Бог для Бога. Предоставьте дело двойняшкам.

— Я — Эмма Свон! — довольно грубо ответила, Эмма. — А если ты пытаешься во мне отыскать свою принцессу, то её нет. И не было! — О, дорогая, я это вижу! — иронизировала Дэниэль. — И Вы, мисс Свон, можете проваливать из моего дома. Мы закончили. Миллс широко распахнула парадную дверь особняка, с искусственной улыбкой выставляя блондинку на холод улицы. — Поцелуй подействовал! — прорычала Свон. — Совершенно случайно и односторонне. И это ровным счетом ничего не значит. — ровно ответила Миллс. Эмма схватилась за дверь, едва сдерживая себя от нелестных комментариев, буравя взглядом бывшую жену. — Ты не любила меня! Ты вышла за меня потому что я гребаная обложка! — вновь рыкнула она. — Какая завидная наблюдательность, шериф! — хихикнув, ответила брюнетка. — Если Вы собираетесь и дальше пытаться заморозить мой дом, то не стоило стирать память Эльзе — она бы с этим справилась в два счета. — О королеве своей печалишься? Так давай, катись к ней! Верни ей память, убейте Гаретта или еще что-то там, черт вас всех знает, что вы можете придумать и живите спокойно! — разошлась Свон. — Беременна я, а истеришь ты…- с сарказмом, заметила Миллс. — Вон отсюда.       Дэниэль щелкнула пальцами, перенося бывшую супругу в лофт и захлопывая дверь, которая была распахнута не понятно для кого. Семейная драма накалялась до предела. Вздохнув, брюнетка принялась за домашние дела, даже не утруждая себя раздумьями о минувшем разговоре. На шерифа же, свалившегося прямо на диван, в котором сидел Дэвид, вновь орала мать, взбешенная её поведением. Крики о детях, еще одних детях и бывшей жене, заставили блондинку ретироваться в свою комнату, под которой стояла Снежка, продолжая читать ей мораль.       Виноватой себя Свон больше не считала. В конце-концов, если бы не история с Эльзой, ничего бы не было — они бы жили одной семьей. На минуту Эмма позволила себе повспоминать то время, когда это действительно было так, но почему-то эти воспоминания не вызвали приятной ностальгии или тоски. Напротив, они казались лишними! Обида, засевшая в сердце Спасителя, плескалась наружу — у неё отняли все. Все, что она знала и помнила было призрачным. Любили не её — она всего лишь картинка, фасад. А что скрывается под ним, никому не интересно. Никому, включая её семью. Все они ищут в ней принцессу Эмму. Дэниэль — потому что знала, помнила и любила, Снежка и Дэвид всегда пытались поломать её, сделав этакую легку и воздушную дамочку в розовом, Реджина и все Миллсы горой за её бывшую жену, а дети вообще её ненавидят.       Не смотря на вернувшиеся воспоминания, ощущения у Свон не сильно поменялись. Все это не то. Все, абсолютно. Ощущение предательства вызывало омерзение: все слова, все годы, все ласки, все было ложью! Прекрасно отыгранным сценарием по типу Реджины с Леопольдом. И Миллс терпела её только из-за детей, что теперь уже не скрывала. -… Меня волнуют только дети!.. —… Честно говоря, моя дорогая, мне плевать — …Вы придаете себе слишком высокую значимость для моей персоны и города в целом… — …У нас нет ничего общего… — Гребаная магия! — пнула она прикроватную тумбочку. — Наверняка знала, что сможет обрушить свое проклятие с помощью меня, чтобы завести детей! Шерифу Сторибрука вновь стало тесно в этом городе, кишащем сказочными персонажами. Ей не хотелось больше всего этого. — Заместитель Миллс, к Вам шериф Свон. — сообщила на следующее утро о её визите, русалка. — Просите, Ариэль.- формально ответила, Дэниэль. Собственно, её не сильно волновали причины визита бывшей жены, однако, стоило её принять — утром Свон являлась только в крайних случаях. — Мисс Миллс. — кивнула Эмма, проходя в кабинет. Всем своим видом блондинка демонстрировала уверенность и готовность к бою. — Чем обязана столь раннему визиту? — голос заместителя мэра был пропитан сарказмом. — Я хочу покинуть пост шерифа города. — отрапортовала Свон. Миллс даже не посмотрела на неё и её готовность к чему-либо, нажимая кнопку связи с секретарем. — Ариэль, вызовите миссис Лукас-Фа на двенадцать часов. — холодно обратилась она к привыкшей уже, секретарше. Лицо Эммы вытянулось от удивления от того, с каким равнодушием говорила бывшая супруга, продолжая упорно что-то считать, нахмурив брови. В кабинете воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь звуком ручки, царапающей бумагу. — Что-то еще, мисс Свон? — вскинув голову и обнаружив стоящую напротив Свон, спросила Дэниэль. — Ах да, формальности… Подойдите пожалуйста к Ариэль, подайте заявление и сдайте оружие и значок. — Я уезжаю из города. — поджав губы, сообщила без пяти минут бывший шериф.       