Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Нападение на Хогсмид создало множество проблем для школы и Волдеморта. Четыре трупа в темницах и еще три мертвеца, которые лежали в Носир-Холле, были вовсе не тем, с чем хотелось бы разбираться. С троицей, убитой в самой деревне, и представленной аврорам в качестве нападавших Пожирателей Смерти (Волдеморта чуть не стошнило, когда он был вынужден окрестить троицу отступников этим порочащим род Слизерин названием) также было всё сложно. Основная проблема заключалась в том, что и Орфус, и Тиберий были лордами двух известных родов. И если наследником Тиберия, после смерти единственного сына, стал Тициний, также теперь мёртвый, что означало, что гоблины просто найдут подходящих наследников среди более отдалённых ветвей (ну или постараются найти), то за Орфусом наследовали Дафна и Астория. При этом первая хоть и числилась мёртвой, но таковой не являлась, о чём гоблины хорошо знали, также как и магия рода Гринграсс. А вторая официально покинула род. Конечно, Дафна могла отказаться от наследства в пользу сестры, только проблемы это не решило бы. Астория больше не была членом рода Гринграсс, и даже прав носить имя рода не имела. Чтобы ввести её обратно в род и передать титул Наследницы, нужен был глава рода, но как раз таки его у них и не было. Так что Астория на роль наследницы категорически не подходила. Однако и Дафна наследовать не могла. Никто просто-напросто не знал, как достоверно объяснить, почему она жива, и при этом не навлечь на себя опасность быть раскрытым перед общественностью. Нет, варианты, конечно, были, но легче было организовать появление новой семьи из четырех человек: брата, сестры и ее двух дочерей — нежели выдумывать, что случилось, и почему мёртвая девочка вдруг оказалась живой, подделывать память гриффиндорцев, а затем ещё доказывать Визенгамоту, что эта та самая Дафна Гринграсс, а не верблюд... Неудивительно, что после небольшого совещания Волдеморта, Гаариен и Северуса с Афидией, Дементием, Дафной и Асторией было решено объявить всех четверых дальними родственниками Орфуса Гринграсса и единственными наследниками. Правда, для этого им пришлось полностью менять имена, создавать поддельные документы, устраивать перевод девочек в Хогвартс, а также организовывать хорошие доказательства на предполагаемом бывшем месте проживания, но, по крайней мере, это было возможно. Особенно, когда Гаариен подключила к решению проблемы сильфов — сородичей новоявленных Иди́фы (Афидии), Итнеме́да (Дементия), Анфа́ды (Дафны) и И́рот (Астории) Грин. Самое удивительное случилось позже, когда гоблины объявили наследника рода Нотт и Носир, которым оказалась Гаариен. Разбираясь с тем, как так вышло, Гарри узнала, что в ней каким-то образом сохранилась небольшая часть крови Носиров, оставшаяся на память от прошлых жизней, так же как и кровь остальных герцогских демонических родов, даже Васарт. После этого Гаариен была уже не просто леди Принц, но также получила титул леди Нотт и леди Носир. К тому же ей пришлось магически подтвердить принятие титула наследницы Слизерин, но к счастью последнее так и осталось в стенах банка "Гринготс". Да и знания о том, что она наследует Ноттам, удалось сохранить в тесном кругу избранных лиц. Лишь некоторые начальники аврората узнали об этом факте, и то под Непреложным обетом, когда Гарри пришла забрать тела. Объявлять столь шокирующие новости общественности было бы крайне недальновидно. Однако от обязанностей перед родом это Гарри не освобождало. Кем бы ни были отступники при жизни, они были членами рода, который она взяла под свою руку, а значит, их тела нуждались в погребении. Заняться этим могла только она сама. Похоронить их Гарри решила по древнему кабирскому обряду. Так было, во-первых, полезней для