Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Ей было около семи лет. Светлые волосы, пронзительно голубые ясные глаза на пол-лица с огромными расширенными зрачками. Белая как фарфор кожа светилась в тусклом магическом свете. Его разжег по периметру зала Дин, едва только погрузился в кромешную темноту комнаты. Хотя девочка и была смертельно напугана, она не собиралась сдаваться. Её верхняя губа то и дело приподнималась в оскале, демонстрируя длинные клыки. Из горла доносился сдавленный рык, а тело было напряжено и готово к прыжку. Это зрелище было жутким. Маленькая хрупкая девочка и опасный хищник таящийся внутри неё. Дин понимал, что не должен был идти на поводу у возраста оборотня, но никак не мог заглушить хоровод мыслей в своей голове. Именно сейчас, увидев эту девочку, Дин засомневался, что поступает правильно. Разве ребёнок способен быть злым? Как-то раньше ему не приходилось задумываться над этим, как и вообще задумываться над тем, что у темных тварей бывают дети. Это промедление стоило ему слишком много. Девочка прыгнула, и в прыжке её тело в мгновение ока превратилось в огромного белого ягуара семи футов в длину, не считая хвоста. Мощь этой кошки весом, наверное, в почти два хандредвейта обрушилась на него. Дин так сильно приложился затылком от пол при падении, что готов был клясться, что услышал, как треснули кости его черепа, и звякнула челюсть. Удар об каменный пол был столь оглушающий, что у него искры посыпались из глаз, а мозг, казалось, превратился в блин, и теперь в черепной коробке противно звенела абсолютная пустота. В себя его привели мощные зубы, вцепившиеся в левое плечо со всей силы. Правая рука с всё ещё зажатой палочкой сама взметнулась вверх и упёрлась в кошачью голову. — Bombarda! Голова кошки тут же разлетелась на куски. Отлетевшие под воздействием взрыва осколки костей и зубов еще сильнее повредили плечо, и процарапали в нескольких местах кожу на лице. Дину во второй раз повезло: ни один из осколков не задел его глаза. Он лежал под обмякшей истекающей кровью мертвой тушей ягуара и пытался прейти в себя. Наверное, в нем пробудился самый древний человеческий инстинкт, наличие которого среди представителей гриффиндора считается мифом. Тем не менее, Дин и сам не мог объяснить себе, как додумался заколдовать одну из лап ягуара и расцарапать ею укушенное, а потом частично подорванное плечо, так чтобы замаскировать укус огромными страшными царапинами. Боль была невыносима. Плечо горело. Раны пульсировали. Дина трясло. Он понимал, что лишь чудом остался жив. Он трижды едва не погиб во время этих испытаний и выручила его лишь невероятная удача. Сначала оборотень вцепилась ему в плечо, а не в горло, как они обычно поступали. Затем Дин инстинктивно, не отдавая себе отчета, взорвал ее голову. При этом в очередной раз чуть не лишился жизни. Кровь была повсюду. Кровь оборотня и самого Дина смешалась, пропитала защитную одежду, заливала раны. В ушах звенело. Болела голова. Всё его тело неожиданно поглотил сильный жар… …Дин резко вскочил с подушек, просыпаясь. Это был всего лишь сон. Всё это уже в прошлом. Он в безопасности. Члены Белого Братства ни о чём не узнали! Отдышавшись, парень заметил, что всё его постельное белье, подушки и одеяла были мокрыми от пота, а сам он пылал, как в лихорадке. Неужели заражение? Он превращается в оборотня? Или это начало сепсиса? Дин не имел понятия, нормально ли это при таком ранении? Он понимал, что ему нужен квалифицированный целитель, но ни о каком Больничном крыле не могло идти и речи. Вчера профессор Слагхорн дал ему заживляющую мазь и кроветворные, жаропонижающие, восстанавливающие и укрепляющие зелья, снабдил инструкциями и ещё раз осмотрел раны. Дину казалось, что он упадет в обморок, пока профессор изучал пальцами длинные затянувшиеся свернувшейся кровью царапины. Парень до ужаса боялся, что Слагхорн сможет найти следы укуса, но Дину опять повезло. Рисковать ещё