Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Брайан Колтер, новый помощник Министра Магии, получил своё место после гибели Персиваля Уизли, занимавшего эту должность прежде. Обычно он всегда был предельно вежливым, уравновешенным и даже несколько флегматичным человеком, но не сегодня. Гнев бурлил и кипел внутри Колтера, грозя вырваться наружу подобно лаве из неожиданно проснувшегося вулкана. Маска доброжелательного спокойствия рассыпалась на глазах. Кучка сломанных перьев под его ногами росла с геометрической прогрессией. Невозможность хоть как-то повлиять на ситуацию застилала его глаза кровавым туманом. Ещё в начале лета одного его жеста было достаточно для того чтобы предотвратить весь этот фарс, а сейчас он вынужден сидеть за низкой конторкой и записывать в длинном зачарованном свитке протоколы судебных заседаний над бывшими Пожирателями Смерти. Это было так унизительно! Альбус столько сил и времени потратил, чтобы засадить этих мерзких аристократов за решётки и уничтожить один за другим их выпестованные рода с дурной грязной кровью, которой они так сильно гордились, и ради чего?! Чтобы теперь бессильно наблюдать, как Визенгамот отпускает этих полуживотных на свободу, даруя астрономические суммы компенсаций, возвращая не только права, но и некогда конфискованное имущество давно разошедшееся по карманам, которые, разумеется, будут вынуждены опустеть?! От гнева Колтер так крепко стиснул в пальцах перо, что оно безнадежно сломалось. Мысленно чертыхнувшись, он достал новое и вновь застрочил в свитке, низко опуская голову, чтобы скрыть эмоции, невольно отразившиеся на лице. Этот суд должен был стать простой формальностью. Аристократы не рискнули пойти в Министерство Магии, справедливо не доверяя правительству и ожидая от Министра Магии очередной подставы. Разумеется, их бы всё равно оправдали из-за выявленных нарушений во время следственных действий и протокола судебных заседаний, однако без их показаний расследование дела "Истинных Пожирателей Смерти" зашло бы в тупик. Показания двух арестованных за предумышленное убийство профессоров вскоре перестали бы принимать всерьез, и Брайан смог бы укрепиться в Министерстве Магии и вернуть хотя бы часть прежнего влияния и связей. Всё было спланировано и тщательно рассчитано. Все фигуры подготовлены и расставлены по своим местам. Он не учёл лишь адвоката, которого наняли аристократы! Этот хитрый дьявол пригласил с континента эксперта по Ментальной Магии, в частности легилименции, который провёл освидетельствование и сейчас вещал под сывороткой правды от имени беглецов, как их законный представитель и доверенное лицо. Мордредовы слизеринские выкормыши нашли лазейку, чтобы не появлялся в Министерстве, но при этом дать показания, без которых слова Слизнорта и Макгонагалл, пусть и сказанные под сывороткой правды, ничего бы не значили! Брайан с трудом сдержал себя, и ещё одно перо — пятнадцатое по счету! — осталось целым. Когда всех "лже-Пожирателей" отпустят в результате ошибки следствия, общественность вынудит Аврорат начать расследование по поводу настоящих Пожирателей Смерти, которыми, по словам Макгонагалл и Слизнорта, руководил Альбус Дамблдор. Это может сильно повлиять на положение самого Брайана, пусть и дальнего, но всё же родственника "Альбуса" и его наследника, бросив на Колтера слишком длинную тень. Придётся принимать превентивные меры, чтобы не допустить столь нежелательного развития событий. Всё же есть большая разница между развратным старым профессором и сильнейшим магом, организовавшим террористическую группировку, уничтожившую не менее четверти магического населения Соединённого Королевства. Вот только во второй раз подставить левую организацию уже не выйдет. Зато можно подставить левого человека, как организатора. В конце концов, Слизнорт и Макгонагалл могли