, Рон, будь осторожней. Между прочим, это сочинение для МакГонагалл и мне не хочется его писать заново. — О, извини, – Рон взял письмо и, снова вздохнув, опять завалился на топчан. – Лаванда… она же такая… такая… красивая… и она пишет мне, что любит меня и хочет встречаться со мной… У нас будет свидание… Рон казался совершенно влюбленным. Раньше Невилл не замечал за ним такого интереса к Браун. Впрочем, Браун была первой красавицей Гриффиндора и на неё заглядывались все мальчишки, начиная с первого курса и заканчивая седьмым; неудивительно, что в этот список папал и Рон. Хотя самому Невиллу больше нравилась Джинни Уизли, и он даже думал предложить ей встречаться. Жаль, что она оказалась нелюдью, да ещё и заразила почти всю остальную семью, а также бабушку, родителей и дядю с тетей самого Невилла. — И когда же у вас будет свидание? – поинтересовался Невилл, развернувшись на стуле в сторону Уизли. Писать сочинение ему не сильно хотелось. Он и сел-то за него только, чтобы не порождать никаких подозрений у слишком мнительного Рона. — Сегодня вечером, – мечтательно ответил Рон, – в шесть часов, в кафе Фортескью. — Сегодня в шесть? А разве в семь мы не ужинаем у Дамблдора? – удивился Невилл. — А я не пойду к нему. Зачем нам-то с тобой туда? Джеймс, Шимус и Дин пусть идут. Это им нужно вступить в братство, а не нам. — Шимус и Дин не смогут. Шимуса мать увезла на каникулы в Ирландию к родственникам, а Дин с родными укатил во Францию, – ответил Невилл. – Джеймс же вчера это говорил. Ты забыл? — Да больно мне интересно, что там вчера говорил Джеймс, – отмахнулся Рон и вновь уставился мечтательным взглядом в потемневший от сырости и копоти потолок. – Мне больше интересно, в чём будет Лаванда вечером… — Я бы на твоем месте сходил и предупредил Джеймса о том, что у тебя свидание. — Зачем? – Уизли с непониманием посмотрел на Невилла, сев на топчане. — Ну, он может сильно разозлиться, если ты просто исчезнешь, ничего не сказав ему, – пожал плечами Невилл. — Он мне не мама, что бы докладываться, – Рон фыркнул. – Пойду, лучше, выберу что надеть, а то скоро уже идти нужно будет. — Ну-ну, – буркнул себе под нос Невилл, уже представляя в деталях какой будет скандал, когда Поттер не обнаружит Уизли на месте. Ненужно было быть гением, чтобы понять, кому достанется больше всего. Может, стоит воспользоваться порт-ключом уже сейчас? Документы из Хогвартса можно попросить и совой, а экзамены сдать в другом месте… желательно где-нибудь в Австралии. Что он не подготовится самостоятельно, что ли? В спокойной обстановке, без всяких волнений, угрозы быть проклятым собственным, явно безумным, другом, просто попав ему под горячую руку, и подозрительных – даже не собственных! – планов, это сделать куда как проще. Воровато оглянувшись, Невилл быстро сунул учебник по трансфигурации в поясную сумку и с силой вдавил палец в печатку перстня, чувствуя, как рвется об острые грани печати кожа. Едва первая капля крови коснулась металла, Невилла утянуло в портальную воронку. Прощай Англия. Да здравствует Австралия! *** Кафе Фортескью было довольно оживленным местом, несмотря на то, что зимой, казалось бы, даже волшебникам вряд ли захочется лакомиться мороженным, пусть и настолько вкусным. И всё же в кафе яблоку негде было упасть! Когда Рон вошёл внутрь, Лаванда уже успела занять крайний столик, рассчитанный на двоих, и даже заказала мороженое для них обоих. Она была очень красива. В глазах Уизли она вся сияла: её синие глаза, кудрявые светлые волосы, красивая кожа, прическа, макияж, одежда — всё было изумительно привлекательным. Не девушка, а мечта! — Привет, Рон, – мило улыбнувшись, сказала она Уизли, когда тот подошёл к столику и сел напротив. – Я заказала для тебя клубничное, это мое любимое, ты же не против? — Да… то есть, я не против, Лаванда, – Уизли тоже улыбнулся в ответ. Его глаза были подернуты дымкой, а лицо совершенно лишено какого-либо осмысленного выражения. – Я тоже люблю клубничное мороженое. — Это так замечательно! У нас одинаковые вкусы! – изобразила восторг девушка, с жадностью следя за тем, как Уизли поедает свою порцию мороженого, а вместе с ней и зелье подчинения, которое она подлила, посчитав, что одного приворотного, пропитавшего письмо, слишком мало. – Мы просто предназначены друг для друга! — Конечно, Лаванда! – согласился с ней Уизли, не