Фибула Кроноса 3: Белое Братство

Гаариен выписали только в конце мая, продержав в Больничном крыле в общей сложности почти четыре недели. Пришлось срочно нагонять программу и готовиться к экзаменам и защите проектов на степень мастерства. Защищать мастерство Гарри решила по четырём предметам: Древним Рунам, Нумерологии, Истории Магии и Астрономии. Хотелось ещё получить Мастера Заклинаний, но для этого было необходимо придумать или модифицировать не менее двадцати заклинаний, чар или проклятий, предоставив все расчеты, выкладки и данные по испытаниям заклинаний в разных условиях среды и на разных объектах. С беременным пузом было не безопасно экспериментировать, поэтому работу над проектом по Заклинаниям пришлось оставить недоделанной. Как и работу над проектом по Зельям. О Трансфигурации и Защите и речи не шло: анимагией она никогда не занималась (хотя превратиться в животное — и не одно — могла запросто), а Защита хоть и была её любимым предметом, но после принятия наследия получение мастерства по этой дисциплине стало несбыточной мечтой. У суккубов просто-напросто не получалось работать с магией разрушения на столь высоком уровне из-за специфической направленности их силы. Уже то, что Гарри сумела стать лучшей в школе по этой дисциплине, являлось запредельным достижением для демониц. Оставшиеся до экзаменов дни слились в сплошной поток бесконечной подготовки, консультаций с профессорами по сложным вопросам и отработки заклинаний на практике под бдительным оком обеспокоенного такой активностью Баэля. Это был цейтнот. Времени ни на что не хватало и хотелось срочно прилепить к суткам ещё часов десять, чтобы выспаться. В этом сумасшедшем темпе блеклыми вспышками врывались в сознание новости из "большого мира" и отпечатывались на нем подобно старым потертым снимкам. То, что попытки министерства магии найти способ справиться с дементорами терпели поражение за поражением, Гарри не волновало. Лишённые личностей маги и магглы не вызывали у неё никакой жалости. Да и за что ей было их жалеть? К тому же воздействие дементоров для них было вполне обратимо... Гибнущих спиритов так и не примкнувших к Темным Кланам, в свою очередь, было действительно жалко. Но жалко было тех простых обывателей, которые и рады были бы уйти под крыло Повелительницы, но не могли ослушаться своих Князей и Королей, будучи скованными клятвами верности и вассалитета. А вот правителей этих народов, их старейшин и советников, наоборот, жалко не было. Это именно они обрекли свои народы на гибель, ради собственных амбиций и жажды власти. Так пусть расплачиваются за собственные ошибки и заблуждения. Напряжённую атмосферу в магическом сообществе, вызванную неудачами министерства магии, Гаариен и вовсе пропустила бы мимо сознания, погрузившись в собственные заботы, если бы не регулярные донесения Северуса о том, как продвигается план по возвращению магическим расам прежнего статуса. Именно он сообщал ей, что всё чаще и чаще в атриум министерства безопасной каминной связью прибывают сотни волшебников и устраивают митинги, требуя разобраться с дементорами и взять, наконец, эту нечисть под контроль. Возможно, это так ни к чему бы и не привело — общественность бы повозмущалась и успокоилась, трусливо забившись в свои норы, как привыкла делать всегда — если бы люди Альянса не воспользовались ситуацией. Как рассказал Гарри Баэль, они подтолкнули глав департаментов к решению объявить министру магии вотум недоверия, якобы для того чтобы снизить градус общественного недовольства и предотвратить "назревающий бунт". Спешно собранный Визенгамот открыл судебное разбирательство по поводу деятельности Корнелиуса Фаджа на посту министра магии. Его обвинили не только в том, что он позволил