Фибула Кроноса 3: Белое Братство

— Я понимаю, что это ваша работа, господа, но, к сожалению, не могу допустить полный осмотр леди Принц. У неё сильное сотрясение и ей прописан постельный режим. Вы можете провести магическую диагностику и проверить отсутствие следов каких-либо ритуалов, за исключением целебный заклинаний, но не более! — целитель д'Эруш был категоричен и даже "забыл" о своей манере вставлять в речь французские слова, настолько серьезной и не терпящей лишних эмоций была сложившаяся ситуация. — Думаю, мы ограничимся магической диагностикой, пока леди Принц не поправится. Если к тому времени преступник не будет найден, то мы вернемся к этому вопросу, — решили Невыразимцы, посовещавшись с аврорами. — В таком случае, messieurs, пройдёмте в палату миледи. Осмотр остальных студентов будет разумнее вести в моём кабинете, если не возражаете. Не стоит создавать столпотворение рядом с больными. Ce n'est pas acceptable! С целителем никто не стал спорить. Да и зачем: главное был результат. Д'Эруш подвёл их к одной из дверей и, тихо постучав, вошёл внутрь один: убедиться, что леди Принц не спит, и если это так, то объяснить ей цель визита невыразимцев и авроров. Попытавшаяся было подслушать министерская комиссия с удивлением обнаружила, что из-за двери не доноситься ни одного звука. Даже специально разработанные и засекреченные чары прослушки ничем не помогли. Легкая диагностика, которую накинули на дверь Невыразимцы, показала не только наличие превосходной неизвестной ранее защиты от прослушки, но и разнообразные защитные чары настолько древние, что уже мало кто был способен их создать. Комплекс этих заклинаний поражал воображение и будил любопытство. Невыразимцы заинтересованно рассматривали дверь, размышляя над заклинаниями, которые были использованы и способами эти заклинания преодолеть. Авроров больше интересовали причины для установки настолько изощрённых чар на палату больничного крыла Хогвартса, который и без того охранялся, как сокровищница британской королевы. О самих заклинаниях они не думали, посчитав, что непреодолимая защита — это родовые чары Принцев или особая вампирская магия, с которой обычным волшебникам просто невозможно справиться, а значит и загружать голову не стоит. — Вы можете войти, — распахнул дверь д'Эруш и посторонился, уходя вглубь палаты, даже не думая её покидать. Как целитель он считал своим долгом проконтролировать досмотр комиссии, и не только по отношению к Повелительнице, но и в отношении остальных студентов. Невыразимцы, авроры и министерский чиновник прошли внутрь, словно их пригласили в музей. Впрочем, это было не удивительно: они все учились в Хогвартсе, и тогда Больничное крыло имело совсем другой вид. Палата была светлой и просторной с большими окнами и мягкими светло-кремовыми стенами. На окнах колыхались светлые прозрачные занавески, создавая немного уюта. Изменилась и мебель: не было жутких железных коек с продавленными матрасами, каркасных тканевых ширм и убитых временем белых тумб времён Мерлина. Вся мебель была новой и удобной и, судя по всему, маггловской, что ничуть не умаляло её качества. — Насколько я помню, ни министерство, ни Попечительский совет не выделял в этом году денег на Больничное крыло, целитель д'Эруш, — проворчал, хмурясь, чиновник из департамента Образования. — Я закупил всё на собственные средства, messieur! — д'Эруш уязвлено вперился сердитым взглядом в раздражающего его чинушу. — Я не собираюсь лечить больных детей в таких ужасных условиях, какие предоставлял Хогвартс, когда я только приехал сюда! Ce n'est pas acceptable! Бедные дети должны были лежать в одном зале все скопом, словно в нищем госпитале, а не в элитной лучшей школе магии! Отравленные и травмированные вместе с заболевшими магическими вирусами! Мальчики вместе с девочками! C'est scandaleux! Я уже не говорю, о том, что у целителей до меня даже кабинета для приёма пациентов не было! А картотека? Хранилище зелий? Лаборатории? Ничего не было! Бардак! Как тут можно было кого-то лечить? А как проводить стандартные медицинские осмотры дважды в год, если