Вспомнить, пока не поздно...

— Да что за безответственность?! Эх, ну и где в такие моменты учитель Сплинтер? Майки было не до шуток. Сейчас было раннее утро, прохладное из-за ночного дождя, но здесь, в логове, было не просто не холодно, а даже жарко. Раф и Лео сцепились, как псы, младшим же братьям оставалось только молча сидеть и не встревать, пока кто-нибудь из старших не набросится на другого. Да, Раф поступил неправильно и безответственно, уйдя из логова ночью погулять по Нью-Йорку, да еще и попал в передрягу, но Лео, по мнению Майки, был к нему слишком строг. Лидер пытался держаться спокойно и сдержанно, ну… сначала пытался… Когда Рафаэль не захотел отвечать на его вопросы, это как будто бы прорвало плотину, которая сначала держалась отлично, новая и неповрежденная, но стоило сорвиголове обрушить на нее поток недовольства и криков, как она сломалась, обрушив на несчастного все, что накопилось. Дон сидел молча, как-то отречено смотря на Рафа. Странно, начиная со вчерашнего дня, он смотрел на старшего брата не так, как раньше, словно что-то о нем знал. У Майки даже стали появляться догадки о том, что умнику были известны ночные вылазки старшего, но он молчал. Они оба теперь молчали. — Раф, послушай… — пытался успокоить себя, а заодно и своего вспыльчивого братца Лео, но обладатель красной повязки не собирался успокаиваться. В его глазах читался гнев, взгляд был направлен на старшего брата, будто бы других братьев не было в этой комнате. Майки не был силен в чужих эмоциях, но ему показалось, что странный огонек скользнул в глазах Рафа, сделав их немного темнее, чем обычно, но спустя мгновение это ощущение прошло. — Ну конечно! — не сдерживая себя, крикнул он, Лео же не шелохнулся. По привычке руки Рафа скользнули к висящим на поясе саям, но Микеланджело сомневался, что пустит их в ход сейчас. Не считая небольших царапин и синяков, он выглядел как обычно… «Буйная, наверное, была ночка!» — подумал младший из черепах, но промолчал. Он наконец понял, что это был за странный огонек — тень сомнения. — Да ты у нас такой правильный! Среди нас всегда первый… первый по занудству! — Вот как? — без особого интереса спросил Лео. Он привык слышать от младшего брата что-то обидное, но это закалило его еще сильнее. Сплинтер учил их не поддаваться оскорблениям, обладатель синей повязки усвоил этот урок, а вот Рафу приходилось туго. — Значит, ты у нас теперь заделался ночным стражем? — По крайней мере я не строю из себя самого главного! — Я только… -…Занудствуешь! Не нужна мне твоя дурацкая «забота». -…Ты не понимаешь… — Уверен? — в голосе Рафа слышался уже не гнев, — что обеспокоило Майки — а легкая усмешка. Сорвиголова надеялся зацепить Лео за живое. «Прости, братишка, — подумалось младшему из черепах, — но ты выбрал не того. Наш лидер на такое не поддается!» — Я все прекрасно понимаю, Леонардо, — последнее он произнес, состроив легкую гримасу, будто бы кинул страшное оскорбление, а не произнес имя брата. Майки удивило другое — он видел, как сжимаются кулаки старшего из черепах. — Думаешь, что если будешь вести себя как самый старший и мудрый, так будет лучше? Нет. Ты очень ошибаешься! Да ты… — Раф остановился. Обладатель оранжевой повязки мельком взглянул на притихшего Дона — они оба поняли, что сорвиголову сейчас прорвет. А вот это уже плохо. — Да ты просто выскочка! Ты…ты никому здесь НЕ НУЖЕН! Настало неуверенное молчание. Донни и Майки долго глядели на Рафаэля — он не сдержался… сделал больно старшему брату. Глаза обладателя красной повязки стали чуть светлее, дышал он глубоко и не бесшумно, будто бы минуту назад он сражался с кланом Фут, а не выкинул в адрес лидера несколько слов. Слов, которые сделают свое