родовой магии, а во-вторых, не было необходимости копать могилы или заказывать саркофаги. Тем более что ни у Ноттов, ни у Носиров не было ни фамильного кладбища, ни фамильного склепа и хоронить их попросту было негде. Постройка нового мавзолея – слишком хлопотное и долгое занятие. Не будет же она держать всё это время тела под стазисом? В ритуальном зале Носир-Холла стояло два родовых алтаря — на каждом был выгравирован герб. Уложив тело Таксуса на алтарь рода Носир, как бывшего главу этого рода, а Тиберия на алтарь Ноттов, Гаариен встала между ними и начала петь погребальную песнь. Это было красивое древнее заклинание, в котором поющий просил силу рода принять обратно некогда порождённое ею. Каждый раз, когда Гаариен пела эти катрены, у неё сердце словно разрывалось на части. Вот и сейчас слезы совершенно против её воли покатились по щекам… Когда песнь оборвалась на самой высокой ноте, оба тела на алтарях объяло лиловое пламя, они засветились, а затем рассыпались прахом и впитались в алтарь, укрепляя его и усиливая родовую магию. И вновь алтари заняли тела. На сей раз Хариссы и Сульфиды. Тело Тициния стало последним, отданным алтарю Ноттов, а вот алтарь Носиров принял в себя еще троих: Тиона, его супругу Финну и их старшего сына Тофиуса. Гаариен с трудом допела в последний раз. Ещё во время первого погребения на неё накатила слабость и резко затошнило. Сейчас же, после завершающего обряда, ноги и вовсе казались ей ватными. На короткое мгновение Гарри даже испугалась, что упадет в обморок. Странно, никогда прежде у неё не было такой реакции на мертвецов. Даже когда несколько жизней назад, на исходе Эпохи Аллориен, ей пришлось хоронить таким же образом всю свою семью: мужа, семерых детей, и внуков – прежде чем уйти из Гоетии в чертоги Богини-Матери… Впрочем после того случая она долгое время не могла оправиться. Бродила по садам Великой Богини, как неприкаянная тень. Баэль тогда ничем не мог ей помочь: почти сразу после своей смерти, он был отправлен на перерождение и они даже не смогли увидится за чертой жизни. Но Гаариен не могла больше заставить себя отправиться вслед за ним: у неё не было сил переживать очередную смерть любимого, своих детей, своих внуков… Гарри попыталась дышать глубоко и ровно, чтобы побороть слабость и взять себя в руки. Подумаешь десяток трупов. Как будто она раньше мертвых не видала?! Сейчас Гарри жалела, что этим утром отказалась от помощи Баэля с погребальным обрядом. Но кто ж знал, что она стала такой неженкой?! *** Лаванда Браун сидела на кровати своего парня, Рона Уизли, и пыталась накормить его овсянкой, словно у того был перелом обеих рук, а не темное проклятье, угодившее в ногу. Дин Томас и Шимус Финниган лежали с обеих сторон от Уизли и хихикали, подначивая рыжика. Лаванда на все их ужимки и шуточки лишь вскидывала голову и уничижительно шипела. — Не обращай на них внимания, Бон-Бон, – говорила она, поднося очередную ложку к губам Рона. Рон не протестовал, решив, что если его Лав-Лав хочет его покормить сама, то он с радостью позволит ей это. – Они просто завидуют… — Конечно, Лав-Лав, – выдохнул Уизли полным кашей ртом. Он влюблено смотрел на девушку и не замечал абсолютно ничего. Даже пошлых шуточек Томаса и Финнигана. Поттер сверлил их всех злым взглядом и напряжённо кусал губу. Он пытался понять, что именно случилось в Хогсмиде. Почему Пожиратели Смерти превратились в демонов? Ведь те двое были именно демонами… Джеймс никогда раньше не видел чего-либо похожего, но другого объяснения просто не находил. Если Волдеморт заручился поддержкой демонов, то возможно ли, что он сам был не человеком? Или это демоны захватили Волдеморта и всех его Пожирателей? Или не только самих Пожирателей, но и их детей? Ведь Джеймс помнил: раньше поговаривали будто