в двух метрах от здоровых детей больной какой-нибудь магической инфекцией заражает всех вокруг?! Я уже не говорю о морально-этической стороне проблемы: проводить медицинский осмотр на глазах у десятка больных! Если Министерство Магии Великобритании и Попечительский Совет Хогвартса не в состоянии выделить средства на лечение собственных детей, то я не настолько жесток! Чиновник задохнулся от возмущения, снова надулся, запыхтел как паровоз и явно хотел сказать какую-нибудь гадость, когда вмешались Невыразимцы: — Мы хотели бы начать. Вы не против, леди Принц? Лорд Принц? — сказали они, словно вообще не слышали недавней перепалки целителя и министерского чинуши из Департамента Образования. — Разумеется, нет, — вежливо ответил Северус, но не подумал сходить со своего места. Невыразимцы преступили к обязанностям и принялись махать волшебными палочками над девушкой. Гарри насторожено следила за каждым их движением и прикрывала руками довольно большой живот, экранируя от сканирующих заклинаний демоническую магию. Она не могла точно определить, насколько глубоко проверяли чары невыразимцев и как много они были способны читать, поэтому заранее не давала им "увидеть" то, что "видеть" было категорически нельзя! Сканирующие потоки были похожи на лёгкую волну статического электричества, порождавшего не то щекотку, не то мурашки по всему телу. Неприятное ощущение, от которого хотелось закрыться и спрятаться, но Гарри пересилила себя. — Магическое поле чисто: никаких следов ритуалов. Только действующие целительные чары и сильный дисбаланс магии, — прокомментировал один из Невыразимцев, пока другой делал записи об осмотре в специальном бланке. — Лорд Принц, теперь вы. Затем вы, целитель д'Эруш, и мы займёмся остальными детьми и затем школьным персоналом. Северус равнодушно прошёл с Невыразимцем за ширму. Он пробыл там минут тридцать, после чего целитель и комиссия покинули палату, так ничего и не обнаружив. *** Осмотр длился уже семь часов. Несмотря на то что студентов уверили, что это обычный осмотр для отчета из святого Мунго. Они тряслись, как будто бы их вот-вот должны были принести в жертву на кровавом алтаре. Особенно первокурсники. На одних только них невыразимцы потратили целых четыре часа, а ведь первоклашек то и было всего около пятидесяти! Пару раз им пришлось успокаивать малышей, а одного и вовсе ввести в зачарованный сон. И ведь ничего страшного с ними не делали: внешний осмотр кожных покровов на всём теле, конечно, нельзя было назвать приятной процедурой, но легкий дискомфорт, вызванный больше смущением, никак не мог вызвать столь бурной реакции. На всякий случай невыразимцы записали странную реакцию магглорожденного мальчишки и решили подать рапорт в отдел по делам несовершеннолетних и клинику святого Мунго для прояснения ситуации. За эти семь часов Невыразимцы сумели обнаружить довольно много. Три беременности на ранних сроках (две гриффиндорки и одна хаффлпаффка). Двадцать пять случаев приворота (пришлось экстренно чистить организм бедным одурманенным подросткам, большая часть которых, несмотря на устоявшееся мнение, была девушками). Шестьдесят восемь случаев мощных несанкционированных ограничителей (в основном на гриффиндорцах и хаффлпавцах), которых также пришлось снимать в экстренном порядке. Тринадцать случаев отравления медленнодействующими токсинами (написали рапорт в святого Мунго, аврорат и отдел по делам несовершеннолетних). Однако, то что искали невыразимцы так и не было найдено. — Mon Dieu, quel cauchemar! — д'Эруш качал головой, смотря на дверь в кабинет круглыми от изумления глазами. — Отравления смертельными долговременными и необнаруживаемыми общими диагностиками ядами, ограничители, привороты амортенцией… И всё это в школе для детей! Сегодня же обращусь в Попечительский Совет за разрешением применения узконаправленных диагностик магического поля студентов! Обычные диагностики, которые мне разрешено использовать всего этого безобразия просто не видят! Вы же сделаете для меня заверенные копии отчетов с выявленными вами вмешательствами? Мне это нужно для того