Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Гарри глядела на потерявшую сознание медсестру нечеловеческими глазами. Сердце стучало где-то в пятках отбойными молотками. Всё тело сотрясала мелкая дрожь. Гаариен с такой силой вцепилась в одеяло, что разодрала удлинившимися когтями плотную ткань. Проснуться от грохота и увидеть в полумраке раннего зарева возле своей кровати перекошенное лицо старой ведьмы — совсем не то чего можно желать. Даже щит, прочно отделивший Гарри от всего мира, не помог ей быстро успокоиться. Северус притянул её к себе — щит спокойно пропустил его, словно никакой защиты и вовсе не было. Поцеловав Гарри в висок, затем в лоб и, наконец, добравшись до губ, он, с трудом оторвавшись от них, тихо шепнул ей на ухо: — Успокойся, любимая. Это всего лишь жалкая Помфри. Сейчас я сотру ей память, и эльфы перенесут её в Больничное крыло. Пусть думает, что перетрудилась. — Но… Парацельс не пустил бы Помфри без пароля, — всё ещё смотря прямо на парализованную и потерявшую сознание от испуга медсестру, заторможено проговорила Гаариен. — Но у неё не могло быть пароля. — Доступ ко всем помещениям есть у директора и заместителя, — также внимательно посмотрев на лежащую ведьму, сказал Северус. — Видимо МакГонагалл дала ей свой пароль. — Зачем? — Гарри перевела взгляд на мужа. В его объятиях она начала постепенно успокаиваться. — Может тогда не будем стирать ей память? Посмотрим, к чему всё приведёт? — Я тебе и так скажу: Помфри устроит скандал, — Северус фыркнул. — Не стоит ради этого рисковать твоей жизнью, — покачал он головой. — Но, Баэль, МакГонагалл никогда бы не передала пароль от всех дверей школы постороннему, если бы ей это было бы ненужно! А мы оба знаем, кто за ней стоит! — Вот именно! — Северус крепче прижал её к себе. — Гарри, я не хочу отправлять тебя прямиком в ловушку, которую устроил этот белый паук. Он слишком опасен, хитёр и всё ещё обладает хорошими связями в Министерстве. Я уже молчу про личный отряд Пожирателей и эти странные артефакты, выжигающие все магические следы. У них есть талантливый артефактор, как минимум Мастер Средней Ступени, раз смог сконструировать такие игрушки. Мы не можем знать, что ещё этот Мастер создал для Братства! Если мы её отпустим, то уже через час вся школа будет знать о том, что мы любовники, и на этом, их фантазия не остановиться! Меня обвинят в совращении ученицы и ладно, если одной, а тебя в аморальном развратном поведении и беспорядочных сексуальных связях с половиной школы! — Мы супруги и не совершили ничего противозаконного! — Гарри подняла на него сердитый взгляд. — Они ничего не смогут сделать: нас связала магия. Этому есть свидетели и все необходимые записи. Им не в чем нас обвинить! Скажем, что всему виной наше вампирское наследие. Все равно о том, что ваш род — вампиры известно даже клопам в Лютном Переулке. Ничего нового никто не узнает. Зато мы выясним, зачем Дамблдору нужно всё это и сможем контролировать события. В противном случае Альбус придумает что-то ещё и нам может не повести так, как сейчас! Северус тяжело вздохнул. — Я всё понимаю, моя Леди, но поставь себя на мое место. Я должен защищать тебя, а не подвергать опасности. — А ты считай, что это превентивные меры, — буркнула Гарри и зло вперилась взглядом в Помфри. — Мы не можем скрываться до скончания времён. Тем более, если её послали сюда в такое время, значит, уже знали, что она здесь увидит. Помфри ужасная ханжа! Северус снова вздохнул. — Ладно, уговорила. Он взмахом руки одел их обоих в пижамы и халаты, затем убедился, что ничто не выдает их нечеловеческую природу, и только после освободил медсестру от заклинания. Помфри дёрнулась, а затем, резко вскочила на ноги и принялась ощупывать себя, озираясь по сторонам. Глаза её были дикими, седые волосы сильно растрепались, некогда белый накрахмаленный чепец был перекошен, передник измят — всё это предавало ей вид безумной ведьмы, а не школьной медсестры. Увидев Северуса и Гаариен, всё ещё сидевшую на кровати под защитным куполом, но уже одетую, Поппи вынула из кармана палочку и угрожающе навела её на них. Принц скептически глянул на нее и презрительно