Нотт-старший примкнул к Волдеморту, а его сынок точно носил в себе демона. Сколько этих тварей уже проникло в этот мир? Десятки? Сотни? И как ему их всех обнаружить? Пытки Теодора Нотта доказали, что обычные способы получения информации здесь не работали. Но если не боль, то, что могло вывести демонов на чистую воду? Жаль, что не удалось заполучить хотя бы одного из них там в Хогсмиде: можно было бы поэкспериментировать… с чем-нибудь… Джеймс фыркнул. Ему не хотелось уподобляться магглам и размахивать распятьем, выкрикивая молитвы на латыни, чтобы прогнать нечисть обратно в Ад. Он тряхнул головой, пытаясь выкинуть из неё возникшую перед глазами картинку, однако мысль о святынях крепко засела в его голове. Прикусив губу до крови (и совершенно не заметив этого), Джеймс подумал об артефактах. Можно ли было найти такой артефакт, который помогал бы выявлять демонов? Или, быть может, было возможно создать его? Но к кому можно было обратиться с таким вопросом? В Англии было слишком мало Мастеров Артефакторов, и все они специализировались на создании волшебных палочек. Если бы Сириус был жив, можно было бы обсудить этот вопрос с ним — вот уж у кого был талант — но теперь Блэк был недоступен. Как и вся их библиотека, к которой ранее у Поттера всё же был доступ через Сириуса. Поттер вновь посмотрел на трёх парней и девушку. Совершенно бесполезный балласт, но без лишних рук ему просто не удастся сместить Дамблдора с его трона и прибрать власть в Белом Братстве к своим рукам. А ещё эта надоедливая девчонка, Браун-как-её-там. Уизли влюбился в неё до розовых пони и радужных облаков. Противно глядеть. Поттера передёрнуло от дикой ассоциации: ему только что вспомнилось, что точно так же на него самого смотрел во время ужина Альбус Дамблдор. Сильно помолодевший Альбус Дамблдор, велевший впредь называть себя исключительно Брайаном Колтером. Шум за дверями привлек внимание гриффиндорцев. — Профессор Слизерин, я не думаю, что молодые люди достаточно оправились от травм и могут… В палату спиной вперёд вкатилась мадам Помфри. Её руки упирались Слизерину в грудь, а ногами медсестра пыталась упираться в пол, но каблуки и подошвы её туфель скользили по натёртым камням. Позади них маячила высокая чёрная фигура Снейпа. Ложка в руках Браун застыла в воздухе, так и не достигнув раскрытого рта Уизли. Финниган и Томас замолчали. Поттер нахмурился. Все четверо глядели в сторону двери широко распахнутыми глазами: не каждый день такое увидишь! — А я думаю, что трёх дней более чем достаточно для этого, – рыкнул на медсестру директор и движением сильной руки оттёр женщину в сторону. – Или вы хотите сказать мне, что не в состоянии справиться со столь элементарными повреждениями, мадам Помфри? Вы растеряли свою квалификацию или слишком устали и нуждаетесь в отдыхе? Может, вы считаете, что вам пора уйти на пенсию? — Нет, конечно, нет, профессор Слизерин. Я вовсе не это… я просто волнуюсь за их состояние. Это же были Пожиратели Смерти! Однако слова Помфри вместо того, чтобы вызвать у директора Слизерина сочувствие к своим студентам, лишь сильнее его разозлили. Снейп закатил глаза к потолку. Поттеру стало жутко любопытно; он даже забыл о демонах в Хогсмиде. — Я достаточно дал им времени оправиться и теперь хочу поговорить! – темные глаза директора, словно нож, пронзили медсестру, заставив задрожать от страха. – Будьте любезны, не мешайте нам и займитесь своей работой! Профессор Слагхорн жаловался, что вы до сих пор не сдали ему список зелий, которые необходимы Больничному Крылу! Лучше займитесь этим, и перестаньте кудахтать над взрослыми волшебниками, которые уже давно должны были научиться отвечать за собственные ошибки. Помфри в негодовании фыркнула, одёрнула передник и вышла из палаты, громко хлопнув дверью. Профессора тем