раз, показывая плечо мадам Помфри, он не собирался. И вообще, может быть, он и не был заражен, а лихорадка у него из-за потери крови и шока. Эта девочка же не была вервольфом! Она превращалась в ягуара, да так быстро, словно была анимагом. Конечно, размер кошки, в которую она оборачивалась, опровергал данную теорию, но всё же… Дин надеялся, что всё обойдется, в противном случае до конца лунного цикла ему предстояло решить эту проблему. А ведь полнолуние сегодня… Если он всё же заражён? Как быстро развивается эта зараза? Он ведь не превратится прямо сегодня, ведь так? Если это случится, Поттер, Финниган, Уизли и Слагхорн его тут же уничтожат! Или ещё хуже, Поттер проведёт над ним свой родовой ритуал очищения: становиться послушной собачкой, как и терять половину (в лучшем случае) своих сил, Дину не хотелось. И умирать тоже. Он не для того выжил вчера, чтобы умереть сегодня! Ни за что!!! Выпив жаропонижающее, укрепляющее и восстанавливающее, Томас выбрался из кровати, схватил мази, и побрел в ванную комнату. Всё равно он вряд ли теперь уснет. Долгий прохладный душ помог немного прийти в себя. Осторожно промыв царапины, Дин смазал их заживляющей мазью и снова наложил с помощью заклинания повязки. Натянув на себя одежду и школьную мантию, он взял приготовленную заранее сумку и спустился в гостиную. Что-то всё же ему следовало предпринять. Этой ночью, когда выйдет луна, ему лучше спрятаться и не показываться никому на глаза. "Боги, только бы она меня не заразила!" — словно мантру повторял про себя Дин. — "Что же мне теперь делать?" Он просидел так, глядя на огонь, пылающий в камине, несколько часов, пока не наступил завтрак, а затем, не дожидаясь никого, отправился в Большой Зал, где столь же отрешённо просидел оставшийся до занятий час. За это время он почти ничего не съел. Дин не заметил как к нему присоединились Поттер, Финниган и Уизли с Браун. Не заметил внимательного взгляда Гарри, которая долго наблюдала за ним с соседнего стола, а затем, бросив взгляд на стол преподавателей и не увидев там директора, стремительно ушла в сопровождении Гермионы. Дин не заметил, как следом за ними поспешно вышли Забини и Малфой. Не заметил, как встревоженный чем-то Принц извинился перед Флитвиком, с которым до этого разговаривал, и тоже покинул зал. Он даже не заметил, как прошло время. — Томас, спустись, наконец, на землю! — рыкнул ему прямо в ухо Поттер. — Завтрак почти закончился: у нас сейчас чары! Томас, наконец, обратил внимание на окружающих. — Что? — переспросил он, хлопая ресницами и сосредотачиваясь на Поттере. — У нас Флитвик через десять минут, — Джеймс дернул его за плечо. — Пошли, а то опоздаем. Дин тряхнул головой, пытаясь окончательно прийти в себя. Он осмотрелся, увидел в стороне мнущегося Финнигана, державшего две сумки: свою и сумку Томаса. — Вот, чёрт. Я не смог толком уснуть ночью, и видимо задремал. Пойдемте, — он взял свою сумку у Шимуса, и они побежали к ближайшему тайному ходу, надеясь сократить дорогу до класса. К классу Заклинаний они пришли со звонком. Флитвик нахмурился, глядя на них, но баллы все же не вычел и отработку за опоздание не назначил. — Сегодня мы с вами начинаем изучать способы создания и модификации заклинаний, заговоров и обрядов. Раньше этот курс входил в Расширенный курс Ритуалистики, но после того как она была упразднена в 1960 году директором Дамблдором, этот материал был передан в курс Заклинаний. Конечно, в таких условиях подробно изучить этот раздел мы с вами не успеем, но я попытаюсь объяснить вам основы. Итак, кто нибудь из вас может мне ответить, из чего состоят заклинания, заговоры или обряды? Да, мисс Аббот? — Любое магическое действо, направленное на активное вмешательство, состоит из трех элементов: ритуального действа, магического толчка и ментального посыла. — Всё верно, мисс Аббот. Пять баллов Хаффлпаффу. Для создания заклинания или заговора, а также для разработки обряда вам необходимо