хмыкнул. За себя он не боялся, а Гарри была хорошо укрыта не только от любых чар и проклятий, но и от физических предметов. — Вы… вы… вы прокляли меня смертельным проклятьем! — взвизгнула Помфри. — Как вы посмели?! Это противозаконно! Вас посадят в Азкабан! Принц вздёрнул левую бровь: — Вы возомнили себя Лонгботтомом, мадам Помфри? — спросил он её так холодно, что от одного его тона мог замёрзнуть океан. — Смею вас заверить, что если бы я действительно запустил в вас аваду, то вы бы сейчас уже беседовали с Мерлином на том свете. Это было малоизвестное парализующее вот и всё. Или вы думаете, что любое зеленое заклинание это авада? Помфри смешалась. Палочка в её руке чуть дрогнула, но женщина так и не отпустила её. — Я всё видела!… — прокричала она новое обвинение. — Вы… вы и мисс Миствеил занимались… — Я и сам знаю, чем мы занимались. Меня больше интересует, чем ВЫ занимались в моей спальне! И как вы вообще сюда попали, мадам Помфри?! Однако женщина его не слушала. — Я всё расскажу о вас Минерве. Она вызовет авроров. Вас арестуют! Вы преступник, Принц! Развратник!!! Она выбежала из спальни, продолжая выкрикивать свои обвинения на всю школу. Северус поморщился и мановением руки запер двери. — Пойду, прикажу эльфам накрыть нам завтрак в гостиной. Не думаю, что сегодня нам дадут нормально поесть в Большом Зале, — сказал он, прислушиваясь к крикам убегающей медсестры. Слух у Высших Сфинксов был очень острым: ни двери, ни расстояния не были для них препятствием. *** Этим утром студенты Хогвартса, явившись на завтрак, были вынуждены наблюдать грандиознейший скандал, инициатором которого стали отнюдь не слизеринцы и гриффиндорцы, как это можно было бы ожидать, а мадам Помфри! Медсестра ворвалась в зал как раз тогда, когда в нем собралось большинство студентов. Но заспанные недовольные ученики, давящиеся овсянкой, быстро растеряли свою сонливость, увидев влетевшую через главный вход Помфри. — Профессор МакГонагалл, вы должны немедленно вызвать авроров! Там… там… — Помфри махала руками, тыкая пальцами себе за спину, — эта бесстыжая девчонка! Она спит со своим учителем! Они устроили из школы публичный дом! Это преступление, падение нравов, разврат! Их нужно арестовать! И этот распущенный человек учит наших детей?!! Им не место в этой школе! В зале на миг наступила абсолютная тишина, но вскоре она взорвалась, и множество голосов заговорили одновременно. Создавалось впечатление, что вокруг кипит штормовое море, а не завтракают студенты. То и дело можно было услышать один и тот же диалог в разных вариациях: — Какая-то девчонка спит с профессором? — Кто? С каким профессором? — А я почём знаю! — Нужно выяснить. Может спросить у кого? — У кого? У мадам Помфри? — Может гриффиндорцы знают? Они же самые любопытные! — Скорее всего, с тем, кого нет на завтраке, — донеслось неожиданное предположение от стола Равенкло. Реплику услышали все. Студенты вновь утихли и как по команде развернулись в сторону профессорского стола, внимательно оглядывая каждого преподавателя, подмечая всех отсутствующих (даже Филча не забыли) и расставляя приоритеты, кем мог быть этот загадочный развратный профессор. — Все успокоились. Мадам Помфри, и вы тоже. Вот, выпейте сок и расскажите всё по порядку! — велела МакГонагалл, подавая медсестре свой бокал. Помфри кивнула и опрокинула в себя кубок, не особо интересуясь содержимым. Отдышавшись, она начала объяснять: — Я отправилась к профессору Принцу за зельем, назвала портрету, охраняющему вход в его комнаты ваше полное имя, чтобы он мне открыл проход… — Мадам Помфри! — вскрикнула МакГонагалл. — Это был секретный доступ! Его не должны были узнать посторонние. Зал вновь зашумел, обсуждая открывающиеся перспективы. У половины студентов в глазах заплясали чёртики. Помфри, отмахнувшись от слов Минервы, тем временем продолжала свой рассказ: — …и я ворвалась внутрь. А там… они спят… нагие и на одной кровати! Сплелись вместе так, что не понять где кто! Я хотела убежать, но проснулся профессор Принц и запустил в меня смертельное проклятье… В зале вновь наступила абсолютная тишина. Через полминуты она взорвалась еще большим гулом. Казалось, что