искреннее считать, что именно Дамблдор основал Пожирателей Смерти. Но разве это значит, что они правы? Разумеется, нет. Осталось придумать, кого именно подставить. Аластор Грюм был бы идеальным кандидатом, но к сожалению, он давно мёртв. Это было бы удобно, если бы Грюм погиб на днях, а не почти год тому назад. Николас Фламель тоже казался весьма заманчивым вариантом на роль хозяина Пожирателей. От него уже давно стоило избавиться, однако, эта древняя мумия слишком много знает. Даже чересчур много, на взгляд Брайана! Если Фламель заговорит в Аврорате, то проблем станет ещё больше, чем сейчас, и память ему стереть нельзя. Это вызовет слишком много подозрений и наведёт следствие на ненужные вопросы, ответы на которые приведут расследование обратно к Альбусу. Перенель не годилась по тем же причинам. Нет, нужен кто-то не связанный с Белым Братством, но достаточно близкий к Альбусу Дамблдору и достаточно беззащитный, чтобы не суметь оправдаться. Кто-то с уже подмоченной репутацией. А если…? *** — …ими всё в порядке, леди Блэк, — эти слова были первым, что осознала Гаариен сквозь морок отступающего не то сна, не то обморока. Они доносились издалека и были приглушены, словно разговор происходил в соседнем помещении. Вторым ощущением стали тёплые руки. Они ласкали её волосы, лоб, щёки, шею. Гарри знала эти руки. Они принадлежали Баэлю. Ему же принадлежал и запах, пробравшийся в её сознание следом. Острый, терпкий с нотами горьких трав, диких цветов, древесного мха и леса. — После такого стресса нет ничего удивительного в том, что вы чувствуете последствия беременности более остро, чем раньше, миледи. Ваше состояние заставило пробудиться магическое ядро малыша, чтобы мобилизовать все силы ради сохранения его жизни. Сработал инстинкт выживания, и у плода произошел качественный скачок развития магии. Отсюда ваше плохое самочувствие, миледи. Вашему сыну нужно больше магии и больше сил, а вам необходимо соблюдать покой, чаще гулять на свежем воздухе, больше питаться кровью и, самое важное, не волноваться! — продолжали говорить за стеной. — Волнения вам сейчас абсолютно противопоказаны! Categoriquement! Видимо никто ещё не понял, что она очнулась. Впрочем Гарри и сама сомневалась в этом. Она ощущала себя пёрышком, которое подхватил ветер: легким, летящим туда, куда его несёт прохладная волна воздуха. Не было сил даже открыть глаза, не то, что дать о себе знать. В голове было пусто: мысли отказывались складываться во что-либо и лишь разговор за стеной о беременности сумел задержаться в её сознании. Мысль о малышах вспыхнула в голове, словно маяк. Уже не важно было что случилось и почему Гарри так плохо себя чувствует: ей нужно было во что бы то ни стало узнать, что с её малышами всё в порядке! Сил не было. Тело ощущалось, словно чужое. Голова была словно налита свинцом, а мозг отказывался работать. Она пыталась снова и снова открыть глаза или хотя бы двинуть рукой, чтобы положить на живот и убедиться, что он на месте, но ничего не получалось. Единственное, что ей удалось — это слегка разомкнуть ресницы. И Баэль заметил. — Гарри, милая, ты, наконец, очнулась! — услышала она его голос. Сильная тёплая рука крепко схватила безвольную кисть Гаариен. Сухие ласковые губы принялись осыпать её лицо поцелуями. — Я так за тебя испугался, — зашептал он ей на ухо, а затем отстранился и крикнул в сторону, — Целитель д'Эруш, идите сюда! Гаариен очнулась! Скорее! Все вокруг тут же засуетились. Шум, даже самый тихий звук, и эмоции, моментально заполнившие всё пространство палаты, болезненным гулом отдавались в голове Гарри, заставляя её мысленно морщиться. Ей казалось, что все её чувства обострились до предела. Она не могла открыть глаза, но видела всё и это причиняло ей боль. Где-то вдалеке охала и нервничала Гермиона. Взволнованный целитель прощупывал