соединить все эти три части в единую прочную и главное стабильную систему. При модификации же вы работаете исключительно с ритуальным действием: таким образом, сила и направление обряда, заклинания или заговора остаются прежними, но изменяется их структура и действие, почему так, мистер Поттер? — Именно наличие ритуальных действии отличает активную магию, такую как заклинания, заговоры, обряды и собственно ритуалы, от пассивной магии, например от окклюменции, легилименции, магического взгляда и прочих магических навыков. — Верно, мистер Поттер. Пять баллов Гриффиндору. Мистер Финниган, дайте определение понятию "ритуальные действия". — Эм… ну, это… ритуал, — почесал макушку Финниган, пряча взгляд от профессора. Флитвик вздохнул, удручённо покачав головой. — Плохо не знать материал первого курса, мистер Финниган. Минус пятнадцать баллов с Гриффиндора. Мистер Томас, тот же вопрос. — Это действия, направленные на создание нужной структурной матрицы магического заклинания, обряда или заговора. Ритуальные действия призваны усилить ментальный посыл и придать форму магическому толчку. — Верно. Пять баллов, мистер Томас. Таким образом, именно Ритуальные действия определяют основу заклинания, заговора или обряда. Кто мне перечислит ритуальные действия заклинания? Мисс Паттил? — Движения палочкой и произношение магической формулы, сэр. — Верно, пять баллов Равенкло, мисс Паттил. А теперь запишем теорию… Оставшиеся уроки прошли со скоростью молнии. Чем ближе приближалась ночь, тем сильнее Дин начинал нервничать. В конце концов, решив пропустить ужин, он сказал, что пойдет спать, однако скрывшись за пологом кровати, он тщательно наложил на неё иллюзию, прикрыл их чарами тишины и заклятьем недосягаемости. Набросив на себя чары хамелеона, Томас осторожно прокрался к выходу из башни и вышел из общежития, побежав в сторону Выручай-комнаты. Запрограммировать комнату так, чтобы она никого не впускала, и выпускала только тех, кто обладал человеческим разумом, было делом одной минуты. Зал, который ему предоставил Хогвартс, был большим и абсолютно пустым, если не считать круглых часов на стене и несколько больших подушек в углу. Расположившись на них, Дин попытался расслабиться и убедить себя, что с ним ничего страшного не случиться, ни в этом месяце, ни в следующем. Получалось плохо. Нервы ходили ходуном, внутренности завязывались узлом, а тело сотрясало дрожью из-за вернувшегося жара. Дин мало представлял себе, что его ожидает. Это было даже смешно: он вступил в Братство, профессионально истребляющее тёмных тварей, и был признан одним из Белых Паладинов, элитой, но при этом почти ничего не знал о тех, кого должен был убивать кроме одного: они тёмные, а значит, подлежат уничтожению. Сейчас, впервые задумавшись об этом (Дину было горько признавать, что причиной стал вовсе не его здравый рассудок, а страх), он понимал, как глупо было это утверждение и его искренняя вера в него. В конце концов, всё относительно. Христиане тоже верят, что ведьмы, маги и чародеи — слуги сатаны, дети зла, несущие лишь горе и смерть людям и миру, но сам Дин-то знает, насколько они ошибаются! Он знает, что маги всё те же люди, среди которых есть как добрые, так и злые, и чтобы получить свою силу, они точно не заключали сделок с демонами. А он сам. Разве он станет злом и тьмой лишь из-за того, что его укусил оборотень? Дин очень сомневался, что его разум претерпит столь радикальные перемены, хотя и понимал, что изменений не избежать. Смирился ли он? Нет, но глупо было бежать от самого себя и противостоять там, где ты бессилен. Бояться, впрочем, это ему нисколько не мешало! Совершенно не гриффиндорские мысли, но этому его учила мать. От мыслей о матери Дин постепенно перескочил к мыслям об Уизли и Лонгботтомах. Он никогда раньше не размышлял о летних событиях. Для него старшие Уизли и Лонгботтомы мало что значили — он их не знал. Они были вампирами — злом, которое нужно