можно было оглохнуть — так громко студенты обсуждали слова Помфри. — Погодите, Поппи… вы сказали "смертельное проклятье"? — голос у МакГонагалл стал тонким и сиплым. Она прокашлялась. — Вы хотите сказать, что пережили смертельное проклятье? Также как мистер Лонгботтом в младенчестве? — Нет… я же не мистер Лонгботтом! Я не могла пережить смертельное проклятье! В зале снова стало тихо. Студенты, побледнев, принялись отодвигаться подальше от медсестры, а некоторые и вовсе стали пробираться ближе к дверям. МакГонагалл сглотнула и потянулась за палочкой. Синистра попыталась спрятаться под стол. — В-вы стали инфери, мадам Помфри? — пробормотала Минерва, судорожно вспоминая, каким именно заклятьем следует уничтожать живых мертвецов. — С чего вы взяли?! — Поппи от возмущения чуть не подавилась воздухом. — Что за чушь! Я живая! Вы, что не видите?! — Но вы же сами сказали, что профессор Принц проклял вас авадой. — проскулил чей-то голос со стороны гриффиндора. — Да. То есть, нет! Это я думала, что это авада, но оказалось, что это было парализующее заклинание, — весь зал издал вздох облегчения. Синистра вернулась на свое место и, поколдовав над кубком, опрокинула в себя его содержимое, после чего характерно сморщилась. Сразу стало понятно, что в бокале она наколдовала себе не чай или кофе, а что-то сильно алкогольное. — Не пугайте нас так, Поппи, — слабо проговорила она, откидываясь на спинку своего стула. — У меня душа в пятки ушла! Ненавижу ходячих покойников! — Мадам Помфри, давайте по существу, — рассердилась Минерва. — Вы сказали, что профессор Принц спал этой ночью с ученицей? Вы в этом уверены? — Конечно, я уверена! Я еще не жалуюсь на зрение! А уж узнать мисс Миствеил я всегда смогу! — Кто?! Мисс Миствеил? — очень правдоподобно удивилась МакГонагалл. — Она, она! — подтвердила Поппи. Медсестра справедливо приняла лживое удивление профессора за негодование и была довольна, что её понимают и поддерживают. — Эта развратница лежала с профессором Принцем в одной постели! Немудрено понять, чем они занимались! Это возмутительно! А если это случилось не впервые, профессор МакГонагалл? А если эта порочная связь длится уже давно? А может быть мисс Миствеил и вовсе не единственная, кого растлил этот мерзавец Принц! — Вы подозреваете Северуса в очень серьезных преступлениях, — нахмурилась Минерва. Ей не понравилось, куда свернул разговор: вовсе не Принц был её целью! — Северус всегда был чрезмерно ответственным. Он никогда бы не пошёл на подобное. Я скорее поверю, что это мисс Миствеил совратила нашего Северуса. Подлила ему зелья или навела на него порчу. Может быть даже империо! — Империо? Вы думаете?! — Это требует разбирательства! — кивнула Минерва. — Но империо — непростительное проклятье! Её надо немедленно арестовать! — Конечно, именно так мы и поступим. Пойдёмте, Поппи, вызовем авроров через каминную сеть. — МакГонагалл кивнула и поспешила выйти из зала через заднюю дверь. — И директора: ему придется вернуться в школу, несмотря ни на какие дела! На сей раз шум, поднявшийся в Большом Зале, никто и не подумал останавливать. Студенты громко обсуждали разговор МакГонагалл и Помфри. Учителя занимались тем же. А деканов ещё не было: никому и в голову не пришло хоть как-то объяснить ученикам произошедшее и успокоить зарождающуюся лавину дичайших слухов. В общем гомоне разговор, случившийся между двумя слизеринцами и одной равенкловкой, подсевшей за их стол, так и остался не замечен: — Что это было? — изумленно спросила Гермиона, как только села между двумя инкубами. — Помфри ворвалась в спальню Повелительницы и Консорта? Почему они отпустили её и не стёрли память? — Наверно, у Её Величества родился очередной план "как сделать кому-то гадость"! — предположил Драко, задумчиво глядя на входную дверь и размышляя, появятся ли виновники скандала в зале или нет. — И видимо, консорт этот план поддержал, — хмыкнул Ассериас. — Хотел бы я знать, в чём он заключается. — Может нам пойти и спросить у них? — предложила Гермиона. — Нет, предлагаю продолжить завтрак, — Ассериас приманил к Гермионе её тарелку со стола Равенкло и подтянул к себе свою. — Если они её