дело. Справят непоправимое… Леонардо молчал, как и все. На его лице не было никаких эмоций, только на секунду Майки разглядел за его спокойствием каплю сомнения…разочарования…страха… «Он промолчит, он…он не станет отвечать». — Так уходи. Глаза младшего из черепах округлились. Слова эти произнес Лео, так же спокойно, как ему удавалось держаться. Дыхание его, в отличие от брата-сорвиголовы, который смотрел на него так же ошарашено, как и другие черепашки, было совсем бесшумным. Казалось даже, что он совсем не дышит. Но Лео ли это сказал? Оба старших брата прожигали друг друга взглядом. И Раф решил разрядить обстановку первым. *** «Что…что я наделал?» Дон еле дождался ночи. Сегодня было холодно и ветрено, по телу гения бегали мурашки. Зато сегодня не было дождя, прошлый оставил после себя несколько небольших луж. Странно было то, что не все они высохли днем, когда солнце своими безумно жаркими лучами прожигало кожу. Но утро было холодным… Холодным везде, кроме логова. Рафаэль ушел. Не трудно было догадаться, что найти его можно было в Нью-Йорке, но город огромен. Все равно, что искать иглу в стоге сена. Но разве у Дона был выбор? Дыхание черепашки сбилось и давалось все труднее, будто бы что-то мешало полноценному вдоху, ноги прилипали к частично сухим крышам, а сам он потерялся в темноте. Хотя фонари и освещали Нью-Йорк от края до края, Дону было по непонятным причинам темно. Да и выдохся он как-то быстро… Устал, понял обладатель фиолетовой повязки. Устал не спать ночами, в надежде на лучшее. Но все становилось только хуже. Вина за побег Рафа частично лежала на нем, Донателло. Лео произнес злосчастные два слова, принесшие Рафу боль, за вскипающей яростью, но гений еще до всего этого знал, что старший брат уходил по ночам… «Я бы никому не сказал, — решил он для себя, — но я мог бы вразумить Рафа». Придется делать это сейчас, когда уже поздно… Сначала ему казалось, что брата он найдет быстро, но сильно ошибся. Донни бегал по крышам достаточно долго, около трех часов, гадая, где может быть его вспыльчивый братец. В глазах его мелькали знакомые картинки — крыши, переулки, заброшенные здания. Крыши. Переулки. Здания. Обладатель фиолетовой повязки уже сбился со счета, сколько их было… пока наконец не обнаружил Рафа на крыше близ Пятой. Он сидел к нему спиной, уставившись куда-то вниз. Сначала гений не решался приблизиться. Он боялся реакции брата, не криков и угроз, которые могли вылететь из его рта, когда старший увидит Дона здесь — боялся злобы и ярости, что могли заполонить разум Рафа и заставить наделать больших глупостей. Ты должен быть сильным, Донателло. — Раф? — тихо позвал он, на что брат резко обернулся, приготовив излюбленное оружие, чтобы напасть. Но как только он увидел Дона, осторожность улетучилась. — Ты что здесь делаешь, умник? — с явным недовольством произнес Рафаэль, презрительно глядя на брата. Дон не боялся и уверенно смотрел на него, готовясь заговорить, но старший его опередил. — Дай угадаю, тебя наш Бесстрашный Лидер подослал? В таком случае извинения не приняты. — Сорвиголова отвернулся, будто бы обладателя фиолетовой повязки и не было рядом. Донни свыкся с тем, что Раф часто его игнорирует, но сейчас терпеть этого не собирался. — Я только хотел сказать, что знал, — спокойно произнес он. — Ты? — Раф не был удивлен, судя по голосу. Он продолжал без особого интереса крутить в руке сай. — Это ты рассказал про все этому? Донателло прекрасно знал, кого он имеет в виду под «этим». — Нет, я молчал, надеясь на твое благоразумие. Рафаэль ничего не сказал, слегка хмыкнув и не обращая особого внимания на брата, будто бы у него сейчас было занятие поважнее. «Упрямый, — подумал Дон. — Да, Лео тоже