было искоренить, что он и сделал. Это было милосердие по отношению к их душам, одолжение, ведь он избавлял членов Братства от участи куда более страшной, нежели смерть: он не позволил им стать теми, с кем они боролись! Однако, Дин никогда не задумывался о том, что эти события означали для Невилла и Рона. Для них эти люди не были вампирами — они в первую очередь были семьей. Или как раз из-за этого им было так легко убить их? Стоило признать, что если бы вместо Уизли и Лонгботтомов была семья самого Дина, он бы не смог поступить также. Он не позволил бы им умереть. Это делало его эгоистом? Или просто злым? Или он думает так потому, что в его крови бежит яд оборотня, меняя его сущность? Посмотрев на себя прежнего со стороны, изменившийся Дин перестал бояться перемен. Раньше он был глупцом, смотрящим на мир через кривое зеркало. Быть зверем уж точно лучше, нежели послушной куклой с промытыми мозгами! А то, что он станет тёмным… он всё равно не мог этого изменить. Но он мог постараться не стать злым. А в своей воле Дин был уверен. По его телу прокатилась первая волна судорог, и через мгновение боль выгнала из сознания последние мысли. Началась первая трансформация. *** В гостиную директора из портальной воронки грациозно шагнул молодой мускулистый парень с дико взъерошенной длинной гривой абсолютно чёрных волос и со столь же черными глазами. На вид ему было не больше шестнадцати. — Ваша Светлость, вы хотели меня ви… Окончание предложения парень проглотил, стоило ему заметить, что в гостиной его ожидает вовсе не Лорд Света, а его наследница, сама Темная Повелительница, с супругом. — Ваше Величество, — парень склонился в глубоком поклоне перед Гаариен, не смея поднять на неё глаз. — Прошу прощения, что так бесцеремонно ворвался. Меня вызывал ваш отец, и я… — Он вызвал тебя по моей просьбе, Давид. Встань с колен и сядь, как и полагает разумному существу, — Гаариен раздраженно смерила смутившегося оборотня из рода львов, с трудом удержавшись от колких комментариев. — Мой отец отбыл по срочным делам в Министерство. Он пробудет в Лондоне около месяца, поэтому ты будешь пока слушаться меня, так же как и отчитываться передо мной или перед моим мужем. Лорд Света рекомендовал тебя: надеюсь, ты не разочаруешь его и мои надежды. — Я сделаю всё, как надо, Ваше Величество. Вам стоит лишь приказать, — отозвался Давид, удобнее размещаясь в кресле, стоявшем напротив дивана, где расположились Гаариен и Северус. — Посмотрим. Один из семикурсников Гриффиндора, вчера вступил в Белое Братство, но во время испытания получил укус оборотня из родственного тебе племени. В придачу к этому в его кровеносную систему попала кровь того оборотня, очень много крови. Сегодня я ощутила, что кровь, как и яд, успешно прижились за ночь, и организм приступил к первой трансформации. Твоя задача влиться в ряды студентов на некоторое время, помочь ему не выдать себя и убедить добровольно перейти на нашу сторону. Сможешь? — Да, Ваше Величество. Я вас не подведу. — В таком случае, вот досье. В нём все документы об объекте, а также твоя легенда. Жить будешь в гостевой спальне, в этих апартаментах, — Гарри указала рукой в сторону нужной двери. — Если возникнут какие-то проблемы с учителями или персоналом школы, то можешь обратиться к моему мужу либо к профессору Флитвику: он тоже в курсе дела. Оставайся, чувствуй себя как дома. С этими словами Гаариен поднялась и, отдав оборотню обычную серую бумажную папку, обняла супруга, крепко прижавшись к нему всем телом. Через секунду они оба исчезли слившись с тенью. Давид не обратил на это никакого внимания и, открыв папку, принялся изучать бумаги. Начать он решил со своей легенды. Темная Повелительница обладала незаурядным умом и чувством юмора: она не стала городить огороды, а сделала его племянником своего отца, который прибыл к дяде из-за конфликта с матерью и её новым мужем. Если вспомнить что он превращался во льва, символа