чтобы доказать необходимость подобных мер в первую очередь для магического здоровья студентов! — Конечно, целитель д'Эруш. Отдохнув ещё десять минут, они продолжили осмотр последнего седьмого курса. На часах в это время уже было за полночь, за окнами давно стемнело, и были слышны лишь тихие голоса уставших семикурсников в коридоре да уханье сов в Запретном лесу. Осмотр вели по алфавиту. После Ханны Аббот была Гермиона Блэк, затем Сьюзен Боунс и Лаванда Браун. Над последней Невыразимцы очень долго махали палочкой, улавливая старые следы какой-то магии, но так и не смогли её правильно определить. Одно было ясно: это были последствия не того ритуала, который освободил дементоров, а нечто иное и не человеческое. Были ли это отголоски неполного наследия или слетевшая магия кого-то из магических рас сказать было сложно. Девушку отпустили, ничего ей не сказав, и пригласили следующего. Дальше всё шло без неожиданных открытий и сильных потрясений: чистые магические поля и никаких меток на коже. До тех пор пока очередь не дошла до Джеймса Поттера. Привели его под конвоем из школьных стражей. Оценив уровень военной подготовки, нанятых директором для охраны школы и студентов стражей, авроры лишь дёрнули плечом, стараясь казаться компетентными профессионалами, но на фоне подтянутых и рослых вампиров и демонов, простые маги выглядели жалко и бледно. — Проходите за ширму, лорд Гриффиндор, и раздевайтесь, — велел ему один из невыразимцев, меняя на руках обычные маггловские латексные перчатки. Пройдя следом за гриффиндорцем, Невыразимец вскоре вышел обратно, веля Поттеру одеваться и подойти к его коллеге для диагностики магического поля. Пока мужчина заполнял бланк на Поттера, второй Невыразимец, женщина бальзаковского возраста с абсолютно ничего не выражающим лицом, махала вокруг студента палочкой с всё большим энтузиазмом и вглядывалась в разноцветные нити, облачка и узлы, окутавшие под воздействием её магии фигуру подростка. Целитель и стражники с любопытством разглядывали этот проявившийся кокон — физическое воплощение магического поля и магического ядра Поттера — явно понимая, что именно он показывает. В отличие от них, чиновник из Департамента Образования и авроры явно не понимали совершенно ничего, а ведь посмотреть было на что! Целый букет из различных печатей и следов: наглядное пособие для будущих колдомедиков, невыразимцев и мастеров чар. Многочисленные следы кражи магии словно сыпь покрывали магическое поле Поттера. На лбу виднелась очень редкая печать больших неудач, увидеть которую сейчас было настоящей удачей, потому как наложить её либо не могли, либо не умели, либо просто боялись. Была и разыскиваемая печать ключа в виде цветка яблони, окружённого магическим кругом. Однако самым ярким и отвратительным пятном горела Печать Предательства Крови: это были отвратительные пульсирующие черви белого цвета, обвивавшие магическое ядро и пожирающие его, словно обычное яблоко. Смотреть на это было отвратительно и неприятно до такой степени, что даже аврорам сделалось дурно и потянуло немедленно очистить свой желудок. — Что это такое? — спросил бледный до зелени молодо аврор. — Это не заразно? Поттер дёрнулся услышав эту реплику и закрутился, но не мог увидеть того что видели окружающие: для него заклинание ничего не проявляло. — Что там? Что случилось? О чём вы? — нервно стал спрашивать он, сжимаясь. — Стойте ровно, лорд Гриффиндор! — это "лорд Гриффиндор" было сказано таким тоном, словно обозначало не герцогский титул, а что-то мерзкое. — С вами уже давно что-то случилось. Судя то тому, что мы имеем сомнительную честь наблюдать целый клубок из печатей предательства крови. — Это печать Предателей Крови?! — удивился тот же аврор и поднес руку ко рту, пытаясь сдержать рвотные позывы. — Но у него же титул! Как такое возможно? Разве Предатели крови могут быль лордами? — Титулы даёт Английская Корона, а не магия, — резко бросила ему ответ женщина-Невыразимец. — Неужели вы и этого не знаете? Чему вас учат в Академии? — Как ловить преступников, мисс Грин, — ответил второй аврор. Его желудок был