министерству утратить контроль над дементорами, дискредитировав этим власть, но и во многом другом. Например, в его покровительстве Альбусу Дамблдору, которое позволило последнему ввергнуть страну в пучину кровавой войны и обвинить в терроре ни в чем не повинных аристократов и беззащитного приютского мальчишку. На волне этой войны, благодаря Фаджу, были приняты самоубийственные законы, сковывающие волшебников Британии в жесткие тесные рамки, уничтожающие культуру британских волшебников и их магию. Было решено, что именно благодаря Фаджу и его потаканию Дамблдору страна утратила столь много знаний и потеряла так много сильных волшебников, которые были вынуждены эмигрировать на континент, спасаясь от несправедливого и незаконного преследования, и сейчас не имела никаких шансов в борьбе с угрозой дементоров. Фаджа арестовали в зале суда и бросили в Азкабан в освободившуюся в результате побега Поттера Башню, а в стране объявили выборы нового министра магии. Дамблдор попытался протолкнуть в список кандидатов своего человека, но был слишком занят лечением Поттера и попытками обезопасить его от авроров, посланных на поиски беглеца, чтобы всерьёз вмешаться в процесс новых выборов. Его кандидата быстро вытеснили и в фавориты вышли претенденты, поставленные альянсом. Во избежание всяких недоразумений таких было трое: Люциус Малфой, Леандр Клейтон и Давид Милес. Один из них точно должен был победить, а уж который для альянса не важно. Всё равно править страной будут Гарри, Северус и Волдеморт. Разумеется, из тени. Впрочем, в данный момент времени Гарри не вмешивалась в политику даже из-за кулис, откладывая все эти факты на потом и полностью полагаясь на Северуса и отца. У неё были дела поважнее выборов, которые состоятся только в середине июля: уж больно не хотелось упасть в грязь лицом на экзаменах. Она была Повелительницей, будущей Богиней Мира, и ей была не по чину плохая успеваемость. Она должна была стать лучшей на потоке! И Гарри из кожи вон лезла ради достижения этой цели. Баэль сильно волновался за неё. Заставлял пить кровь чаще, чем это было необходимо, поил различными зельями, водил на завтраки-обеды-ужины-и-прочие-вневременные-трапезы, при этом тщательно следя за правильным рационом. Он даже наказал Вальбурге отслеживать состояние Гарри днем и ночью, и даже добавил пару чар на её медальон для этой цели. Убеждать Гарри отдохнуть от подготовки он и не пытался: знал, что бесполезно. Экзамены подобрались незаметно. Просто однажды студенты проснулись с осознанием, что вот оно — НАЧАЛОСЬ! Накануне экзаменов во время ужина в Хогвартс прибыла Магическая Экзаменационная Комиссия в составе семи человек. Все они были чрезвычайно стары и двигались по проходу между столами очень медленно, шаркая ногами и опираясь на трости. Впереди шла крошечная сгорбленная старуха с морщинистым, словно бы покрытым паутиной, лицом и совершенно седыми волосами, собранными в затейливую прическу восемнадцатого века. Одета она была в столь же старинное платье с пышной юбкой, на руках у неё были перчатки в тон, а к поясу на цепочке было прикреплено пенсне. — Уважаемые экзаменаторы, мы рады приветствовать вас в стенах школы, — Волдеморт встал со своего места и сделал широкий жест рукой. Стол преподавателей тут же расширился и справа и слева от директора появились дополнительные места для комиссии. — Прошу вас к столу, господа и дамы. Отужинайте с нами сперва, а затем мы займёмся делами. — С удовольствием, герцог Слизерин, — чопорно сказала маленькая старуха скрипучим, как не смазанное колесо старой телеги, голосом. — Дел действительно много, а поездка сюда была весьма утомительна. В нашем возрасте по каминам уже не гуляют, милорд. Говорила она очень громко, видимо