исторически враждебного Слизерину факультета и рода, то его новое имя было и впрямь смешным. Его личина, Давид Слизерин, был вечно злым на всех раздражённым подростком. Он считал взрослых непроходимыми тупцами, ничего не смыслившими в жизни и предпочитал одиночество шумным компаниям. А ещё он ненавидел своего отчима из-за дикой ревности к матери. Змея, которой отдавили хвост! Давид усмехнулся. Чтобы вжиться в столь непохожий на него образ, нужно будет постараться. Но это будет интересное задание… *** Первые несколько дней Давид присматривался к Дину Томасу, незаметно отводя глаза всем окружающим от ошибок, способных выдать гриффиндорца. Пару раз даже пришлось стирать память особо наблюдательным, в основном девчонкам, которые не могли оторвать от Томаса взгляда. Животный магнетизм — приятный бонус "кошачьего озверения", если у тебя нет причины держаться в тени. Дин Томас именно это и пытался сделать. Он стремился как можно меньше привлекать к себе внимание учителей и особенно своих друзей из Белого Братства. Держался тихо, задумчиво и списывал свою отчужденность на плохое настроение и постоянный зуд от заживающих ран на плече. И если друзья быстро привыкли к этому и перестали спрашивать, то девушки продолжали строить глазки, ахать, охать, глупо хихикать и таращиться на гриффиндорца, словно на идол из бриллиантов. Кот Дину достался, что называется, королевский! Давид чувствовал его даже когда был на другом конце Хогвартса. Кровь ягуара и яд оборотня прижились даже слишком хорошо, невольно наводя на мысли о неизвестном отце парня. Уж не был ли тот тоже оборотнем? Проверить это можно было очень легко в "Гринготсе". Странно, что Томас не сделал этого раньше. Может, просто не знал о такой возможности? Нужно будет его надоумить… *** Он столкнулся с этим парнем почти лоб в лоб, когда пытался спрятаться от надоедливых взглядов девчонок, внезапно воспылавших к нему страстью. Это началось сразу после полнолуния. Ту ночь, он помнил очень смутно. Его сознание не было подавлено зверем и он не испытывал ни безудержной ярости, ни желания кусать всё подряд, даже если это твоя собственная плоть — ничего из того, о чём говорил Поттер, описывая оборотней и их поведение. Вперёд вылезли лишь инстинкты, но их было так много, что они подавляли разум, и Дин начинал действовать как зверь вопреки человеческой логике, знаниям и опыту. Он всё ещё оставался собой — у него не появилось второй личности, которую можно было отнести к его звериной половине. Звериные инстинкты были единственным, что помимо тела и новых возможностей он обрёл после трансформации. Они помогали ходить на четырех лапах; правильно двигать хвостом, используя его как балансир, а не непонятный бесполезный отросток; бегать, прыгать и даже лазать. Сложнее всего оказалось с запахами. Запахи были всюду и сливались в один непонятный ком, забивая нос и мешая дышать. Дину казалось, что он неожиданно оказался на рок-концерте и при этом стоял прямо под динамиком колонки. Хорошо, что в выручай-комнате были лишь те запахи, которые принес он сам. Это не дало ему сойти с ума с непривычки. Страшно было подумать, что он ощутит, если окажется в своей звериной форме в лесу или не дай Бог в коридорах замка. Кстати говоря, себя он так и не смог увидеть. Зеркал в комнате он не создал, а после трансформации не мог достаточно хорошо сконцентрироваться на мысли о них. Всё что он мог рассмотреть, это шкура. Она была чёрная с едва заметными темно-коричневыми пятнами в форме розочек. Такие же пятна были у ягуара, в которого обратилась девочка. Всю ночь он провёл в попытках научиться управлять звериным телом, поэтому на рассвете после обратной трансформации просто вырубился прямо на полу от усталости. Пробуждение было кошмарным. Всё тело болело, мышцы ныли, во рту было сухо, как в пустыне, а желудок ворчал и ругался, словно портовый грузчик. Не потрудившись даже сесть, Дин вызвал зеркало и посмотрел в него на своё