Вспомнить, пока не поздно...

Ничто так не помогало Лео, как тренировки и медитации. Да, это нудно, как сказал бы Майки, и не имеет смысла, но очень сильно было нужно старшему из черепах. Только в тренировке он мог обрушить на невидимого соперника свою ярость, только в медитациях мог думать и принимать решения, успокаиваться. Только с самим собой он мог быть искренним до конца… Сплинтер всегда отмечал его прилежность, спокойствие и способность быстро учиться. Раньше лидер бесконечно этим гордился, особенно, когда учитель хвалил его перед братьями. Но сейчас все было по-другому. Похвалы сэнсэя стали для него пустыми словами, когда сам Лео знал, что его занятия — далеко не предел совершенства. Он истязал себя тренировками, старые синяки не успевали исчезать. Правда, сейчас он стал тренироваться значительно меньше, чем… Лео не хотел вспоминать об этом периоде своей жизни. Он вел себя как идиот! Последняя стычка со Шреддером-утромом сломала его еще хуже, чем остальных. Дон, мысли которого было не так просто угадать, тоже был в отчаянии весьма заметно для других, но лидер черепах в этом отличился! Он чувствовал на себе странные взгляды своих братьев, Кейси с Эйприл, даже Сплинтера, когда Лео долгое время молчал, не замечая вопросов, тщательно тренируясь. Он не раз замечал, как Майки приставляет палец к голове, покручивая его у виска, когда старший брат проходил мимо; как Рафаэль кричит за его спиной о том, что «Бесстрашный Лидер сошел с ума». Его это не волновало. Что-то странное тогда заполонило его разум, что-то страшное… Месть. Обладатель синей повязки злился на всех: на Шреддера-утрома, который сломал ему спокойную жизнь, как только появился, на Караи, слепую, не видящую очевидных вещей, на Сплинтера… который долго молчал, скрывая правду. Злиться на братьев у него не было ни времени, ни желания. Правда, этого все равно не получилось — обижаясь на обоих Шреддеров, он мог задеть их чувства, заставить их разочароваться в своем старшем брате. «Никогда не вини себя в том, в чем не виноват. Ты ничего не мог сделать, так зачем же винишь себя?» Голос учителя помогал Лео успокоиться. Старейший, учитель Хамато Йоши и его в том числе, стал обучать Лео, когда Сплинтер посчитал, что научил его всему. «Выходит, он врал мне? Захотел спихнуть меня Старейшему, чтобы я не мозолил его глаза?» В первые дни эта мысль проносилась у него в голове довольно часто, но со временем он стал понимать, что это не так. «Он всего-навсего волновался за меня». Старейший научил его многому, но главным было то, что лидер черепах перестал винить себя за то, в чем он не виноват. Спокойствие, которое и до этого было в крови у Лео, усилилось. Он перестал быть тихим со своими братьями и друзьями, но сделался тише в ночной тьме, которая должна была скрывать его от врагов. Теперь Леонардо был дома. Все закончилось, не успев как следует начаться. Все встало на свои места, кроме, пожалуй, их нового дома, к которому лидер еще не успел привыкнуть. Он не видел старого дома очень давно, а возможно — не увидит больше вовсе. Канализация оставила огромный отпечаток в его жизни, но ушла в прошлое, как ушли прежние беззаботные годы. Они были совсем маленькими. Уже тогда Лео старался выделиться среди своих братьев. Рафу, второму по старшинству, всегда это не нравилось — новоиспеченный лидер казался ему выскочкой, а тот, в свою очередь, видел в младшем брате задиру. Не сказать, что они не ладили, но и «кровной дружбой» это явление нельзя было назвать. Такие маленькие…такие глупые и наивные… Лео был уже относительно взрослым. В свои пятнадцать он пережил достаточно, чтобы закалить свой дух не только в сражениях с врагами, но и с самим собой. Тренировки становились жестче, а медитации — длительнее. Лидер смутно помнил, как тренировался совсем недавно, когда разум его заполонила жестокость, а сердце требовало мести. Тогда он не задумывался над действиями, делая все машинально, не обращаясь к поврежденным разуму и сердцу. Руки и ноги его сами ударяли, мечи прорезали невидимого противника насквозь. Лео где-то слышал, что приемы должны быть настолько наработаны, что будут отлетать от мастера боевых искусств сами. Вот только, было ли это правильным? Сами ли они «управлялись» или же ими управляли подлые чувства? Сейчас обладатель синей повязки стал контролировать свои действия и эмоции, как тому научил его