была глуховата, а поэтому слышал её весь зал, даже не прилагая к этому никаких сил. Особенно прислушивались пятый и седьмой курсы. — Надеюсь, никаких неприятных сюрпризов не было, профессор Марчбэнкс? — вежливо поинтересовался Волдеморт. — Кроме совершенно невоспитанной распутной молодежи, никаких неприятностей, — раздражённо фыркнула старуха, как оказалось Гризельда Марчбэнкс, глава Магической Экзаменационной Комиссии. Старуха обвела взглядом зал, недовольно глядя на небрежно одетых и совершенно не соблюдающих этикет учеников. — Лучше расскажите мне о ваших лучших студентах. Нам стоит ждать сюрпризов в этом году? — Возможно, вполне возможно, — задумчиво отозвался Волдеморт, выискивая глазами самый главный "сюрприз" для Марчбэнкс и не находя его в зале. Похоже Гарри опять заучилась и ужинает в комнатах Северуса. Вон и его тоже нет. Волдеморта несколько беспокоила реакция Гризельды на его дочь и Гермиону. Марчбэнкс была ведьмой старой закалки и обладала моралью трехсотлетней давности. Невинность и благопристойность девушки была для неё самой главной составляющей облика достойной ведьмы, и как она отреагирует на двух беременных школьниц было неизвестно. Волдеморт хорошо знал Марчбэнкс; помнил её ещё со времен собственных СОВ и ПАУКов. Эта женщина была нетерпима, вспыльчива и самоуверена. Она считала, что ведьма должна сохранять невинность до полного магического совершеннолетия в двадцать один год, невзирая на обстоятельства в виде замужества. В связи с этим Гризельда крайне негативно относилась к магглорожденным девушкам, которые, воспитываясь в обществе магглов, были приучены к ранним бракам и ранним родам: век магглов был чрезвычайно короток во времена Гризельды и, порой, они не доживали даже до тридцати лет. — Но давайте поговорим об этом в другом месте и после ужина, — закончил свою мысль Волдеморт, всё ещё решая стоит ли говорить о двух беременных замужних школьницах сейчас или всё же будет лучше промолчать для смягчения последующей реакции. А она обязательно будет. Пожалуй, стоит заранее приготовиться и написать жалобу на Марчбэнкс уже сегодня. Конечно, без веских доказательств её не отстранят, но Волдеморт знал, что уже завтра эта несносная ведьма предоставит ему их. Он только надеялся, что скандал разразится не вокруг его дочери... *** Вечер и ночь пролетели быстро. День экзаменов наступил. Бледные трясущиеся студенты с осунувшимися лицами, с дрожащими руками и ногами завтракали в это утро, словно инферналы или привидения, пронося ложки и кубки мимо ртов, путая сахар с солью, и наоборот. Впрочем, профессора волновались не менее сильно, чем студенты, если даже не более. Они смотрели на своих учеников с беспокойством, подходили к некоторым и даже раздавали за завтраком успокоительные зелья особо нервным индивидам. Как бы студентам пятого и седьмого курса не хотелось растянуть подольше завтрак, и урвать как можно больше времени на повторение, а время экзамена всё же наступило. За полчаса до этого всех студентов выгнали из Большого Зала, чтобы подготовить его для сдачи теста. Гаариен сидела рядом с Гермионой в наколдованном удобном кресле с кучей подушек, гладила одной рукой огромный круглый живот и читала лекции по Трансфигурации, которую они сдавали сегодня. Гермиона рядом с ней повторяла наизусть формулы, их описания и таблицы, заглядывая в учебник, чтобы проверить себя. Их впустили в зал ровно в девять. Профессор Флитвик открыл тяжелые створки дверей и велел занимать места для пятых курсов справа, а для седьмых слева. Гарри заняла самую последнюю парту, чтобы не ходить слишком далеко. Гермиона села перед ней. Пока остальные рассаживались, они осматривали зал. С обоих сторон от двери стояли длинные столы для личных вещей