отражение. Оно было столь же кошмарным, как и его самочувствие. Кожа бледная, что смотрелось с его темным колером просто ужасно. Глаза покраснели от усталости, одежда превратилась в рубище и лоскутки, как и повязка на плече. Кстати, раны не зажили при обращении, так что и этот факт оказался не более чем мифом. Не осталось и звериного обоняния и звериного слуха, чему Дин был доволен. А вот к вниманию противоположного пола он был совершенно не готов. Обнаружил он этот факт во время обеда, когда все гриффиндорки с первого по седьмой курс, включая Лаванду, стали смотреть на него как на большой кусок торта, а Рон, дико приревновав, попытался ударить в нос. Как будто бы ему самому было приятно такое внимание, тем более от Браун уже почти Уизли. Уизли с тех пор с ним не разговаривал, а сам Дин приобрел привычку бывать как можно реже на людях, предпочитая прятаться в спальне или в библиотеке. Почему то только там ни одна девушка не пыталась съесть его взглядом, пробуждая совсем не гриффиндорские звериные инстинкты. Собственно, он шёл именно туда, когда столкнулся с племянником директора. Точнее сказать, когда тот едва не сшиб его. Парень был таким же нелюдимым, каким стал Дин после обращения. Смотрел на всех из-под бровей, огрызался на учителей, игнорировал других учеников и вообще делал вид, будто вокруг него никого нет. Дин ожидал, что тот пройдет мимо, даже не соизволив извиниться, и тем удивительнее было услышать резкое: — Ты должен быть осторожнее, Ягуар. Если о тебе узнают твои дружки, то препарируют как лабораторную крысу, — бросил парень и попытался пройти мимо, но Дин схватил его за плечо столь стремительно, что Давид (кажется, его так звали) не успел даже отодвинуться в сторону. Крепче сжав руку парня, Дин потянул его в сторону и втащил в ближайший пустой класс, запирая его магией и защищая различными заглушающими и сигнальными чарами. — Откуда ты узнал? — спросил он, не видя смысла увиливать и отрицать то, что и без того было очевидно его собеседнику. — Ты думаешь, что я расскажу о своих информаторах прислужнику Белого Магистра? — губы Давида изогнулись в насмешке. — За идиота меня принимаешь? Эта информация слишком дорога, чтобы её отдавать за просто так. — Ты не человек? Поэтому не хочешь мне отвечать? — Тупой вопрос. Если это так, то я не скажу тебе, потому что побоюсь, что ты побежишь обо мне докладывать. Если это не так, то я опять же тебе не отвечу, но уже из-за того что эта информация может стать моим пропуском в Белое Братство. Ведь если я сдам им шпиона, предателя, то они примут меня с распростёртыми объятиями и без всяких рекомендаций. Так что выходит, мне нет никакой выгоды, с тобой разговаривать. — Зачем тогда заговорил? Давид усмехнулся и внимательнее оглядел Томаса. Дину стало неловко под этим изучающим взглядом. Инстинкты кошки опять начали поднимать голову: захотелось зарычать и набить Слизерину морду. А затем… нет, лучше не думать об этом: это совершенно неприемлемое поведение для человека! — Хорошо, я расскажу тебе, откуда узнал про тебя и зачем заговорил… — Давид, прищурил один глаз. На миг Дину показалось, что в нем мелькнули золотые искры. — Ты дашь мне клятву, Непреложный обет, что не расскажешь никому и ничему ни одним из способов о том, что от меня узнаешь. Идёт? — Давид протянул Дину руку. — Идёт, — кивнул в ответ Дин и протянул свою в ответ. — Как мы скрепим клятву? Разве для этого не нужен третий? — Для этой клятвы нет, — Давид перехватил кисть Томаса, как подобает при принятии Непреложного обета и озвучил первое условие: — Клянёшься ли ты, Дин Томас, никому и ничему не передавать ни одним из способов информацию, которую я тебе открою? — Клянусь, — первая нить оплела их руки. — Клянёшься ли ты не использовать эту информацию во вред тем, кто стоит за мной и кого они охраняют? — Клянусь, — вторая нить переплелась с первой. Если прислушаться, можно было услышать, как они гудят в унисон друг другу. — Я