отпустили, значит всё идет по плану и не стоит мешать им карты. — А если они не отпускали? — взволновано спросила Гермиона. — Если она сбежала? — Невозможно! — фыркнул Ассериас. — Баэль всегда был и остаётся жутким перестраховщиком! — Неудивительно… с таким-то ханером… — буркнул Драко под нос. Но на этот раз Ассериас не счёл нужным одергивать его, потому что был полностью согласен. *** Усадив Помфри в кресло, стоявшее в углу, Минерва сунула ей в руки флакон с успокоительным зельем. Ввести в курс дела Флитвика, Стебль и якобы с большим трудом поднятого на ноги помятого Слагхорна, она решила самостоятельно, больше не доверяя истеричной медсестре. — Это недоразумение! — тут же заявил Флитвик, складывая руки на груди. — На вашем месте, Минерва, я бы поменьше верил этой сказочнице и спросил обо всём, что она видела или не видела, у самих Северуса и Гаариен. Я хорошо знаю обоих: они ни в чём не виноваты! Вы сами поймёте, что были не правы в своем суждении этой ситуации. — Вы хотите сказать, что я лгу?!! — взвизгнула, подскочив, Поппи. Флакон с успокоительным зельем полетел на пол. Помфри хотела вытащить палочку и проклясть учителя чар, но МакГонагал припечатала её магией к креслу. — Не устраивайте здесь концерт, мадам Помфри. Филиус, вы просто слишком хорошо относитесь к этой особе. У вас предвзятое мнение. Сейчас прибудут авроры и вы сами увидите, насколько ошибаетесь. — Ошибаетесь здесь вы, Минерва, — хмуро возразил Филиус. Прежде чем отойти к окну и отвернуться от собрания, он мрачно добавил: — Я не собираюсь принимать участие в этом фарсе, но и уйти не могу: дело касается моей студентки. Однако, когда правда всплывёт, я намерен ходатайствовать против вас по обвинению в клевете и публичном оскорблении. Вы на глазах у всей школы обвинили леди Миствеил в… лёгком поведении, отравлении профессора и ещё боги знают в чём! Я, как её декан, не могу оставить это безнаказанным! — Можете тешить себя иллюзиями, Филиус, — фыркнула в ответ МакГонагалл. Авроры прибыли в сопровождении Министра Магии и директора Слизерина в рекордно короткие пятнадцать минут, из которых десять минут понадобилось, чтобы добраться из кабинета Директора Хогвартса в кабинет его заместителя. Сразу стало слишком тесно: комната, казавшаяся ранее довольно просторной, всё же не была предназначена для десяти человек. — Минерва, что у вас произошло? — раздраженно обратился к МакГонагалл Волдеморт. Из-за срочного вызова в школу он так и не успел решить с министром проблему педагогического состава и его компетенции. Слава Богу-Отцу, что вопросы с финансированием и ремонтом они всё же решили! — У нас ЧП, профессор Слизерин. Один из преподавателей замечен в сексуальной связи со студенткой седьмого курса! — И для решения этого вопроса вам понадобились авроры? — Слизерин осмотрел помещение, отметил отвернувшегося от всех Флитвика, нервно икающую Помфри, почти лишившуюся всей своей магии, и вновь посмотрел на свою заместительницу. — Устав школы, конечно, запрещает такие отношения почти во всех случаях, за одним исключением, но это всё же дела школы, а не Аврората. Минерва едва заметно побледнела от холодного тона Волдеморта, но будучи гриффиндоркой, храбро продолжила. — Мадам Помфри подозревает, что мисс Миствеил опоила профессора Принца и колдовством склонила его к этой взмутительно-аморальной преступной связи! Я не могла проигнорировать это заявление. К тому же нам всем известно насколько высокоморален и ответственен Северус: он никогда не связался бы с собственной студенткой добровольно. Тем более с мисс Миствеил, которая… — Думайте, что говорите, Минерва МакГонагалл! — процедил сквозь зубы Волдеморт. Он не на шутку разозлился, слушая безосновательные оскорбления в адрес дочери. — Мисс Миствеил ничем не заслужила таких оскорблений! Когда весь этот бред, устроенный вами, закончится, я буду требовать от вас публичных извинений в её адрес! — Но эта особа… — попыталась настоять на своём МакГонагалл. — Её вина ещё не доказана! — отрезал Волдеморт. — А сейчас, я хочу услышать, что здесь произошло с самого начала. И как вообще мадам Помфри узнала обо всем. Я ведь прав? Ваш источник информации о связи