студентов, конспектов и учебников, если кто-то брал их с собой, чтобы почитать перед экзаменом. Одноместные парты стояли длинными рядами: промежутки между ними были узкими, и только центральный проход был достаточно широким. На каждой парте лежали листы пергаментов с вопросами и заданиями, пустые листы, куда нужно было писать ответы, специально зачарованные перья и чернила. С другой стороны зала, там, где раньше стоял обеденный стол для преподавателей, теперь сидела экзаменационная комиссия и некоторые из учителей. На этом столе лежали запасные флакончики с чернилами, перья и пергаменты, а ещё стояли большие песочные часы, рассчитанные на два часа. Когда песок полностью пересыпется в нижнюю чашу, пятые курсы сдадут свои работы, а седьмые закончат только ещё спустя два часа. Гарри нервно бренчала ногтями по парте, ожидая начала экзамена, когда уже можно будет перевернуть бланк с вопросами и полностью погрузиться в задание. Гермиона впереди нее грызла перо и раздражённо глядела на замешкавшихся учеников, мысленно обещая каждому из них по проклятию за лишнюю секунду. Она тоже предпочла бы побыстрее начать. Наконец, все расселись. Флитвик перевернул часы и скомандовал: "Начали!". Гарри поспешно открыла экзаменационный лист и пробежалась глазами по вопросам. Невольный вздох облегчения сорвался с её губ: ничего сложного. Ещё раз вздохнув и поменяв положение на жёстком неудобном стуле, Гарри заскрипела пером по пергаменту, выводя первый вопрос: "Перечислите все исключения из закона об элементарной трансфигурации Гампа и обоснуйте их". *** Спустя четыре часа их, наконец, отпустили. Зал быстро подготовили к обеду, и в половину третьего студенты смогли приступить к трапезе, обсудить вопросы и ответы, поделиться своими впечатлениями и переживаниями из-за сделанных ошибок. А затем была практика. Их вызывали по алфавиту: пятый и седьмой курс вперемешку. Гермионе долго ждать не пришлось и её вызвали в первой десятке студентов. Выходила она из зала сильно взвинченная, с красными пятнами на щеках горящими от злости глазами. — Неужели не сдала? — удивилась Гарри, увидев её. Это что же нужно требовать, чтобы Гермиона, в голове которой сейчас находятся знания всего рода Беарк, не сумела справиться с заданиями, рассчитанными на полукровок. — Эта ведьма! — слово "ведьма" Гермиона явно употребила не в прямом значении. — Ты бы видела как она смотрела на меня! Как будто я кучка удобрений профессора Спраут!!! — Какая ведьма? — Гарри с интересом посмотрела на подругу. — Марчбэнкс, конечно! Старая перечница! — И почему? — Гарри поддалась вперёд, заинтересованно склонив голову к плечу. С чего бы это какой-то старухе так смотреть на Гермиону? Да на неё так не смотрят даже те чистокровки, которые на деле являются полукровками. С точки зрения альянса, разумеется. — Она тебе что-нибудь сказала? Хоть что-то? — Нет, — Гермиона, казалось, успокоилась. Она наколдовала себе кресло и устроилась в нем, мягко поглаживая аккуратненький едва заметный под просторной студенческой мантией животик. — Только смотрела на меня да давала задания. Довольно сложные для ПАУКов, я бы сказала. — И какие? — с ещё большим любопытством поинтересовалась Гарри. — С остальных тоже самое спрашивали? — Нет. Их просили превратить подручные предметы в разных животных. А меня эта грымза заставила сменить самой себе внешность, затем омолодить парочку зверей, наложить дезиллюминнационное заклинание на различных животных, затем на саму себя, а потом и вовсе потребовала продемонстрировать превращение камня в голема. Это уровень Магистра! Естественно, я не смогла. — Я уверена, что тебе не будут снижать за это оценку, Гермиона, — попыталась утешить её Гарри, а сама подумала, что эта Марчбэнкс явно вырастила