принимаю твою клятву. Да будут Боги ей свидетелем! За окнами сверкнула молния и в этот момент обе нити вспыхнули и впитались в кожу парней. — Теперь рассказывай! — потребовал Дин, потирая руку. Магические нити оставили странное напряжение в ней, словно вокруг неё закружило мощное статическое поле. Неожиданно, парень перед ним преобразился. Он не изменил внешность, но словно стряхнул с себя прежний облик. Это уже не был озлобленный мизантроп, огрызающийся на всех вокруг, словно настороженная змея. Новый Давид был уверен, вальяжен и расслаблен. Всё его существо так и излучало стать и силу. Дин даже сказал бы львиную мощь, если бы подобное сравнение не было бы столь смешным в отношении к этому субъекту, учитывая род, к которому он принадлежал. — Для начала, я хочу извиниться за спектакль и представиться по настоящему. Давид Милес, оборотень из племени львов. И я не племянник герцога Слизерина. — Что? Дин тряхнул головой и еще раз окинул парня изучающим взглядом. Действительно, аура агрессивности, которую раньше излучал Давид, мешала отметить явные различия во внешности между ним и директором. Хоть их родство и предполагалось как дальнее, они принадлежали к одному роду, а, как уже уяснил Дин, это налагало на всех членов рода определённые характерные и главное уникальные черты. — Погоди, ты сказал, что ты оборотень? Лев? — Ну да, — Давид смущённо пожал плечами. — Теперь ты понимаешь, почему я не мог рассказать тебе о себе, не взяв клятву? — Я не благонадёжен, — Дин кивнул. Он и в самом деле теперь понимал, почему с него взяли клятву… и зачем был нужен весь этот маскарад с ложным именем. — Значит, директор тоже не человек? Ведь это он провёл тебя в школу и прикрыл. — Да, герцог Слизерин не человек, он кайт, Старшая Кровь, а ещё он лорд Света и властелин всех светлых рас. Дин нахмурился. Он чего-то не знает? Или Поттер в очередной раз навешал ему лапшу на уши? Разве Джеймс не говорил, что лорд Света это другое название титула главы Белого Братства, так сказать его официальный титул? И вообще, разве Поттер не говорил, что все нелюди — тёмные априори? Так как же кайт (а ведь Поттер считал их вымершими) мог быть лордом Света? И что ещё за светлые расы? — Тебя учили другому, я прав? — не дожидаясь ответа, Давид продолжил. — На самом деле светлые и темные расы, это не злые и добрые создания, как считают волшебники. Свет, почему то, всегда ассоциируется с добром, а тьма со злом, однако люди забывают, что именно свет разит на повал без всякой пощады любого неосторожного, тогда как тьма мягко усыпляет, и лишь тех, кто достаточно глуп, чтобы правильно рассчитать свои силы. Дело ведь не во зле или коварстве темноты — в конце концов, свет способен ослепить столь же стремительно — дело в том, что тьма неведома. А все что неведомо порождает у людей страх и, как следствие, стремление уничтожить! А чтобы оправдать себя, они просто утверждают, что тьма — это зло. Ты будешь удивлён, узнав, что оборотни, вампиры, кентавры, русалки, гоблины, цверги, элле, асраи, магуры, фаты и кайты — все те, кто столько веков наводят ужас на волшебников — на самом деле светлые расы, а волшебники не более чем потомки кайтов от маглов. — А как же эльфы, феи, сильфы? Нам говорили, что именно они светлые. Давид рассмеялся. — Вот именно про это я и говорил, — выдавил он сквозь смех, стирая слезы, брызнувшие из глаз. — Вы, волшебники, считаете их светлыми потому, что они в вашем представлении занимают нишу добрых и безопасных для вас существ. Но на самом деле они темные. Точно также, как привидения, полтергейсты, духи-хранители, духи рода, различные обережники, которые охраняют природу, кладбища, клады и святыни, и, конечно, демоны. По сути, разница между феей и демоном лишь в силе и форме, больше ни в чём! — Но… почему?! — Дин столь умильно таращил глаза и хлопал ресницами, что Давид с трудом удержался от улыбки. — Как фея может быть идентична демону? Демон же,… а феи, они