Бог для Бога. Предоставьте дело двойняшкам.

      Крупные снежинки падали на без того заваленный им город в штате Мэн. Ночью поднялась вьюга, засыпая Сторибрук толстым слоем белого плена. Зима хотя и была снежной, но довольно теплой, щадящей и красивой. Сказочный город был укутан в поистине сказочной традиции — блестящим белым ковром были укрыты дома, улицы и глядя на воцарившуюся красоту, люди с улыбками на лицах хватали руками огромные холодные хлопья, летающие в воздухе. Этим первым февральским днем все жители города ощущали себя детьми, играя в снежки, радуясь солнцу и окружающей красоте.       Сегодня у Свон-Миллсов — Кристиана и Реджины был первый серьезный юбилей. Двойняшкам исполнялось десять лет в один день с их любимой, но строгой бабушкой Реджи, которая в прошлом была известна как Злая Королева. Дети не знали её такой и как бы им не говорили о том, что это было так — поверить они не могли. Реджина Локсли совсем не была злой. Казалось и город уже забыл об этом, оценивая работу своего строгого, но справедливого мэра. У мадам мэр было прекрасное настроение — двойной праздник в кругу семьи. Что может быть лучше? Конечно же, ничего. Телефон в её доме не умолкал, а с утра её ждал приятный сюрприз, устроенный внуками и детьми. Банда Криджи едва дотерпела до утра, чтобы воплотить свой план по поздравлению своей бабушку. Что греха таить — бабушку Реджи они любили больше, чем Снежку, что конечно, бывало камнем преткновения.       Гостиная белого особняка на Миффлин-стрит 108 была украшена красивыми растяжками, которые детишки усердно рисовали сами, семейными фото с подписью событий, букетами цветов и ароматом предпраздничного пирога, который приготовила мать и старшая дочь. Прижавшись к косяку, Реджина с нежностью смотрела, как её внуки и дети с радостными лицами поздравляли её с Днём её рождения, напевая песню и выкрикнув в завершении троекратное «ура». Такие моменты трогали бывшую Злую Королеву за душу, заставляя наворачиваться слезам счастья в её карих глазах.       Эмма, конечно, знала, какой впереди день, ожидая звонка на свой мобильный весь предыдущий день, но его так и не было. И дети и бывшая жена не выходили на связь, словно её правда больше не существовало в их жизнях. Генри уехал еще три дня назад, хотя тоже молчал о планах, которые строила банда КридЖи. — Прости, Эмс, но я тут тебе не помощник! — сообщила Руби. — Хотя Миллс сняла на целый день мое кафе. Куча народу будет! Мы всем городом гуляем! — Ох…- вздохнула Свон в трубку.- Наверное, они меня еще не простили. — Прости подруга, но ты сама укатила из города. Детишки твои отходчивые, но ты сама дала им повод обижаться еще больше. — ответила Шапка. — Руби, вот ты сейчас совсем не помогаешь! — с негодованием произнесла Эмма. — Вообще ни хрена не помогаешь! — А это и не моя забота! — пропела шатенка в трубку.       Делать было нечего — нужно было ехать, нужно было попытаться поговорить с детьми. Блондинка аккуратно укладывала в свой желтый жук подарки приготовленные для детей. Переезд в Нью-Йорк не был простым и сейчас Эмма временно была безработным человеком, проживая деньги, полученные с продажи квартиры. Но она справится, она обязательно справится. Всегда со всем справлялась. Нью-Йорк ей нравился - нравился прежде всего тем, что всей этой сказочной фигни в её жизни больше не было, что прохожие не приходились ей родней и вообще не обращали на неё внимания. Боже…как она отвыкла от такого! Но это было приятно — не заострять свое внимание ни на чем и ни на ком. Свон наслаждалась городом, посещая все мероприятия, попадающие под руку, гуляя и отдыхая от Сторибрукского заточения. -…Думаешь, она все-таки приедет? — спросила дочь, мадам мэр. Эмма в это время была в особняке Миллс на окраине города. Дверь была приоткрыта