её организм своей горячей магией, при этом шурша пергаментами, царапая их резкими росчерками пера и подзывая множество зелий. Последние вылавливал из воздуха Баэль и спаивал Гаариен, осторожно поддерживая её голову. Они все так отчаянно беспокоились за её здоровье и жизнь, но сама Гарри волновалась только о своих детях! Она пробовала что-нибудь сказать, промычать или хотя бы просто привлечь к своему волнению внимание, но всё казалось тщетным. В отчаянии, Гарри потянулась к своей магии, и у неё получилось. Эмоциональный фон Баэля полыхал страхом и отчаяньем за неё, и безумным гневом на того, кто чуть было её не убил. Образы мыслей в этом огненном урагане дрожали едва оформившимися тенями и тут же гасли без следа, сметённые шквалом эмоций. На этом фоне яркое и четкое беспокойство за малышей, неожиданно выросшее подобно незыблемой каменной скале, не могло остаться незамеченным. Баэль не удивился: он слишком хорошо знал свою жену. Поцеловав её холодные пальцы, он поймал очередное зелье и подставил стеклянное горлышко к бледным пересохшим губам. — Они все живы, не волнуйся, — ответил он, помогая ей выпить зелье. Его голос дрожал и хрипел. Эмоции не утихали. — В отличие от тебя малыши не пострадали: защитные чары медальона Вальбурги хорошо справились со своей задачей. Сейчас самое важное, чтобы ты поправилась. К сожалению, сильные и эффективные зелья тебе сейчас нельзя принимать, поэтому лечение затянется. Ещё раз поцеловав ладонь Гарри, Северус сосредоточил своё внимание на целителе: — Что вы скажете, д'Эруш? — взволнованно спросил он, прожигая лекаря чёрным бездонным взглядом. — Состояние стабильное, но по прежнему тяжелое, милорд. Её Величество… Дальше Гаариен уже не слышала. Волнение за малышей схлынуло, подобно океанской воде и на неё тяжелой плитой навалилась усталость. Бороться со сном она не хотела и уже через минуту спала, покачиваясь на волнах магии Баэля, мягко окружившей её своей заботой и защитой. Когда она проснулась в следующий раз, вокруг было тихо. В отличие от предыдущего пробуждения, Гарри чувствовала себя не в пример лучше. Слабость и вялость никуда не делись, окружающая действительность даже по ощущениям казалась зыбкой и кружилась, словно весь мир вокруг стал каруселью, а сама Гарри сидела в его центре. Но, несмотря на это, она ощущала себя хорошо, ведь в ней уже не было той смертельной беспомощности, когда собственное тело кажется бревном, в которое по ошибке попала твоя душа. Без какого-либо труда Гарри открыла глаза. В палате было темно. Единственная свеча, вставленная в латунный подсвечник, лишь слегка разгоняла ночной мрак. В кресле возле её кровати сидел Баэль с ног до головы одетый в чёрное так что его фигура угадывалась лишь по коже на лице и руках, которая светилась в рыжем свете свечи неестественными в этом тёплом освещении потусторонними переливами, похожими на гало привидений. Демон спал, продолжая крепко держать в одной руке кисть Гарри. Он выглядел уставшим и очень утомленным. Под глазами темнели следы бессонных ночей и переживаний. Лицо осунулось и похудело. Кожа посерела. Губы потрескались. Гарри увидела не до конца залеченный на запястье укус и ощутила слабый запах крови: всё это время Баэль кормил её, видимо поэтому она чувствовала себя намного лучше, хотя с прошлого пробуждения и прошло совсем немного времени. Баэлю стоило бы пойти на охоту, а не сидеть возле её постели. Истощив себя, он точно ничем не сможет помочь ни ей, ни их детям. Гарри испытала прилив сильной нежности и гордости, глядя на своего супруга. Самоотверженная любовь Баэля восхищала её. Сотни раз за тысячи (миллионы) лет она задавалась одним и тем же вопросом: была ли она достойна такой сильной и верной любви? Сестра одарила её поистине божественным подарком! Спать не хотелось. По телу разливалась теплая волна сытости