зуб на Гермиону. Вопрос только: за что? Гермиона озвучила её мысли: — Я уверена, она пыталась меня завалить! — Даже если это так, магический контракт не позволит ей оценить твои результаты хуже, чем это есть, а магия контракта экзаменаторов учитывает не только уровень выполнения задания студентом, но и сложность задачи. Не переживай. — Я знаю, миледи, — Гермиона тяжело вздохнула, — но меня беспокоит её отношение ко мне. Человек же не может возненавидеть кого-то на ровном месте! Гермиона задумалась, пытаясь разобраться в собственных ощущениях об этой странной старухе, и рассеянно поглаживала свой животик. Гаариен не стала ей мешать. Ей тоже было над чем подумать. Трансфигурация была одной из самых сложных дисциплин, в основном из-за подстановочных магических формул, в которых имелась основа, пригодная для элементарной трансфигурации (которую они отрабатывали на уроках) и куча дополнений к основе (если необходимо превратить что-то куда более сложное, нежели элементарное превращение). Раньше на экзаменах от них требовали именно элементарные превращения, для которых необходима была только основа. Им говорили, что семикурсникам было необходимо продемонстрировать только невербальный метод работы с заклинаниями, а во всем остальном экзамен отличаться от СОВ не будет, но Гермиона говорила о превращении подручных предметов (неживых и неодушевлённых) в животных (вполне живых и очень даже одушевлённых), а это можно было достичь только с помощью свободной трансфигурации, формулу для которой необходимо было подобрать прямо на месте с учетом исходного материала и создаваемого из него объекта. Пытаясь вспомнить как можно больше дополнений к основным формулам, Гарри не заметила как пролетело время, поэтому вызов стал для неё неожиданностью. — Пакл, Паркинсон, Паттил, Перкс, Принц, Пристли. Гаариен тяжело поднялась из кресла и, придерживая живот, направилась в зал. Вынужденная передвигать столь же медленно, как старички-экзаменаторы, Гарри вошла самой последней, когда остальные вызванные студентки уже рассаживались по местам, занимая столы приглянувшихся им экзаменаторов. Столов было семь. Они стояли на значительном расстоянии друг от друга вокруг большой башни из клеток с животными. Их поверхность была завалена всякой всячиной, начиная от листьев деревьев и заканчивая поломанными чашками. За единственным свободным столом сидела Марчбэнкс и оглядывала её глубоко беременную фигуру с таким отвращением, словно видела перед собой кучку любимых удобрений профессора Спраут. Все, как говорила Гермиона. В ауре старухи хорошо читалось презрение, ярость и желание высказать всё, что она думает, сию же минуту. И эти чувства были настолько сильны, что даже столь сильный дар управлять эмоциями, каким обладала Гарри, не смог с ними справиться. Глубоко вздохнув, словно готовясь к прыжку в глубокий омут, Гаариен гордо вздёрнула подбородок и окинула экзаменаторшу ледяным взглядом, ничуть не смущаясь взгляда ведьмы, явно решившей, что перед ней легкомысленная магглорожденная дурочка, залетевшая от одноклассника, который, разумеется, тут же её бросил. Гарри было всё равно, что её сочтут наглой особой: ей хотелось показать этой мумифицированной ханже насколько низко её положение по сравнению с положением Гаариен. Никогда прежде Гарри не выпячивала своё превосходство, но и терпеть такие взгляды в свой адрес была не намерена. — Ещё одна беременная?! — заскрипела старуха низким голосом, обжигая Гарри возмущённым взглядом. — Да ещё и на таком большом сроке. Я отказываю вам в допуске к экзаменам, мисс. Таким распутным девкам, как вы, не место здесь и вообще в Магическом мире: нечего рожать всяких неполноценных ублюдков! Как ваше имя?! — Леди Принц, — холодно бросила