Брюнетка легко кивнула, возвращаясь к своим делам, словно Эмма сказала ей, что едет покататься на лодке в порту. Информация эта, судя по реакции, не трогала сердце заместителя мэра. Её в последнее время вообще ничего не трогало. Свон буквально не узнавала её — хладнокровие и стоический самоконтроль одновременно восхищал и смущал её. — Когда дети захотят общаться со мной — позвони мне.- добавила Спасительница. Вновь в ответ был короткий кивок, растолковать который она никак не могла.       Блондинка покинула кабинет, нарочно выжидая за дверью в надежде услышать хоть что-то. Но за дверью было тихо, а у русалки не раздавались звонки. Покончив с заявлением и сдав значок и оружие, Эмма побрела к своему жуку, с грустью оглядывая парковку у здания мэрии. Она прощалась, мысленно прощалась со Сторибруком. Нет, детей она не бросит и будет встречаться с ними, как бы то ни было — это её дети и она по-прежнему их любит, но ей было просто жизненно необходимо вырваться из этого волшебного ада.       Беседа с родителями прошла на повышенных тонах: Белоснежка даже позвонила своей сестре, отчитывая и её до кучи, но и она наткнулась на ледяное спокойствие, сквозящее в трубке. Королева Зачарованного Леса поменялась в лице, когда вместо криков или обвинений на громкой связи, она услышала следующее: — Если Эмма считает, что ей нужно покинуть город — я не возражаю. Вопрос, касаемый наших старших детей, мы решили. Я считаю этот вопрос закрытым. — Но…у вас же дети! Мои внуки не должны появиться на свет без неё! — воскликнула Снежка. — Снежка…- вздохнув, ответила ей сестра. — Это МОИ дети. И их судьба касается только меня. С ними все хорошо и о них есть кому позаботиться. Не переживай так. — Я не согласна! — не хотела мириться с этим, Белоснежка. — Это ничего не меняет. Если это все, то давай отложим этот разговор хотя бы до вечере. У меня куча народу толпится за дверью. — терпеливо ответила Миллс, начиная критиковать кого-то из нетерпеливых визитеров.       Эмма победно ухмыльнулась и чуть было не щелкнула пальцами перед носом у матери — на этот раз, победа была её. Свон покинула город, не решившись попрощаться с детьми, которые узнав об отъезде матери еще больше разозлились на неё. Постукивая пальцами по рулю своего жука, блондинка уверенно пересекла границу, оставляя позади табличку «Вы покидаете Сторибрук». История окончена. История со Сторибруком подошла к концу. Ей 39 и она многое еще может. Она начнет с чистого листа, начнет с начала в другом городе, с другими людьми, со своим старшим сыном. Возвращаться в свою квартиру в Бостоне она не хотела — эта квартира была пережитком прошлого, прошлого кишевшего обманом и шаблонами. Сейчас её ждал Нью-Йорк. Город, в котором она сняла скромную квартиру поближе к Генри, город в котором она начнет, наконец, жить.       Бостонская квартира со временем была выставлена на продажу и на удивление, её очень быстро купили. Дети все еще не выходили на связь и о них рассказывала лишь Руби, с которой они изредка созванивались. Шерифом стала её Мулан, заместитель мэра готовилась уйти в декрет, Снежка и Прекрасный покинули город, Реджина поддерживала дочь и в жизни Эммы Свон не появлялась, следуя её примеру. Иногда удавалось узнать и о будущих детях.Шапка рассказывала, что Дэниэль набрала еще пару килограмм, а будущие двойняшки все еще пинаются. Однако, Миллс не объявлялась чтобы их успокоить, справляясь сама. Сторибрук жил дальше. Он жил без своей Спасительницы, словно её и не было.