явно крепче, чем у коллеги и он сумел смерить невыразимку негодующим взглядом, в ответ на который женщина лишь хмыкнула. Бросив взгляд на чиновника из департамента образования, который пребывал в чуть ли не обморочном состоянии и теперь тщательно отворачивался от возникшей перед ними картины магического поля Поттера, старший аврор добавил очень тихо: — И на вашем месте я бы поинтересовался больше, чему учат в Хогвартсе! А точнее чему наше Министерство заставляет учить в Хогвартсе, с легкой руки бывшего директора Дамблдора! Невыразимка вздёрнула бровь, перевела взгляд на чиновника, не услышавшего ни слова из короткого монолога аврора, и снова хмыкнула, вернувшись к своей работе. Ей было необходимо поддерживать чары, пока её коллега записывает всё в отчёт. — Этот вопрос мы тоже поднимем в своем отчёте, — сказала она, внимательно вглядываясь в магию Джеймса и изучая каждое пятнышко, каждое завихрение, каждую цветную ленту силы. — Какой любопытный образец… — усмехнулась она. — Вам придется пройти с нами, лорд Гриффиндор. Авроры, услышав кодовую фразу, подобрались, приготовившись задержать виновного, если потребуется, однако Поттер скорее удивился требованию невыразимки, нежели испугался. — Это из-за печати предателя крови, которую вы якобы у меня обнаружили? — с нахальством и аристократическим презрением спросил он. — Разве Невыразимцы занимаются этим? К тому же, я уверен, что никакой печати на мне нет: это невозможно! Что за чары вы ко мне применили? Наверняка это всего-лишь какая-то иллюзия! — Это чары, которые проявляют на физическом уровне магическое поле и магическое ядро объекта. Сам объект видеть их не может, но все окружающие вполне на это способны, — брезгливо поморщившись, ответил невыразимец, закончив делать записи. — Целитель д'Эруш, мистер Боул, будьте любезны засвидетельствуйте правильность протокола осмотра мистера Поттера. Пока целитель и чиновник проверяли протокол, авроры быстро спеленали заклятьями пут Джеймса Поттера. Парень был настолько изумлён всем происходящим (он до сих пор считал, что всё это не более чем злая шутка), что не сумел оказать никакого сопротивления. — Что здесь происходит?! Что вы делаете?! — заорал он, когда до него, наконец, дошла реальность происходящего. — Арестовываем особо опасного преступника, лорд Гриффиндор, — с насмешкой ответили авроры, цепляя на парня антимагические браслеты. — МЕНЯ?! Это какая-то ошибка! Я не совершал никаких преступлений!!! — А как же нападение на ученика седьмого курса факультета Хаффлпафф, приведшее к серьезной травме леди Принц и чуть не ставшее причиной её смерти и смерти наследников Принц? — вздёрнул бровь всё тот же аврор. — Они подали жалобу в аврорат? — холодно процедил Поттер. — Нет, лорд Гриффиндор, — невыразимец уничижительно посмотрел на аврора. — Ваш арест связан с ритуалом Ключа и освобождением дементоров из Азкабана. — Что? Я не понимаю… — Поттер действительно не понимал. Он даже сопротивляться прекратил и непременно осел бы на пол, если бы авроры не удерживали его. — На вас была найдена особая метка, которая появляется у того, кто принимает на себя обязанности ключа и может снять печать, которая удерживала Дементоров на острове, — пояснила Невыразимка. — Ритуал? Поттера бросило в холодный пот. Неужели тот ритуал, который он провёл неделю назад, так подействовал?! Он ошибся в интерпретации?.. Или это ошибка в проведении самого ритуала… Нет. Поттер был уверен, что не мог ошибиться: он всё проверил, и перед ритуалом и после, когда думал, что он не сработал… Но Невыразимцы утверждают, что он все-таки сработал… Поттер побледнел, как простыня, осознав, что сам выпустил из заточения тёмных почти неуязвимых тварей, с которыми был призван бороться?! — Ритуал освобождения, — ответил невыразимец. — Иногда, в самых древних источниках он упоминается как ритуал освобождения от… бремени… хм… очень любопытно, — и мужчина прожёг Поттера таким пристальным взглядом, словно пытался взглянуть на его внутренности без магии. — Вы можете забирать подозреваемого, господа авроры, а мы закончим осмотр. Судя по тому, что мы уже обнаружили, целителю д'Эруш будет необходима наша помощь. Многолетнее попустительство бывшего директора оказалось куда более разрушительным, чем мы думали. Авроры кивнули Невыразимцам и, схватив Поттера подмышки с обеих сторон, потащили к камину. Через минуту они уже исчезли в его зелёном пламени, а невыразимцы продолжили осмотр, пригласив следующего ученика. ***

Министерство Магии, Тюремный уровень, Камера предварительного заключения

Это было невыносимо унизительно сидеть в этой вонючей клоаке на самом нижнем уровне Министерства Магии, осознавая, что обвиняют тебя, потомка рода Дейгарден и его главу — и заслуженно — в освобождении тёмных тварей от уз, которые держали их в повиновении Министерству Англии. Поттер лежал на нарах в тесном помещении, кусая себе руки и медленно выдирая нитки из и без этого ободранного одеяла. Джеймс был уверен, что его подставили! Этот ритуал подбросили ему специально, и он даже знал кто именно: выродки Снейпа. Разумеется, больше было некому! Миствеил лежала в лазарете и не могла ничего предпринять, а грязный замухрышка Снейп был слишком жалок, чтобы додуматься до такого. Оставались только мерзкие тёмные твари, которых носила его невеста. Мордредовы кровопийцы — а эти ублюдки точно родятся чистокровными вампирами! — даже в утробе матери всячески мешают его планам и губят людей! Поттер был уверен, что это они, дети Снейпа, скинули эту чёртову книгу на голову Финниганна и замутили им обоим мозги, чтобы они не догадались об истинном предназначении ритуала. Поттер был уверен, что только чёрная магия вампирского гипноза могла настолько сильно притупить его ум, что он не сумел сделать настолько простой вывод из описания ритуала, как освобождение дементоров от уз. По доброй воле, в здравом рассудке он никогда бы не стал вызволять из Азкабана этих кошмарных существ, у которых просто нет права на жизнь. Его сознание подчинили и заставили так поступить! И сделать это могли только снейповские выродки! Поттер решил, что как только выберется отсюда — а он обязательно выберется! — то тут же убьет этих гадёнышей. Больше они не смогут навредить никому! Сразу же после обеда — склизкой серой каши, куска грубого хлеба и кружки воды — к нему в камеру привели адвоката. Увидев эту недалекую побитую жизнью личность, Поттер раздражённо выдохнул. Ему стоило заранее позаботиться о таком важном деле, как договор с адвокатом, но он даже подумать не мог, что попадет в такую историю. Теперь ему предстоит надеяться на эту серую мышь, которая, судя по костюму, не выиграла ещё ни одного дела! Поттер ещё раз вздохнул. После той истории с Дамблдором, у Белого Братства не осталось никаких связей в Визенгамоте, а среди адвокатов их людей и вовсе никогда не было. Зачем, если председатель Визенгамота — тот, от кого по большей части и зависел приговор — был также и главой Братства. Теперь Дамблдор в лице Брайана Колтера не имел такого веса, как прежде, и только-только поднимался по ступеням власти. Это значит, что рассчитывать Поттер мог только на себя. Скорее всего, ему придется изобретать первый в мире способ побега из Азкабана. Ах нет, второй способ побега: первыми из этой тюрьмы сбежали дементоры! В любом случае, вряд ли это убожество, которое ему прислали в качестве адвоката, может хоть в чём-то ему помочь. — Добрый день, лорд Гриффиндор, — кивнул адвокат и уселся на жёсткий стул, стоявший возле допотопного стола, — Меня зовут Ричард Нордлест, я ваш адвокат. Сразу скажу, дело ваше совершенно безнадёжное, поэтому на многое не рассчитывайте. Я смогу не более, чем смягчить ваше наказание. У Поттера было огромное желание отказаться от услуг этого типа. Он считал, что толку от его присутствия никакого не будет. И, тем не менее, сдержал себя. — Итак, прежде чем мы приступим, я хотел бы ввести вас в детали вашего дела. Вы имеете право знать, какой резонанс повлекло ваше ребяческое поведение. Вот, выпуски газет за вчера и сегодня. Здесь "Ежедневный Пророк", "Магическая Правда", "Ведьмополитен" и даже "Придира". А это письма, адресованные вам: я испросил разрешение для вас на получение