Гарри, посылая в ответ не менее презрительный взгляд и с удовольствием наблюдая за тем, как бледнеет лицо старухи, осознавшей, что перед ней непростая беременная безродная девица, а замужняя дама, к тому же из древнего могущественного рода, связываться с которым было чрезвычайно опасно для жизни. Гризельда Марчбэнкс большую часть времени проводила в своём имении и новости, особенно светские, получала редко и с опазданием. Она не интересовалась сплетнями, считая это ниже собственного достоинства, поэтому не было ничего удивительного в том, что ей ничего не было известно ни про женитьбу Северуса Принца, ни про то, что его супруга была студенткой Хогвартса и к тому же беременной. И, тем не менее, незнание данного факта, не давало старой женщине права осуждать беременных школьниц, обзывать их детей ублюдками и тем более бросать им в лицо, что те-де не достойны жить среди магов. Пусть даже эта девочка была бы самой обычной магглорожденной. Пусть даже ребёнок действительно родится ублюдком. — И я сильно возмущена вашим поведением, мадам Марчбэнкс! Мой муж и мой свёкр обязательно узнают о ваших словах в мой адрес и в адрес будущих наследников рода Принц. — И-извините, леди Принц. Я не знала, что вы супруга Лорда Принца. — То есть, вы хотите сказать, что если бы я была замужем не за лордом, а за простым волшебником, вы отказали бы мне в экзаменах на том лишь основании, что Великие Мать и Отец подарили нам с мужем дитя?! — Н-нет. Конечно же, нет, миледи. Простите меня. Я повела себя непозволительно грубо, — испуганно выдавила из себя ведьма, побледнев ещё сильнее. Гаариен смерила Гризельду ледяным взглядом, но ощутив исходящий от неё поток дикого страха, смягчилась. Но не достаточно, чтобы просто простить... Гаариен заметила, что они привлекли к себе внимание всех окружающих, и с трудом удержалась от того чтобы поморщиться. Какое дело всем этим людям до неё? — Нам стоит вернуться к экзамену, — холодно заметила Гарри, осторожно опускаясь на стул. Гризельда виновато кивнула, мысленно проклиная свою гриффиндорскую импульсивность и завышенное самомнение, из-за которого она уже не раз попадала в неприятные ситуации. Правда никогда раньше, ситуация не была настолько ужасна. Её сильно возмутила беременность школьниц. Настолько, что Марчбэнкс уже мысленно составляла жалобу в адрес директора Слизерина о моральной распущенности студентов. Увидев первую девушку, Гризельда лишь чудом сумела сдержать себя и ничем не выдать своих эмоций. Да и живот будущей мамаши был почти незаметен под объемной мантией, а затем выяснилось, что девушка — жена лорда Блэк и высказывать ей свое "фи" относительно ранних сексуальных отношений (пусть даже с законным мужем) было чревато. Однако, вторая девица, живот которой лез чуть ли не на нос, стала последней каплей, и Марчбэнкс уже не смогла себя сдержать. Ей и в голову не пришло, что Гарри, как и Гермиона, может быть замужем, и её ребёнок — вовсе не нагулянный неизвестно от кого ублюдок. Теперь придётся разгребать последствия... Уже завтра утром о словах Гризельды в адрес леди Принц будет знать вся Магическая Англия. И за этот публичный скандал ей тоже придется держать ответ перед лордом Принцем. — Назовите, пожалуйста, своё полное имя и курс, леди Принц, — беря специальный бланк, попросила Марчбэнкс. — Гаариен Агриэль Миствеил С. В. Принц, седьмой курс. — Хорошо. Приступим. Ваше первое задание: мышь, миледи. Экзамен прошел хорошо. Марчбэнкс не пыталась завалить Гаариен, но и не делала вид, что требует меньше, чем было положено для экзамена ПАУК. Гарри пришлось последовательно превратить подручные предметы в мышонка, котенка, корову, голубя, черепаху и обезьяну, вернуть всему прежний вид, а затем изменить себе внешность с