и войдя, она услышала обрывочный диалог между матерью и дочерью, к которому прислушалась, понимая, что говорят о ней. — Не знаю, мама. Я говорила с детьми, но…- вздохнула Дэниэль. — Ты их знаешь. Хотя я и не считаю это правильным. Все-таки она их мать и дата круглая. Но они запретили мне звонить своей второй матери. — А что с тобой? Ты ведь даже не вспоминаешь о ней. — снова спросила Реджина. — А должна? Пойми, меня больше волнует то, как складываются отношения у детей с Эммой. У меня с ней отношений никаких нет и быть не может. Я за детей волнуюсь. — объяснила ей дочь. — Ох…- глубоко вздохнула мадам мэр. — Мне очень жаль… Такая история любви и так закончилась. Вы ведь любили друг друга, дочка! Иначе, ты бы не смогла… — Я думала об этом.- прервала её брюнетка. — Думаю, все дело в Свон. — Что ты имеешь в виду? — удивилась её мать. — Видишь ли… Эмма вряд ли понимает, кто она такая. Ею правит эгоизм. Разве это не эгоизм — заниматься постоянным себяалением вперемешку с показательным самобичеванием? Разве это не эгоизм — говорить такие ужасные вещи беременной женщине, просто страшась правды? Разве не было эгоизмом то, что отдалило её от детей? Разве не был эгоизмом её отъезд? Был, мама. Все было. У Свон есть такая привычка или может, особенность — она накручивает себя. Придумает что-то и заставляет себя в это поверить. Я действительно любила её, снова. Не помня всяких предсказаний и общего прошлого, полюбила. Ведь полюбила я в ней не принцессу Эмму, а просто Эмму. Но наш бывший шериф в себе сначала запуталась, не понимая кто она такая: шериф, Спаситель или моя жена, а затем все же сделала выбор. — спокойно пояснила Дэниэль. — У каждого из нас есть светлые и темные стороны…- разумно вставила Реджина. — Я знаю, мама. Я знаю, что каждый человек многогранен.- заверила её, дочь. — Но все-таки, сколько бы черт в человеке не было, он должен знать, кто он такой. Я знаю, кто я — я уже далеко не та принцесса, которая покинула Зачарованный Лес. На протяжении всего этого времени я пыталась донести до своей бывшей жены то, что и она должна понять для себя, что я люблю её настоящую — не шерифа, не Спасителя, не рыцаря, я любила её в целом. А она… Один день она Спаситель, второй- рыцарь, третий — пьющий шериф. И что мне со всем этим было делать? Бояться, что она перепьет и вновь поменяв личину побежит трахаться к Крюку? Этим она и меня поменяла превратив в какое-то подобие бешеной истерички. — Мне жаль, милая…- с тоской произнесла на этот монолог, мадам мэр. — Не стоит, мама. У меня замечательные дети, у которых сегодня день рождения, младший сын, который заставляет меня гордиться им, прекрасные два карапуза, которые появятся на свет через 3 месяца. Я в отличии от Свон, получила больше от этого брака. — поспешила заверить её, Дэниэль. — А если она попробует вернуться? — не унималась Реджина. — Вряд ли… Я не приму её, мама. Когда мы вернулись из Эренделла, Эмма на время пришла в себя. Мне даже показалось, что она поняла наконец, что все это время нам мешало. Тогда и были зачаты Мартин и Элли. Эти дети и правда были зачаты от огромной по своей силе, любви. Мы обе тогда были готовы, мы обе любили. Но сейчас… Мои чувства угасли. Я долго терпела и выслушивала околесицу, которую несла Свон, я долго спускала ей многое с рук, учила её, но… Всему есть предел, мама. Всему есть предел. Я не могу простить ей тех слов, что она сказала про детей, меня и мои якобы измены с Эльзой. Я не могу простить и то, что по её милости чуть было не потеряла своих малышей. Я не могу простить ей того, что она ломается под действием магии. Когда ей отбило память благодаря нашей королеве Эренделла, я надеялась на её чувства. Ведь периодически я видела…я видела узнавание в её глазах, ощущала заботу и прежнее отношение! Но она вновь начала играться с самой собой, а если ты Спасительница — истинная любовь твоя — пират, шериф — бутылка и далее по тексту! Тогда магия подчиняла её, забирая чувства ко мне. Когда память вернулась к ней, это не изменилось. Хотя и был все же момент очередного просветления, когда я на минуту заколебалась. Но теперь эти сомнения испарились.