студентки и Северуса — наша медсестра? Ну, мадам Помфри, как вы объясните мне вашу осведомленность? — Я…ик… я пошла к профессору Принцу… ик… назвала пароль… — икая и путаясь, вновь начала рассказывать Помфри. — Стоп, откуда вы узнали пароль от комнат профессора Принца? — нахмурился Волдеморт. — Только правду, мадам Помфри. Сказке о том, что это он вам его сообщил, я не поверю! — Я не смогла добудиться до профессора Слагхорна — с третьекурсницей Хаффлпаффа случилось несчастье во время урока трансфигурации, неправильное заклинание. Нужно было Нейтрализующее зелье. Состояние мисс Ривер тяжелое. Я полночи стабилизировала его, затем два часа стучала к профессору Слагхорну, но он спал — портрет сообщил, что он накануне выпил с профессором МакГонагалл, а потом пошёл продолжить в Хогсмиде и вернулся только около трех ночи. Когда подошло уже время завтрака, я побежала к профессору МакГонагалл, потому что не знала что делать… Директор посмотрел на Слагхорна, который, в свою очередь, сверлил недовольным взглядом мадам Помфри. Краем глаза заметив, что побледневший министр промокнул платком вспотевший лоб, он решил, что, быть может, сложившаяся ситуация поможет ему выбить из Фаджа разрешение на привлечение в качестве педагогов иностранных мастеров. — Вы хотите сказать, мадам Помфри, что вчера вечером профессор МакГонагалл выпила с профессором Слагхорном, а сегодня во время её урока неверно выполненное заклинание угодило в студентку и серьезно её покалечило. Затем вы потратили уйму времени на то чтобы стабилизировать состояние ученицы и ещё два часа пытались разбудить в стельку пьяного Слагхорна, хотя, как я вижу, сейчас он вполне бодрый, хотя прошло от силы полчаса с начала завтрака. В это время девушка вот уже полсуток не получает необходимого ей лечения. Почему вы сразу не обратились в Мунго, мадам Помфри, когда поняли, что не можете вылечить мисс Ривер немедля?! — Я… я не подумала… — медсестра покраснела и попыталась спрятать взгляд. Волдеморт хорошо прочитал в её сознании, что дело было совсем в другом. — Вы не подумали… — хмыкнул он и тяжело вздохнув, покосился на еще сильнее побелевшего министра. — Так что было дальше, мадам Помфри? — Я сказала всё профессору МакГонагалл, и она дала мне свой доступ к Хогвартсу. Так я и попала в спальню профессора Принца, а там… там эта особа легкого… — Без оскорблений, мадам Помфри, иначе лишитесь своего места немедля! Я начинаю подозревать, что некомпетентны в этой школе не только профессора, но и остальной персонал! Директор Дамблдор был слишком безответственен по отношению к школе, как я посмотрю. И слишком многое вам позволял! — Кхм… кхм… — прокашлялся один из авроров, видимо старший по званию. — Я бы предложил допросить самих… профессора Принца и мисс Миствеил, если господин Министр не будет против. Думаю, это поможет нам прояснить ситуацию. — Конечно, Нейлинг, — кивнул Фадж, вмешавшись в разговор. Ему хотелось поскорее разрешить эту щекотливую историю и забыть всё как страшный сон! — Это будет правильно. А затем мы с вами закончим наши дела, герцог Слизерин. Думаю, теперь я понимаю вашу обеспокоенность по поводу персонала. Дамблдор и впрямь развел в школе полный бардак! *** В это время Северус и Гаариен спокойно завтракали. Эльфы, расстаравшись, по-королевски сервировали стол и быстро приготовили самые вкусные и любимые блюда Повелительницы и Консорта. — Кажется, за нами идут, — заметил Северус, делая глоток из маленькой чашки с крепким чёрным кофе. — Динкериэлл, будь добр добавь ещё десять приборов. — Будет исполнено, Ваша Светлость, — сделал небольшой поклон эльф. Щелчком пальцев он наложил на помещение чары расширения. Вторым щелчком удлинил стол. А третьим призвал десять пар чашек, несколько чайников с чаем и сливочников с молоком, а также множество десертов на разный вкус. Когда делегация во главе с Министром и директором постучала в дверь, их встретил Динкериэлл, в личине домовика. — Мастер и Леди приглашают вас на чай. Динки, проводит. Эльф быстро развернулся и посеменил через гостиную в столовую, которой еще вчера вечером здесь не было. Никто, кроме директора, так и не смог увидеть на мордочке "Динки" лукавства, а в глазах насмешку. — Министр Фадж, директор Слизерин, — поприветствовал их Северус, поднявшись с места и отвесив каждому едва заметный поклон. Остальных он проигнорировал, словно никого больше и не было. — Прошу вас, присоединяйтесь. Поппи пискнула, а МакГонагалл, наоборот, вся напряглась и натянулась как струна. Она хотела уже что-то сказать, но быстро заткнулась, когда директор невозмутимо уселся по правую руку от Гаариен, а Министр Магии сел справа от Северуса. Флитвик занял место слева от своей студентки. Авроры и Спраут тоже быстро расселись и с удовольствием принялись за десерт и горячий чай. Двум женщинам и Слагхорну ничего не осталось, кроме как тоже занять свои места. Однако к приборам они не притронулись: сидели прямо, будто палки проглотили. Северус сделал еще один крошечный глоток, промокнул губы салфеткой и, посмотрев на министра, спросил, блеснув обручальным кольцом на безымянном пальце левой руки. — Итак, чем мы обязаны вашему визиту? Министр скосил глаза на руки Гаариен и, увидев парное кольцо на том же месте, облегчённо выдохнул. Улыбнувшись, он добавил в чай молоко и сахар, аккуратно помешал ложечкой и сделал глоток. — Я уверен, что всё это всего лишь недоразумение, — сказал Фадж. — И, тем не менее, прошу прощения, но мы вынуждены задать вам весьма деликатный вопрос, лорд Принц. Северус кивнул, позволяя министру задавать любые вопросы. — Мадам Помфри и профессор МакГонагалл вызвали этим утром наряд авроров, подозревая, что вас опоили зельем или прокляли какими-то чарами. Под воздействием этой магии вы совершили один или несколько аморальных поступков. — Меня? — правдоподобно удивился Северус. — А под "аморальными поступками", я полагаю, вы имеете в виду сцену, свидетелем которой сегодня утром стала мадам Помфри? — Именно так, лорд Принц. Поэтому мне нужно задать вам один очень важный вопрос. Вы можете как-то объяснить возникшую ситуацию? — Очень просто, господин министр. И если бы мадам Помфри спросила у нас сразу, вместо того чтобы истерично кричать и обвинять в том, что мы не совершали, то, несомненно, получила бы ответ. Тогда мы смогли бы избежать всего этого и не отвлекать доблестных авроров от по-настоящему важных дел. — Северус нежно улыбнулся Гаариен и продолжил: — Мы с Гаариен оба имеем в себе кровь вампиров, и эта кровь успешно пробудилась. Когда Гаариен приняла своё наследие, стало ясно, что мы с ней магические партнеры. Магия тут же скрепила наш союз магическим браком. Вы сами сможете убедиться в этом, если заглянете в Бархатную Книгу. Однако, я думаю, все присутствующие знают, что подобные кольца невозможно надеть без оснований. Северус снова продемонстрировал свое кольцо, на этот раз всем присутствующим. МакГонагалл выпучила на него свои глаза, а мадам Помфри покраснела от унижения, желая провалиться сквозь землю. Фадж и двое авроров наслаждались чаем, изысканными десертами и выпавшими минутами отдыха. Флитвик злорадствовал и предвкушал месть в ответ на публичные оскорбления Леди Тьмы и Герцога Высших Сфинксов, которыми сыпали МакГонагалл и Помфри в присутствии студентов. В своей голове он уже писал письмо несравненной Рите Скитер. Северус легко считывал мысли каждого — собственно ради этого они с Гарри и собрали всех здесь. Там, где он не мог проникнуть незаметно — например, при попытке прочитать Слагхорна и одного из авроров (разум Волдеморта, естественно, никто не трогал) — действовала Гаариен. Щитов от эмпатии в природе не существовало: да оклюменция могла запечатать эмоции и чувства глубоко внутри, не выпуская их на поверхность, но это лишь помогало эмпату, обладавшему даром к ментальной магии, такому как Гарри, считывать мысли. Эмоции вели её разум за щит, а потом Гарри пускала в ход легилименцию… — Кхм… кхм… — снова прокашлялся аврор, которого министр назвал Нейлингом. — Я вынужден согласиться с лордом Принцем, — он сурово посмотрел на сжавшуюся Помфри и ещё сильнее вытянувшуюся в струну МакГонагалл. — В свете выясненных обстоятельств, ваш вызов профессор МакГонагалл выглядит как ложная тревога и облагается штрафом в 3000 галеонов. — Я хотел бы добавить от себя ещё кое-что, — вмешался