и покоя. Гарри не отрывая глаз смотрела на своего мужа, пытаясь придумать слова, которые убедили бы его, что с ней ничего не случится, если он на пару часов покинет её, хорошенько отдохнет и поест не только божественного рагу, которое готовили местные эльфы, но и крови, которую требовала его вампирская часть сущности, а также магии, в которой нуждался его демон. Это было весьма не простое занятие. Проще было привести к Баэлю еду, нежели заставить его самого покинуть палату в такое время! Инстинкты демонической сущности, помноженные на инстинкты вампирской и приправленные изрядной долей паранойи, приобретённой во время жизни под именем Северуса Тобиаса Снейпа, делали эту задачу почти не реальной. По крайней мере, без применения тяжёлой артиллерии в виде шантажа. Впрочем, стоило попробовать. Гарри хихикнула и положила руку на круглый живот, ощутив внутри себя беспокойные движения одного, двух или и вовсе всех трёх малышей. С ними всё было в порядке. Это успокаивало так же, как и объятия Баэля, его шепот в ухо, его поцелуи, его нежные ласки. Наверное, Северус уловил отголоски её мыслей, принявших совсем уж неожиданное направление, учитывая обстоятельства. Он резко дернулся и раскрыл глаза. — Гарри! — вскрикнул он, хотя его голос при этом был едва различим. В следующую секунду Баэль уже стоял на коленях возле постели и нежно гладил пальцами её лицо, словно путник, внезапно набредший на оазис после многих недель скитаний под палящим солнцем среди обжигающих песков Сахары. Так трепетно и аккуратно могут прикасаться верующие к святыне или адепты к идолу своего божества. Так авантюристы, археологи и кладоискатели держат в руках древние сокровища и захороненные реликвии ушедших во тьму миров и цивилизаций. Казалось, Баэль стремился на ощупь запомнить дорогое лицо, наглядеться в дорогие сердцу глаза, напиться теплом живого любимого тела и навеки привязать к себе возлюбленную душу. Гарри смахнула с его щек слёзы и накрыла своими руками его прохладные от истощения руки: её любимому стоило пойти на охоту. Уже давно. Словно прочитав её мысли, а может, и впрямь прочитав их, Северус упрямо тряхнул головой. — Я не оставлю тебя здесь без защиты. Это слишком опасно! С тобой может случиться что-то ужасное, а меня не будет рядом, чтобы тебя защитить! Даже не проси! У меня ещё есть силы в запасе. — Здесь пять сильных воинов, включая твоего отца, Баэль. Ты же не считаешь, что лорд Принц, глава Чёрного Клана, позволит кому-либо навредить своей невестке и внукам? Северус упрямо поджал губы, уловив подозрительный звук от двери. Уж больно сильно этот звук напоминал задушенный смешок. — Тебе нужно восстановить силы, хорошенько поспать и поесть, — мягко уговаривала его Гарри, словно говорила с неразумным ребёнком. — Со мной ничего не случится. — Ты говорила также в прошлый раз и, тем не менее, я чуть было снова тебя не потерял! — голос Северуса был твёрд и решителен. Факты — вещь упрямая, что тут говорить… — Предсказатель из тебя, моя Леди, как из меня невинный агнец; я это уже давно подозревал, а теперь окончательно убедился! — Что-то похожее мне уже говорили, — согласилась с ним Гарри, вспоминая уроки у Треллони в прошлой жизни; в этой она на Предсказания никогда не ходила. Вздохнув, Гаариен посмотрела на мужа: плотно сжатые губы, сведенные в одну линию брови. Руки вцепились в неё так, что и не оторвать, словно Баэль боялся, что его силком выведут из палаты. Вот ведь упрямец! Гарри захотелось улыбнуться, но она смогла сдержаться. — Рано или поздно тебе придется пойти на охоту, — вместо этого сказала она. — Однако, если ты затянешь с этим слишком сильно, то скорее всего не сможешь сдвинуться с места и погибнешь прямо возле моей кровати. Ты ведь знаешь, что тогда произойдет? Использовать шантаж Гарри не любила, но иногда это был единственный способ воззвать к разуму перенервничавшего Баэля. Заставить его подумать о себе в такие моменты можно было только если напомнить о последствиях его гибели. Северус вздохнул, признавая свою капитуляцию. — Хорошо. Утром. — Утром, — согласилась Гарри, понимая, что большего всё равно от него не добьется. — А теперь, расскажи мне что случилось. Вы ведь уже провели расследование, — она не спрашивала, а утверждала, прекрасно зная, что и её отец и Баэль будут землю носом рыть до тех пор, пока не докопаются до истины. — Выяснили. Северус поморщился, расширил магией койку Гарри и прилег рядом с ней. Подперев одной рукой голову, вторую он положил на круглый живот Гаариен. Пара неугомонных ножек тут же толкнулась в его ладонь со всей силы, заставив Гарри охнуть. Погладив место, в которое пришелся удар, Северус устроился удобнее так чтобы, не напрягая Гарри, смотреть в её глаза. — Всё подстроил Поттер. Мистер Томас пытался его остановить, но не мог предпринять кардинальные меры и при этом не раскрыть себя. Парень очень переживает из-за этого. Мы пытались убедить его что он ни в чём не виноват, но он, конечно же, нам не поверил. Гриффиндор — это стадо баранов! Великий основатель их факультета явно ошибся в выборе эмблемы и сильно польстил своим студентам! Северусу на время удалось переключить внимание супруги с мыслей о Поттере, на мысли о виноватом оборотне, рвавшемся к ней, чтобы вымолить прощение за несуществующую вину. Гарри даже улыбнулась, представив себе бедного Дина, и решив, что обязательно поговорит с оборотнем как можно скорее. Однако мысль о Дине ненадолго задержалась в её сознании. Малыши и Поттер, планы которого угрожали их благополучию, вновь ворвались в её мозг. Она старалась не думать о том, что случилось, что может случиться, и тем более о том, что могло случиться, не желая вредить своим малышам, но не думать о Поттере просто не могла. — Так что Поттер? — спросил она через какое-то время, когда Северус уже решил, что Гарри уснула, да и сам стал задрёмывать. — Он отстранен от учебы и заперт в гриффиндорской башне до тех пор, пока мы оба не позволим ему оттуда выйти, — снова тяжело вздохнув, ответил Северус. Он предпочёл бы вообще не поднимать этот вопрос в разговорах с Гарри, по крайней мере до конца её беременности (слишком велика была опасность затронуть запретную тему), но прекрасно понимал, что жена не угомонится, пока не получит все ответы. — Но Башня Гриффиндора не спасет наших малышей от Поттера, Баэль, — Гарри взволновалась не на шутку и даже попыталась сесть, но Баэль вовремя среагировал и прижал её к кровати, не позволяя двигаться. — Не вставай! Тебе пока нельзя, — прошептал он, выпуская на волю свою магию и пытаясь успокоить Гарри невесомыми поцелуями. — И не волнуйся. У твоего отца уже есть план. Ещё до того как целитель д'Эруш отпустит тебя из Больничного крыла, Поттер покинет стены Хогвартса. Он не навредит ни тебе, ни нашим детям, я тебе обещаю! Ты веришь мне, Гарри? — Верю, но... — Если бы у нас были доказательства, твой отец уже давно вызвал бы в школу авроров. Конечно, мистер Томас предоставил нам свои воспоминания, но мы не можем их использовать, не выдав его, а это делать пока рано. Свой человек в Братстве нам ещё пригодиться; лучше придержать этот козырь до самого последнего момента. Северус ослабил хватку и потянулся к тумбочке, на которой стояли зелья. Взяв одно из них, он поднёс флакончик к её губам. — Выпей это и больше не думай о проблемах. Мы со всём разберёмся сами! Поморщившись от ужасного запаха, Гарри покорно сделала первый глоток. *** Джеймс Поттер раздраженно метался по гостиной Гриффиндора, с трудом сдерживаясь, чтобы не перебить всё, что попадалось ему под руку. И останавливало его не то, что это было школьное имущество, за порчу которого с него взыщут последние оставшиеся от состояния