временем оглядели подростков, лишь слегка приподняв бровь при виде Лаванды Браун, но ничего не сказали по поводу её присутствия. — Итак, господа Гриффиндорцы, – мрачно сказал директор, привлекая к себе все взгляды, в то время как Снейп застыл за его левым плечом подобно телохранителю, сложив руки на груди, и мрачно вглядывался в глаза студентов, словно искал в них истину. На Лаванду он почти не взглянул. Вскинул бровь, посмотрев на Уизли. На минуту задержал глаза на Финнигане и Томасе и остановился на глазах Поттера. Наглость и дерзость в золотисто-карих радужках светилась недолго. Через мгновение они помутнели, расфокусировались, а затем Поттер часто заморгал и недоуменно осмотрелся вокруг. Что-то он забыл важное… Директор отвлёк Поттера от попыток вспомнить: — Что вы скажете в оправдание своего безответственного и возмутительного поступка? — Сэр? – Поттер посмотрел на директора Слизерина так, словно только что увидел. Переведя взгляд на своих приятелей, и заметив на их лицах одинаковое выражение непонимания, он решил озвучить его. – Что мы сделали…? — Ах, что вы сделали… – насмешливо протянул Слизерин и, наколдовав себе мягкий стул, уселся на него. – Скорее, что вы не сделали, мистер Поттер. Скажите мне, господа Гриффиндорцы, во время инцидента в Хогсмиде разве стражи не велели вам вместе с другими студентами покинуть территорию деревни? Они не выделили вам охранников, которые провели бы вас безопасным путём в школу? Почему вы решили, что имеете право ослушаться их приказа? Вы считаете себя мастерами боевой магии и тактики сражения? Или же вы просто непроходимо глупы и не понимаете, что своими действиями поставили под угрозу не только свои жизни, но и жизни тех, кто вас защищал? — Мы просто хотели… – попытался что-то сказать Уизли, но, сильно покраснев, съёжился под гневным взглядом директора и уже не смог выдавить из себя ни слова. — Директор Слизерин, мы совершеннолетние маги и имеем право сами решать такие вещи! – возмутился Поттер. – Мы в состоянии постоять за себя, и охрана не имела права принуждать нас… — Имела! – повысил голос Волдеморт, обрывая его нелепые оправдания. – Они обязаны были заботиться о вашей безопасности — это их работа! — Значит, они очень плохо с ней справились, – нахально усмехнулся Поттер, ничуть не смутившись тона директора. — Я смотрю, вам очень весело, мистер Поттер? – Волдеморт вздёрнул бровь. От него во все стороны большими разрушительными волнами разлетелась холодная, прижимающая к земле, сила. Лаванда Браун сглотнула и сжалась в комочек, стараясь оградиться от этих ощущений собственной магией, но была слишком слаба, и сплетенный вокруг неё защитный кокон из чистой силы очень быстро разорвался и разлетелся на куски по всей палате. Томас, Финниган и Уизли справлялись куда лучше неё, но и сил у них было больше чем у гриффиндорки, однако и они прилагали немало усилий, чтобы удержать шквал магии Волдеморта. Поттер, казалось, и вовсе ничего не заметил. Северус тихо фыркнул под нос: он хорошо чувствовал каких колоссальных затрат требует эта показная невозмутимость мерзкого щенка. Не желая упускать отличную возможность подкрепиться, Северус выпустил сразу около десятка магических незримых щупалец и присосался каждым ко всем витавшим в палате обрывкам силы. Теперь они, словно плащ дементора, реяли возле него, постепенно впитываясь внутрь. — Теперь, пожалуй, повеселюсь я, – продолжил Волдеморт, усмехнувшись. – Раз вы совершенно не раскаиваетесь и, более того, даже не понимаете всю серьёзность своего проступка, ваше наказание будет гораздо жёстче, нежели я собирался дать. Первое: вам, молодые люди, запрещается покидать территорию школы до самого выпускного… — Что?! — Не имеете права!!! — Это не честно!!! Возмущённый ор четырех мальчишеских глоток чуть не оглушил