способный оторвать от неё свой взгляд. — Тогда давай закажем ещё мороженого и поговорим, – предложила ведьма. – Я хочу всё-всё знать о тебе, Рон. Ты же мне расскажешь? — Конечно, Лаванда. Заказав еще по порции холодного лакомства — на сей раз шоколадного — девушка принялась за расспросы. Её действительно интересовало абсолютно всё: что Рон любит, что его раздражает, с кем дружит, где живёт, что делает во время каникул, кем хочет стать в будущем и ещё, и ещё, и ещё… — Ты же уговоришь Джеймса, чтобы он позволил мне приходить к тебе? Мы могли бы быстренько сделать вместе эту кошмарную домашнюю работу, а затем заняться чем-нибудь более занимательным и куда менее скучным? — Конечно, Лаванда. Прямо сейчас пойдем и скажем ему, что ты будешь приходить к нам, – проникся энтузиазмом до этого лишь безучастно глядящий на неё "влюбленным" взглядом Уизли и покорно со всем соглашающийся. — Ты такой замечательный, мой Бон-Бон! Я так тебя люблю! — И я тебя… – расплылся Уизли. *** Джеймс метал грозы и молнии, в раздражении меряя шагами большой зал, который они оборудовали в качестве холла и гостиной. Мысленно он уже планировал, где будет закапывать расчленённые на кусочки трупы, которые останутся от этих двух идиотов, решивших, что его можно вот так просто подставить. Он намеривался перехватить их и содрать с обоих по три шкуры, как только те соизволят вернуться; этот зал был проходным, и в остальные помещения можно было попасть только через него, так что мимо ни Уизли, ни Лонгботтом пройти никак не смогут. Когда в холл вошёл Рон в компании Лаванды Браун — девушки, на взгляд Джеймса, абсолютно бесполезной и совершенно глупой — его злость достигла такой силы, что Поттер не смог облечь её в слова. Резко взмахнув, моментально выхваченной из кармана волшебной палочкой, он пригвоздил Уизли к стене всей своей немаленькой магической силой. Лаванда завизжала так, что Поттер испугался, что оглохнет. Однако заткнуть Браун магией, значило освободить Уизли. — Заткнись, дура! – приказал он ей, сверкнув в её сторону совершенно диким взглядом. Лаванда, испугавшись еще сильнее, зажала рот обоими руками и только попискивала, глядя то на своего новоявленного парня, то на его вроде бы как друга, сейчас, однако, выглядевшего страшнее Того-Кого-Нельзя-Называть. — Теперь ты, – Джеймс обратил всё своё внимание на Рона, висящего над полом и придавленного прессом магии к стене. – Ты где должен был сегодня быть? Ты едва не сорвал мой план! Мне повезло, что у старика давно уже в голове завелись пчёлы, и он поверил моему лепету, что Невилл усердно тренируется, а ты ему помогаешь! — Но мы с Лавандой… – с трудом прокряхтел Рон, покрасневший от легкого удушья. — К дементорам твою Лаванду! – прорычал Джеймс. Его магия усилила напор на Уизли и тот заметно посинел. Лаванда взвизгнула откуда-то из-за кресла (по крайней мере, что должно было быть им), но тут же закусила ладонь, пытаясь сдержать испуганный крик и не привлечь к себе внимание бешенного Поттера. – Если ты еще раз посмеешь не выполнить мой приказ, я устрою тебе аутодафе в стиле маггловских инквизиторов, тебе ясно?! Рон сдавленно прохрипел, не в силах что-либо ответить. Ему отчаянно не хватало воздуха, глаза начали закатываться, сознание тухло. К счастью Поттер посчитал это за согласие и отдернул от рыжего свою магию, позволив тому упасть на пол. Развернувшись, Джеймс вышел из комнаты, бросив напоследок: — Лонгботтому передашь всё сам! Проследив за ним круглыми от страха глазами и, убедившись, что Поттер точно ушёл, Лаванда выбралась из укрытия и, не рискуя подниматься на трясущиеся ноги, подползла к Рону на четвереньках. — Бон-Бон, как ты?… Живой?… Не молчи, Бон-Бон! Хватая ртом воздух. Словно выброшенная на берег рыба, Уизли сумел только слабо кивнуть. — Может, мы уйдём отсюда? Ты можешь пожить у меня: мои родители не будут против! – дрожащим голосом предложила Браун, гладя Уизли по волосам. Рон затряс головой из стороны в сторону. — Нормально, – сдавленно просипел он. – Поттер быстро отходит. Вот увидишь, через полчаса он и не вспомнит об этом. — Я боюсь оставлять тебя с ним одного, Бон-Бон! Думаю, будет лучше, если я останусь здесь. Пошлю родителям письмо: у тебя же есть сова? — Ты такая добрая, Лав… – Уизли влюблённо посмотрел на неё, и, потянувшись, робко поцеловал. Уже спустя миг поцелуй стал страстным.