совсем другие. Пакостят, конечно, страшно, но не убивают и души не жрут! — Кто тебе сказал, что демоны пожирают души?! — теперь уже Давид с изумлением вытаращился на гриффиндорца. — Чушь какая! Они же не дементоры! Делать им больше нечего. Магию и эмоции, которые бесхозно витают в воздухе, инкубы действительно поглощают, а суккубы пьют кровь, но исключительно у своих матерей, отцов или мужей. Если сравнить демона, например, с оборотнем или с вампиром, я бы сказал что остерегаться нужно именно последних, а не демонов. Ну, в том случае, если ты, конечно, не разозлишь демона. Тогда смерть будет для тебя желанным гостем: пакостят они столь же изощрённо, как феи, но с большим размахом! Привычный Дину мир разваливался на куски прямо на глазах. Его звериные инстинкты уверяли, что Давид не лгал, однако то, что он говорил, противоречило всему, чему его учили. Томас с силой провел ладонями по лицу и вцепился пальцами в короткие кучерявые волосы. — Я ничего не понимаю. С самого первого курса нас учили тому, что феи и эльфы — создания света, а ты говоришь, что они порождение тьмы! Как такое возможно?! — Просто ты не понимаешь что такое тьма, а что такое свет в магическом смысле и чем светлая магия отличается от темной. Давид сочувствующе посмотрел на Дина. Он никому бы не пожелал проходить через то, что проходит сейчас этот парень. Мало того что изменилась его сущность, тело, мировоззрение, магия и мировосприятие, так еще и земля из-под ног уходит, потому что рушатся стереотипы. И вот он уже барахтается в холодном океане, дезориентированный и оглушенный стремительными переменами. — Нам говорили, что светлые заклинания это те, которые не приносят вреда людям, а темные, наоборот, заточены именно на причинение вреда, боли и смерти. — Очередная ложь, да ещё и шитая белыми нитками, — фыркнул Давид, усаживаясь на парту. — Навредить можно даже банальным бытовым заклинанием, типа Scourgify, если его применить к человеку и при этом считать этого человека "грязью". Ты только представь себе последствия. Дин поморщился. — Вот именно. Нет, всё дело не в безвредности заклинания (вред может принести любая, абсолютно любая магия, даже лечебная, если знать, как её применить), а в источнике магии. Солнечная магия берёт свое начало от Бога-Отца и заключена она в материи, а конкретно в крови, потому что чересчур тяжела и горяча. Душа мага ничем не отличается от души магла: всё дело в том, чья кровь бежит в жилах. Спириты, расы тьмы, были созданы Богиней-Матерью. Они обладают другими душами и магия у них легкая, тонкая и прохладная, как свет луны и звезд. Собственно они и есть души. Их физические тела не более чем костюм. Дин упёрся лбом в грязное мутное окно и невидящим взглядом смотрел на опушку Запретного Леса. Всё оказалось совсем не так. А он был глупцом… Давид решил, что уже достаточно сказал, чтобы парень смог адекватно отреагировать на информацию об Архонте Тьмы и не посчитать Её Величество источником вселенского зла. — Собственно говоря, меня прислала Королева Спиритов. Она почувствовала, что ты… изменился. Я был послан ею, чтобы предложить тебе сделку. Ты дашь клятву верности лорду Света, Повелителю и сюзерену всех светлых рас, и его наследнице, Королеве Спиритов, и станешь нашим шпионом в Белом Братстве, а мы взамен — как светлые, так и тёмные — поможем тебе освоиться со своим зверем и прикроем тебя от дружков, что бы те тебя не вычислили. — А если я откажусь? Давид пожал плечами. — Будешь сам по себе; мы ничего не сделаем и не выдадим тебя. Но если попадешь в беду или тебя всё же вычислят, никто из нас не станет за тебя заступаться. — Я могу подумать? — Думай, — Давид усмехнулся и вновь нацепил на себя образ племянника директора, но Дин этого не заметил. — Скажешь, когда надумаешь. На этом оборотень вышел из класса, легким движением руки сняв все защитные заклинания. Дин простоял возле окна, глядя на лес, до тех пор, пока не наступила темнота.