в разговор Флитвик, с презрением посмотрев на Минерву. — Профессор МакГонагалл и мадам Помфри позволили себе выяснять отношения по этому вопросу и выдвигать обвинения против лорда и леди Принц в присутствии всей школы. Тем самым они публично оклеветали и оскорбили их, а также нанесли серьезный урон реноме леди Принц. Я уже молчу о моральном вреде лорду Принцу! Я требую разбирательства по этому вопросу! Минерва злобно посмотрела на полугоблина. В её голове замелькали самые ужасные заклинания и пытки, какие только она знала. Даже Волдеморт поморщился, невольно считав этот поток с её сознания. — Конечно-конечно, — поддержал негодование Флитвика Фадж. — Я сам займусь этим вопросом как можно скорее. Нейлинг, арестуй профессора МакГонагалл и мадам Помфри. Герцог Слизерин, — министр повернулся в сторону Волдеморта, — Я хотел бы завершить наш с вами разговор. Прежде чем займусь этими двумя дамами. — Конечно, — с трудом оторвав взгляд от провинившихся сотрудниц, сказал Слизерин, — пройдёмте в мой кабинет, не будем стеснять леди и лорда Принц. Северус, Гаарриен, на сегодня я освобождаю вас обоих от уроков. Завтра, когда выйдет статья в "Ежедневном Пророке" с опровержением и прочими деталями, вы сможете вернуться к урокам. Впрочем, позже я вас навещу. — Спасибо, директор, — кивнул Волдеморту Северус. Он внимательно проследил, как авроры увели скованных по рукам ведьм через камин, а затем запер входную дверь заклинанием, когда все остальные покинули комнаты. — Это было любопытно… — задумчиво сказала Гарри. — У Дамблдора и впрямь слишком длинные руки и широкие сети… — Что-то будем предпринимать по этому поводу? — Зачем? Пусть делают, что хотят. — Мне это не нравиться. Я не хочу чтобы тебе угрожал Азкабан! Это не курорт в Землях Фей! — Не волнуйся, я не попаду в Азкабан. Северус пристально посмотрел на неё, чувствуя, что Гарри что-то скрывает, но не стал настаивать. Зная её упрямый нрав, он понимал, что быстреё разозлит её своими расспросами, чем выведает тайну. Лучше подождать, когда она сама всё расскажет: а в том, что Гаариен всё-таки всё расскажет, он не сомневался. *** Волдеморт читал отчёт по утреннему происшествию, который только что получил от командира охраны, и всё больше злился. У него буквально чесались руки разрушить что-нибудь (или кого-нибудь: даже письмо начало слегка дымиться), но, к сожалению, в присутствии министра приходилось держать себя в руках и не показывать настоящие эмоции на лице. Конечно, он уже основательно поработал с сознанием Фаджа, но всё же не мог без рисков менять его приоритеты слишком кардинально. — Такая неприятная история, — недовольно покачал головой Фадж, устраиваясь в кресле напротив стола директора. — А неприятнее всего, что виноват в ней школьный персонал. Вы действительно правы, милорд: страшно подумать, что столь невоспитанные бестактные личности учат наших детей. Я, надеюсь, что после этих событий вы снимите профессора МакГонагалл с её должностей. — Пока только с должности заместителя и декана Грриффиндора, — ответил Волдеморт. — Но я с радостью бы уволил её и Помфри, однако мне некого ставить на их замену. Это требует времени. Всё так не вовремя! Мало того что МакГонагалл дала полный доступ к замку, человеку, который не должен был его иметь, так ещё и этот человек, как я узнал, растрезвонил пароль перед всеми учениками! Теперь придётся менять контуры защитных заклинаний, переделывать всю конструкцию и вносить новые параметры. Фадж сочувственно покачал головой. — Если вам нужна будет помощь, Министерство окажет вам её незамедлительно. Лучшие специалисты в вашем распоряжении. Если будет нужно, я лично приглашу заграничных мастеров. — Нам нужен почти весь персонал, плюс мастера по предметам, которые я хотел бы ввести в новом учебном году: мы с вами уже говорили об этом, Министр. Квалифицированных профессоров в Хогвартсе можно по пальцам пересчитать. Я не понимаю, куда смотрел Дамблдор, когда нанимал этот сброд учить детей! Да ещё и лорд Принц намерен покинуть школу в конце этого года. Хочет заняться семьей. — Конечно, я помогу вам с привлечением заграничных мастеров. Дети лицо нашей страны, и их