Пока Свон не поймет для себя кто она такая — жить ей будет довольно сложно. Эмма внимательно слушала этот диалог матери и дочери и глубоко вздохнув, наткнулась на внимательно смотрящего на неё пса. Лакки терпеливо ждал, когда на него обратят внимание, изучая человека напротив. — Хм, и правда умная собака!— подумала Свон. Блондинка посмотрела пса и не смогла удержаться от того, чтобы не прислонить указательный палец к своим губам, как бы прося не шуметь — собака казалась вполне сообразительной для такого. И бело-коричневый щенок, негромко фыркнув, улегся на пол перед ней и не впуская в дом и не привлекая внимания хозяйки, давая-таки время бывшему шерифу. — А что ты планируешь делать? — вновь услышала Эмма бывшую свекровь. — В ближайшие несколько лет воспитывать детей! — рассмеялась Дэниэль. — Работы у меня будет много! — Пожалуй да, родная! — поддержала её смех, мать. — Мне пора — буду готовиться к празднованию! И мне очень интересно что вы для нас с твоей бандой придумали! — О, мама, можешь не сомневаться, что это что-то особенное! — с довольными нотками в голосе, ответила Дэниэль. — Я провожу тебя. Мне нужно немного подышать. Прогулки, как сказал мне Виктор — обязательны. Эмма затопталась на месте — сейчас она может быть обнаружена и метнувшись к парадной двери, она с силой стукнула ею, привлекая внимание. Пес сразу поднялся на лапы и громко залаял на неё, привлекая внимание хозяйки. Миллс вышла из кухни вместе с матерью, положив руку на свой живот. Реджина всем видом показывала, что не особо рада бывшей невестке. Но понимала, что ей стоит оставить этих двоих наедине. — Лакки, ко мне, мой мальчик! — позвала пса, Дэниэль. Собака громко тявкнув бросилась к хозяйке, виляя хвостом и заглядывая ей в глаза. — Я пожалуй, пойду. — кивнув дочери, исчезла в дымке, её мать. Когда мадам мэр скрылась из виду, брюнетка знаком показала топчущейся на месте Свон, следовать за ней. Пес присоединился к женщинам, ни на шаг не отставая от своей неё. Когда Дэниэль присела на диван, Лакки запрыгнул и устроившись рядом, положил ей свою мордочку на колени, утыкаясь своим влажным носом в живот. — Хороший мой…- ласково протянула Миллс, погладив собаку. — Все-то ты у меня понимаешь! Казалось, что она больше увлечена псом, чем своей гостьей, которая уже не знала куда себя деть от волнения и просто сидела, вытирая потеющие ладони о свои брюки. — Мисс Свон.- не отрываясь от заботы о животном, спросила Дэниэль. — С чем пожаловали, да еще и собственной персоной?! — У наших детей сегодня день рождения. — поморщившись от такого обращения, ответила Эмма.- Я…я в общем… подарки им привезла… И Реджине тоже… Ну той, которая твоя мать… В общем- то, да… Да… — Я прекрасно знаю, кто моя мать.- с иронией прервала её аварию головного мозга, Миллс. — Прости, Эмма, но я не знаю что тебе и сказать. Маме я подарок передам, конечно. Но сделаю это позже — не стоит портить ей настроение. А про детей… Вот тут я не знаю, как поступить. — Может, просто подарить и все? — заглянула ей в глаза, Свон. — И на чьи же плечи, осмелюсь спросить, Вы возложите данную обязанность? — снова иронизировала брюнетка. Эмма в ответ только передернула плечами — об том она как-то не подумала. Если передаст подарок её бывшая жена — реакцию не предугадаешь, придет сама — Миллс только что все сказала своей матери на этот счет, через Руби — зная банду КридЖи, волчица еще долго будет ходить с этими самыми