Поттеров галеоны (мордредова Грейнджер и её желание проверить своё происхождение у гоблинов!), а тот факт, что грохот обязательно разбудит остальных студентов. Потерянные баллы факультет ему не простил, но, по крайней мере, Томас и Финниганн встали на его защиту и не позволили остальным гриффиндорцам разорвать Джеймса на тысячу маленьких Поттеров. Это радовало: значит, зелья доверия и привязанности, которые он подлил им после того, как они отвернулись от него в прошлый раз, начали действовать. Жаль на Уизли это никак не подействовало: Браун занимала слишком много места в мыслях рыжего олуха. Может Поттеру следовало устранить её, чтобы вернуть себе статус-кво? Подумав об этом и рассмотрев идею со всех сторон, Джеймс решил отложить её на время: пока что у него были другие планы. Несчастный случай на лестнице не помог. Более того, чуть было не угробил вместе с выродками и саму Миствеил, чего Поттеру всё же не хотелось. Ему нужна была эта девчонка живой, а не мёртвой! Нужно было придумать новый план, на этот раз более действенный, эффектный и безопасный для Гаариен. И чтобы наверняка! Как назло ни одной дельной мысли не появлялось. В другое время он пошёл бы за идеями в библиотеку, но директор, этот подколодный склизкий гад, сдержал свое слово: магия заблокировала для Поттера все выходы из Башни. Он даже пробовал вылететь на метле в окно, но в результате сломал метлу, и чуть было не сломал собственную шею. Где же взять идеи? И как ими воспользоваться, ведь он не может подобраться к Миствеилл сам, а доверять это Финниганну, Томасу или влюблённому придурку Уизли Джеймс не хотел. Значит, ни заклинания, ни проклятья, ни зелья ему не подходили. По крайней мере, он не мог их использовать непосредственно на самой Гаариен. Что же оставалось? Подчинить какого-нибудь гриффиндорца и выполнить грязную работу его руками? Но Империо тут же засечет директор и декан, а другие подчиняющие проклятья слишком слабы и малоэффективны. Зелья тоже не подходили: слишком очевидный эффект. Послать артефакт? Не факт, что Миствеилл получит его в руки. Скорее всего посылку проверят, прежде чем передадут ей, да она и сама может проверить. Всё-таки одна из лучших учениц в потоке. Провести ритуал? Вопрос: какой? Ответ можно было бы найти в библиотеке, но вот только библиотека была теперь недоступна. Тоже не подходит. Хотя, он мог отправить на поиски Финниганна или Томаса... Что ещё он мог сделать, не покидая Башню Гриффиндора? От мыслей его отвлекла большая пестрая сова, застучавшая клювом по стеклу. Эту полусумасшедшую птицу, явно магически перекрашенную (уж больно яркой была её расцветка) Поттер хорошо знал. Она принадлежала Альбусу Дамблдору, который стал Брайаном Колтером. Приносила она исключительно письма личного содержания: никаких деловых вопросов, только малопонятная бессодержательная чушь, которую выливал на Джеймса старый извращенец. Поттер не понимал, чего тот хотел, посылая ему эти письма. Он каждый раз намеривался сжечь конверт, не распечатывая, и всякий раз почему-то передумывал и открывал, так и не донеся письмо до камина. Проверить его у него тоже так и не получилось: он вспоминал об этом уже после того как послание было прочитано и, как обычно в случае с перепиской с Дамблдором, самоуничтожилось, и забывал, стоило дурной сове прилететь к нему. Толи склероз, что маловероятно, толи магия, которую он никак не мог побороть. Впрочем, вреда это ему никакого не приносило, поэтому может Поттер и не сильно хотел?! К тому же от письма приятно пахло его любимым ароматом, так что Поттер иногда даже сожалел о том, что оно самоуничтожалось через пять минут после вскрытия конверта. Впрочем, нечему сожалеть. Скоро он уничтожит мелких выродков и привяжет к себе куда более приятный источник этого запаха нежели письма старого извращенца. Саму Гаариен Миствеилл!