образование — это первое на что обращают внимание наши соседи. Не может быть сильного и мощного государства, в котором живут необразованные узколобые индивиды… — Фадж замолчал, покусал губу, повертел в руках свой неизменный котелок и, наконец, осторожно спросил: — А вы знали? — О свадьбе Северуса и Гаариен? — Волдеморт вздёрнул бровь. — Конечно, знал. Более того, это событие произошло в моём присутствии, так как я был приглашён на день рождения мисс Миствеил, впрочем, как и все остальные аристократы Англии. Брат Гаариен давал бал, не такой грандиозный — всё же они до сих пор в трауре — но приглашены были все. К счастью, принятие крови случилось в узком кругу и свидетелями этому событию стали только маги и родственники. — Вот как, — задумчиво пробормотал под нос министр. — Северус не хотел афишировать брак до того как Гаариен окончит Хогвартс, чтобы не эпатировать публику и не подвергать опасности Гарри, — вздохнул Волдеморт. — А тут эти две ненормальные: вместо того чтобы выяснить все обстоятельства и следить за порядком в школе, сами стали зачинщицами беспорядка. — Бардак, вы правы, полный бардак! — покивал Фадж. Он встал с места, надел на голову котелок и шагнул к камину. — Ну, что-ж, значит придется его разгребать. Сейчас я созову Визенгамот по обвинению, которое выдвинул профессор Флитвик против МакГонагалл и Помфри, а затем мы с вами вплотную займёмся школой. Конечно, много ожидать от суда не стоит: материальные компенсации в пользу пострадавших, не более. — На этот случай есть Рита Скиттер, — зловеще улыбнулся Волдеморт. — Вы сами знаете, сколь острым может быть её перо. — Действительно, — согласился министр, дёрнув плечом: эта журналистка многим отдавила больные мозоли. — Ну, что-ж, пойду, займусь работой. *** Как и говорил Слизерин, статья Скиттер была не просто разгромной, она стала бомбой, взорвавшей умы всех обывателей без исключения. Всё же не каждый день узнаешь о том, что один из преподавателей Хогвартса и по совместительству лорд Принц женится по партнёрскому браку на магглорождённой дочери лорда Миствеилл, которая по совместительству является его ученицей. Но больше всего всех изумила не свадьба, хотя и она породила много шума (всё же лорд Принц был одним из первых женихов в магической Англии, хоть и обладал весьма жуткой внешностью, впрочем, не лишённой некой красоты). Изумило всех то, что Скиттер поливала грязью не их, а руководство Хогвартса! Причём прошлое руководство в лице Дамблдора, который допустил до обучения детей таких ведьм, как МакГонагалл и Помфри. Рита, не скупясь на выражения, обвиняла почти весь педагогический состав (за исключением двух-трёх человек) в предвзятости и попустительстве, в активном провоцировании межфакультетской войны и в халатности, которая привела к серьезной травме студентки хаффлпаффа третьего курса, грозящей девочке необратимыми последствиями. На этом мрачном ужасном фоне, царящем в школе, известие о том, что директор Слизерин намерен полностью изменить учебную систему, заменить почти весь штат сотрудников, ввести новые предметы и, наконец, отремонтировать замок, на что уже получил финансирование от Министерства Магии, была принята на ура. Естественно назначенные штрафы, компенсации и статья не стали единственными наказаниями для провинившихся женщин. Даже множество гневных писем, обрушившихся на МакГонагалл, Помфри и некоторых других (включая Слагхорна) не смогли удовлетворить жажду мести Волдеморта. Душа Слизерина жаждала мести за оскорблённую честь дочери. Сначала он на ужине объявил, что профессор МакГонагалл лишается должности заместителя, которая отходит к профессору Флитвику. Затем сказал, что новым деканом Гриффиндора до конца этого учебного года будет профессор Вектор. А после приказал обеим женщинам немедленно принести извинения леди и профессору Принц, не забыв добавить, что свои места они в любом случае сохранят лишь до конца этого года и только по той причине, что он не смог в столь короткие сроки найти им замену. Впрочем, Волдеморт всё ещё не был удовлетворён, и глаза его пылали лютой ненавистью всякий раз, когда он видел этих двух ведьм… Он не собирался останавливаться.