Волдеморта и Северуса. — МОЛЧАТЬ! – выкрикнул последний, добавляя в голос немного силы. Тут же наступила благословенная тишина, но Северус на этом не успокоился. – Раньше надо было думать, господа Гриффиндорцы! Будь моя воля, я бы вообще запер вас в замке, но, к сожалению, не я решаю подобные вопросы! По пятьдесят баллов с каждого за пререкания с директором школы! Ещё раз поднимите такой ор, и сниму по сотне, вам ясно?! — Да, профессор Принц, – процедили Томас и Финниган. — Вонючий ублюдочный Нюнчик… – сквозь зубы прорычал Поттер. К его несчастью, у Северуса был отличный слух, и не только у него. — Еще минус сто баллов за оскорбление учителя, мистер Поттер, – прошипел Снейп, сверля ненавистного подростка взглядом и впервые жалея что родился не Высшим Василиском и не может превратить того в камень. — Ещё одно наказание, мистер Поттер. Теперь вам запрещено покидать стены замка, – холодно сказал Волдеморт. Поттер открыл было рот что-то сказать, но Слизерин вздёрнул бровь и ещё более прохладно спросил, — Желаете быть исключённым, мистер Поттер? — Нет, сэр, – процедил сквозь зубы гриффиндорец. — В таком случае, продолжим с наказанием. Помимо запрета покидать территорию Хогвартса, а для мистера Поттера — замка, я также назначаю вам четверым отработки до конца учебного года с мистером Филчем, и снимаю с каждого из вас по пятьдесят очков. — Но, профессор, – воскликнул Томас. – У Гриффиндора так вовсе не останется баллов! — И кто в этом виноват? – поинтересовался у него директор. – Всего доброго, джентльмены! Волдеморт изящно встал, развеял стул и вышел из палаты. Северус, напоследок ещё раз смерив каждого тяжёлым взглядом, ушёл следом за ним, забирая вместе с собой тяжелую холодную магию продолжавшую витать в палате даже после ухода Слизерина… *** Джеймс Поттер лежал, завернувшись в одеяло, как в кокон, и пытался справиться с собственной яростью. После визита директора и Снейпа ему хотелось ломать и крушить всё, что попадётся в поле зрения. Он бы, не задумываясь, выместил свой гнев на парнях, если бы они сами не были так злы на него: ведь это из-за него факультет потерял лишнюю сотню баллов! Как будто он один виноват в том, что Гриффиндор скатился в глубокий минус. Тем не менее, с тремя (а вместе с Браун – четырьмя) он справиться бы не смог. По крайней мере, не убив кого-то. Пришлось усмирять свою ярость столь примитивным детским способом: спрятаться. Мордредовы козни, как же не вовремя это наказание. И как им теперь идти на посвящение в Белое Братство? Проклятый директор! Проклятый Снейп! Проклятая школа! *** — Ты всё стёр, Северус? – спросил Волдеморт, разваливаясь в кресле перед камином и делая глоток бренди. — Всё, и даже напоследок проверил, не осталось ли чего лишнего, – мрачно ответил Северус, болтая в своем бокале янтарную жидкость. — И? — Ничего. Ни одной мысли о демонах в Хогсмиде и еще четырех нападавших. Они все считают, что Пожирателей было трое. — Чем ты тогда недоволен? – Волдеморт внимательно посмотрел на своего зятя. — Я пытался стереть из мыслей Поттера его чувства к Гарри, но не смог, – Северус со стуком поставил бокал с виски на стол, так и не отпив ни глотка. – Он думает, что она моя дочь, – фыркнул он. – А ещё он хочет её… я прочёл что-то о ритуале очищения, который выжигает всю нечеловеческую кровь и делает из того что осталось верную оператору собачку. Такую, как Сириус Блэк, как оказалось. — И он хочет применить этот ритуал к Гарри? – Волдеморт не мигая, вперился прямо в глаза Северуса. Его лицо побледнело, а руки так крепко сжали бокал, что тот грозил треснуть. – Но она же… — Абсолютно не человек. Для неё это будет верной смертью, – процедил сквозь зубы Северус. — Нам нужно что-то с этим сделать… Принц плотно сжал губы. В его глазах разгорались все костры ада.