помощью заклинания трансфигурации и опять-таки, вернуть все как было. Напоследок, Марчбэнкс попросила омолодить одного из животных, которые стояли в клетках в центре зала за дополнительные баллы. Это было одно из самых сложных заданий, и, подумав, Гарри согласилась попробовать. Призвав клетку со старой вороной, Гарри разместила её на столе Марчбэнкс. Сложный взмах палочкой, мысленно произнесённое заклинание и вот молочно-серебристая молния впивается в грудку старой птицы. Трансформация происходит медленно и длится до тех пор, пока Гарри удерживает заклинание. Это позволяет контролировать степень омоложения и не переборщить. Наблюдая за тем, как сначала оперение птицы становиться ярче и красивее, тело худеет, а затем начинает уменьшаться, Гаариен ждала, когда воздействие заклинания станет очевидным, а птица превратится в птенца. Только после этого она отменила чары. — Очень хорошо, леди Принц, — Марчбэнкс тщательно осмотрела маленького птенца, которым стала старая ворона, и проверила его здоровье чарами. — Вы справились, можете идти. — До свидания, мэм, — отвесила легкий кивок женщине Гарри и вышла из зала. *** Когда Гарри добралась до комнат мужа, проведя пару часов в компании Гермионы, Драко и Ассериасса за обсуждением первого экзамена, Северус уже знал об инциденте с Марчбанкс. — Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке, любимая?! Стоило Гарри войти в гостиную, как он тут же заключил её в свои объятия, внимательно осмотрев с ног до головы. — Я всё знаю, — сказал он, целуя Гарри в макушку и прижимая к себе. — Обещаю, Марчбэнкс заплатит за свои слова. Больше ей не работать в департаменте образования: твой отец уже написал на неё жалобу. Завтра её отстранят и пришлют замену. Гарри удивлено посмотрела на супруга. — Когда вы только успели? Прошло всего-лишь два часа! Неужели слухи уже пошли по школе? — Нет ещё. Северус легко подхватил Гарри на руки и отнес на диван. Укутав её в теплый плед, он вызвал эльфа, попросил его подать чай и только после этого пояснил: — Твой отец предполагал, что так случится, поэтому твоя охрана предупредила нас сразу же, как только Марчбэнкс закатила тебе скандал. Вспомнив как в кабинет Волдеморта через тени пришёл отец и спроецировал им случившееся на экзамене, Северус почувствовал как улёгшаяся было ярость вновь подняла голову. Ощутив это, Гарри осторожно развернулась в руках беснующегося мужа, обняла его за шею и поцеловала в подбородок, не в состоянии дотянуться выше. — Успокойся, милый, — сказала она, улыбнувшись. — Мне безумно приятна твоя забота о нас, но не стоит так злиться. — Я не могу не злиться, — несмотря на свои слова, Северус успокоился. Казалось, что из него выпустили весь воздух, словно из воздушного шарика. — Маги стали слишком многое себе позволять: возомнили себя вершиной мироздания и творят, что им вздумается. Захотят что-то — возьмут; если не дают, то возьмут силой; а как перестанет интересовать, то выкинут в канаву. В лучшем случае. Им всё равно, что это живое существо и оно тоже чувствует! Но, ничего. Когда кресло Министра Магии станет нашим, мы посмотрим, как они запоют! Давно пора было навести порядок в магическом мире, а то эти высокомерные Полукровка.превратили его в какой-то отстойник! Наши дети не должны жить в мире, где их считают цирковыми уродами и тёмными тварями. Они достойны самого лучшего... Положив ладонь на круглый живот Гарри, Северус с восторгом ощутил как маленькие лучики магии его детей, перемешанные с магией жены, сплетаются и с его. Малыши были уже совсем большие и пробовали использовать свои силы. — Так и будет, — уверенно сказала Гарри, глядя в глаза мужа. — Остался всего один шаг. Просто... Они ещё не поняли, что для человечества наступил конец...