подарками в одном месте…Что же делать? — Раз у Вас начался очередной мозговой штурм, прошу меня простить — мне нужно немного прогуляться на свежем воздухе, прежде чем вернутся дети и начнется праздник. — вставая с дивана, сообщила Дэниэль. — Лакки, за мной, мой хороший! Вздохнув, Свон последовала за хозяйкой дома, которая имела намерение от неё избавиться и как можно скорее. — А можно… Ну… Можно мне с тобой? — подавая новенькое коричневое пальто, неуверенно попросила она. — Как хочешь. Ты нам с Лакки не помешаешь. Правда, малыш? — ответила Дэниэль, сразу же получая в ответ уверенное «гав» от своего пса.- Вот и славно. Женщины покинули дом в полном молчании — обе думали о своем. Эмма думала на счет ситуации с подарками и о подслушанном разговоре, пытаясь понять его смысл, а Дэниэль просто наслаждалась прогулкой, не отнимая своей руки с живота. — Ты…решила как мы…то есть ты назовешь наших детей? — покосившись на руку, спросила Свон. — Да. Я выбрала имена для СВОИХ детей. Мартин- Уайет и Элли- Мари Миллс. — коротко сообщила Миллс и без того известную для неё информацию. — Вот значит, как…— грустно подумала Эмма. — Все решено без меня. — И что ты думаешь делать когда они подрастут и начнут задавать вопросы? — спросила она вслух. — Вот когда подрастут и начнут их задавать, тогда я и отвечу. По крайней мере, лгать я не собираюсь. Вранье еще никому в нашей семье не принесло добра. — спокойно ответила, Миллс. — А где Кристи, Реджи и Дэниэл? — не стала заострять свое внимание на этом разговоре, блондинка. Она подумает об этом потом. Все потом. Сейчас нужно было задать все возможные вопросы, а ответы можно проанализировать и позже, когда она вернется в Нью-Йорк. — Именинники приводят себя в порядок, все-таки у них сегодня круглая дата. — посмеялась, Дэниэль. — А Дэни с твоим отцом — Дэвид забрал его на мастер-класс по фехтованию. Надеюсь, твой отец это переживет! — Понятно…- кивнула Эмма. — Ясно… Так что ты думаешь по поводу меня? Мне… Как мне поступить с подарками? — Я ничего об этом не думаю и утруждать себя этим не намерена. У меня куча своих дел и проблем в организации праздника. Решать тебе, Эмма. Пора бы научиться самостоятельно принимать решения. — свернув на другую тропинку, ответила Миллс. — Впрочем, ты можешь спросить у Руби. Ты же не можешь без чужих вливаний в свои уши! Брюнетка во всю демонстрировала полное равнодушие и легкое презрение к бывшей жене, которая все больше хмурилась, не получая конкретных указаний. — Не беспокоят больше? — перевела тему, Свон, пытаясь скрыть свое недовольство от её слов. — Не питаются? — Пинаются. Но они очень любят Лакки, а он, кажется, уже любит их.- ласково провела по своему животу, Дэниэль. — Он поэтому и утыкается мне своим носом в живот — эта парочка сразу успокаивается. Без него я пожалуй, сошла бы с ума! Эмма вновь покосилась на пса, который сейчас играл со снегом, вгрызаясь в сугробы, неподалеку от них. — Гребаная псина! — подумала она от досады. — Лакки умный и внимательный пес. Он многое понимает и наша дочь подтверждает это. Как знаешь — она иногда слышит голоса животных. Внешняя красота ничто по сравнению с красотой душевной, а красивые слова не идут в сравнение с молчаливой преданностью. — задумчиво продолжила Миллс. Между женщинами вновь повисла тишина, на этот раз совсем неловкая — говорить было не о чем. Общего, действительно, не было. — Что ж, мисс Свон, не скажу что была рада повидаться, но мне пора. Всего доброго и заберите свою консервную банку подальше от моего дома! — обратилась к бывшей жене, Дэниэль, после чего щелкнув пальцами, перенеслась из парка вместе со своим верным сторожем. Эмма тяжело вздохнула — что делать она все еще не знала. Впереди был праздник её детей и нужно было на что-то решаться. Только вот на что?