вашей корреспонденции. Это то, что не содержит различные проклятья и добавки. — Я могу отправлять письма сам? — Поттер в первый раз проявил интерес к адвокату, но тут же потерял его, услышав лаконичный отрицательный ответ. — Этого Визенгамот вам не позволил. Вы должны понимать, мистер Поттер, что ваши действия стали причиной чрезвычайного положения не только в Англии, но и в Ирландии, а также во Франции и других близлежащих стран континента. Угроза Дементоров с каждым часом становиться всё ужаснее, и способов решить её у нас, к сожалению, нет. Вы открыли самый настоящий Ящик Пандоры, Ваша Светлость. — Но если я "ключ", как утверждают невыразимцы, то я же могу запечатать дементоров обратно. Ведь это я, по вашим словам, их выпустил?! — Поттер потянул за единственную надежду на освобождение. Если он будет в состоянии спасти магов от нашествия этих темных тварей, то сможет диктовать свои условия. — Нет, к сожалению. Вы могли лишь сорвать печать, или наложить её, пока дементоры ещё были в Азкабане, но сейчас наложение печати ничего не даст. Действие ритуала длится всего один лунный месяц, и мы просто не успеем согнать всех дементоров обратно на остров, чтобы вы сумели их запечатать, — адвокат покачал головой. Взгляд у него был испуганный и сердитый одновременно. — Всё, что хотел, я вам сказал. Читайте, думайте: я навещу вас завтра в это же время. Адвокат ушёл, оставив на столе пачку газет и целый мешок писем. Поднявшись, Поттер подошел к столу и, усевшись на жесткий грубый стул, решил начать с газет, а уж потом с писем. Хотя читать последние у него не было никакого желания. Статьи Джеймса не радовали. Оказалось, что дела обстояли куда как хуже, нежели это предполагал он. Сидя в Хогвартсе, он не мог получать полное представление о происходящем и то, что сообщил им директор, а также та статья в "Ежедневном Пророке" было лишь каплей в море. Дементоры крепли, размножались и с каждой выпитой душой становились всё неуязвимее. Так же стало ясно, что нападали они далеко не на всех и всё: были территории, которые они обходили широкой дугой. Одним из таких мест был Хогвартс. После прочтения газет у Поттера сложилось впечатление, что в школе было нечто, чего они боялись. Он не мог себе представить то существо, которое было способно испугать этих жутких неуязвимых тварей, но принял это во внимание. Так же дементоры не трогали общины оборотней, вампиров, поселение вейл и боялись домовых эльфов. Тех, кого защищали эльфы, эти порождения безумия не трогали и улетали на поиски другой жертвы. Всё это было крайне странно, учитывая, что от этих тварей уже пострадали феи, сирены, гномы и даже ундины, хотя было совершенно не ясно, как дементоры добрались до них под водой. Последний выпуск называл его имя, как виновника во всём происходящем, и подробно описывал ритуал, с помощью которого он освободил дементоров. Журналист особо подчеркнул тот факт, что ритуал оказался светлым, а сам Поттер был именно светлым магом из светлого рода Гриффиндор. Мысль что "Свет" — не синоним добра, прослеживалась очень чётко. Газеты даже не постеснялись назвать Дамблдора светлым лордом, а самого Поттера его правой рукой. Другая мысль, что "Тьма" далеко не абсолютное зло, как это насаждалось Дамблдором раньше, была сама собой разумевшаяся и вытекала из первой. Это бесило до кровавых пикси! Как и то, что в глазах общественности он стал главным помощником этого беспринципного старика. Но это было на руку Поттеру. Он прекрасно понимал, что после этой истории ему придется отчитываться перед Братством и доказывать им, что он не предатель. Стоило продумать своё поведение заранее. Времени оставалось не так уж и много: сидеть в тюрьме дольше пары суток он был не намерен. А из газет Поттер узнал, что суд нам ним состоится в ближайшие дни. Он был уверен, что Белое Братство не оставит его в тюрьме. Казнить они его надумают, как предателя, или вызволить, как жертву чужих махинаций: в данный момент было не важно. Он найдет способ обелить себя, а если нет: уничтожит всякого, кто встанет у него на пути. Терять ему всё равно уже было нечего!