Старейший. Каждое его движение — новое размышление, новая мысль. Выпад — и перед глазами встает образ отца, мастера Сплинтера, который когда-то был таким же, как и все крысы, но смог научиться у Хамато Йоши боевым искусствам, а потом вовсе попал под воздействие мутагена, он не бросил черепах, воспитал их, как собственных сыновей, никогда не оставлял в трудную минуту; взмах меча — и перед глазами братья, такие, какие они были раньше, а затем такие, как сейчас, повзрослевшие, но все еще такие юные, они нуждаются в лидере, они доверяют Леонардо; прыжок — всплывает образ Караи, которая показалась Лео честной, в отличие от ее приемного отца, и осталась такой до сих пор, пока; удар — и он видит Рафа, вспыльчивого и своенравного, брата-сорвиголову, который часто тоже может вести себя, как лидер, рассудительно и логично, но характер мешает ему, очень мешает идти дальше… Но после этого удара, что нанес невидимому противнику Лео, вспоминая брата, он почему-то сбился. Тренировку пришлось начать заново. Потный и изнуренный, старший из черепах поплелся к себе. Близился рассвет, сейчас было около половины пятого утра. Лео не знал, что заставило встать его так рано, он старался вести себя тихо, чтобы не разбудить братьев. Сплинтер же ушел сегодня ночью и обещал вернуться к вечеру, когда уладит какие-то дела в Нексусе. Обладателя синей повязки он как всегда оставил за старшего. Ничего другого Лео ожидать и не мог. Он попытался забыть боль в мышцах, и в медитациях ему это удавалось очень хорошо. Лидер чувствовал, как капельки пота стекают по его коже, слышал только собственное дыхание. Аура спокойствия была знакома, как и ощущение умиротворенности, когда никто не смел побеспокоить его со своими вопросами и проблемами. Его голову заполняли собственные мысли, постепенно испаряющиеся в пустоту, когда медитировал он долго и сосредоточенно. Невольно он вспомнил, как братья его первое время относились к медитациям: Рафу они не нравились уже тогда, а если Дон еще как-то мог ее выдерживать, то с огромным трудом. Майки засыпал, когда пытался медитировать больше десяти минут. Лео помнил его смешную улыбку, то, как сэнсэй относил его в кровать и бормотал: «Они еще дети. Еще рано». Нет, отец, тогда было уже поздно. Они все повзрослели: братья, Эйприл и Кейси, которых они втянули в эту историю, сам Лео. Он больше не был ребенком, за которым должен был быть четкий присмотр, слезы его, редкие и скрытые от чужих глаз, обрели немного другой смысл. Он не пытался более зазнаваться тому, что его сделали лидером, это была ответственность, тяжелая ноша, которую взвалили на его плечи, и от которой он не смог бы отказаться сам — ведь ему доверяли. Даже после того, как он сплоховал… «Простите меня, за глупость, братья, я больше вас не подведу». Снова винишь себя? Лео отбросил эти мысли. Медитация требовала сосредоточенности, которая медленно переходила бы в абсолютный покой. — Ммм… Лео? Лидер открыл глаза. Он по-прежнему находился в своей комнате, но дверь в нее была открыта. На пороге стоял Майки, смотрящий на старшего брата с тревогой и легким испугом. Обладателя синей повязки удивило другое — половина пятого утра, а судя по виду младшего из черепах, встал он не только что. Случилось что-то серьезное. — Что-то стряслось? — встревожено спросил Лео. Майки поджал губы. — Раф исчез… — Что?! — Лидер вскочил на ноги. Он заметил на лице брата еще кое-что — вину. — Давно ли, Майки? — Мы… не хотели… тебя тревожить… Не хотели тревожить? Вот этого Лео никак не мог ожидать. Волновались ли они за него или не доверяли? Он не знал. Ясно было одно — надо бы искать Рафа. Мест, куда он мог пойти, не так уж и много. Он всегда любил бегать по крышам, патрулировать город, но больше всего — находить на свой панцирь огромные неприятности. Не было сомнений, брат пошел прогуляться в Нью-Йорк. Лео тут же рванул к выходу, буркнув Майки напоследок: «Оставайтесь здесь». Тот не посмел пошевелиться. Когда лидер найдет своего брата-сорвиголову, у него будут БОЛЬШИЕ неприятности! Но искать никого не пришлось. Открыв дверь, Лео увидел Рафа. В царапинах и синяках, но относительно целого. Заметив лидера, обладатель красной повязки не смог скрыть досады. Тем временем за спиной старшего из черепах вылезла голова Майки, который с сочувствием — настоящим или же поддельным — поглядел на Рафа. — Ну, брат. У тебя ОГРОМНЫЕ неприятности…