упрям, — а потом поправил сам себя. — Нет, Лео — упорный. Сэнсэй как-то говорил нам про то, что это разные вещи. Упорство — положительное качество, помощь в переговорах и в достижении целей. Упрямство же мешает, не дает сосредоточиться, порождает сомнение». — Раф, послушай, — гений слегка коснулся рукой плеча брата, чтобы повернуть его к себе лицом. — Ты… что это у тебя с глазами? Зрачки сорвиголовы заметно сузились и стали почти миндалевидными. Радужка потемнела. — Раф, что… — рука Дона все еще была на его плече, когда голова старшего безвольно повисла, а тело стало крениться. — Раф! В панике оттащив Рафаэля от края крыши и уложив его, обладатель фиолетовой повязки дотронулся дрожащей рукой до его запястья, чтобы замерить пульс. Пальцы уловили слабые и редкие толчки. В темноте гений попытался проверить бессознательного Рафа на наличие ран, при этом не переставая нащупывать пульс, словно боясь, что он вот-вот совсем исчезнет. При Донни не было никаких медикаментов, чтобы помочь, но хуже было то, что определить причину, по которой отключился сорвиголова, тоже не удавалось. Усталость? Вряд ли. Черепашка сразу бы это понял. Может, кто-то кинул в него дротик со снотворным? Но ни дротика, ни самого укола видно не было. И глаза…миндалевидные глаза, странные и угрожающе темные. А может… может, рана Рафаэля была получена ранее… по крайней мере не сегодня ночью? Дон перекинул руку брата себе через шею и приобнял его за пояс, чтобы отнести домой, когда старший начал открывать глаза, сонные… и обычные для брата, темно-зеленые. — Ты как? — обеспокоился гений, не опуская Рафа. — Идти можешь? Сорвиголова молчал, уставившись куда-то вниз, в крышу, казалось, что выглядел он вполне нормально, если не считать легкой дрожи, которая бегала по его телу. Дон неуверенно наблюдал за ним. Рафаэль был не из тех, кто молчит в таких ситуациях, в голове обладателя фиолетовой повязки даже пробежала страшная мысль, что брат не видит или не слышит его. Потому Донни аккуратно отпустил Рафа, при этом усадив его. Брат поднял голову и непонимающе уставился на гения, от чего по телу последнего пробежал холодок. Он хотел было притронуться к голове Рафаэля, чтобы проверить, нет ли у него жара… Но в следующую же секунду Дон лежал на крыше, потирая ушибленную голову. — Раф, что… — Гений уставился на брата, только что ударившего его так сильно, что обладатель фиолетовой повязки отлетел, слегка приложившись головой о крышу. Сорвиголова тем временем вскочил на ноги, не отрывая взгляда от Донни, который сначала не понял, что происходит. Но как только Раф достал саи и встал в боевую стойку, гений догадался о его намерениях. — Брат, я не собираюсь… — Сай с огромной скоростью пролетел в сантиметре от его шеи, и Дону пришлось вынуть посох бо. — Ты что, и в правду хочешь… Гений не собирался нападать на брата, поэтому Раф сделал это первым. Обладатель фиолетовой повязки едва успевал уворачиваться от ударов, направленных ему в голову. Саи летали рядом с ним чересчур близко, а Дон все отступал к краю крыши. Посох он пока не пускал в ход. Черепашка боялся оступиться. Что нашло на Рафа оставалось для него тайной. Брат нападал на него так яростно, словно не узнавал его. И это беспокоило Дона. Может, в одну из ночей, что он провел в Нью-Йорке, сорвиголову поймали…промыли мозг…или…гений не хотел об этом думать. Он пытался докричаться до Рафаэля, но то и дело не успевал ничего сказать, уворачиваясь от ударов. В большинстве же случаев его слова терялись в шуме машин, проезжавших под ними, но даже если бы брат слышал их, Донни сомневался, что послушает или вспомнит, кто он такой. К тому моменту могло быть уже поздно… Краем глаза обладатель фиолетовой повязки заметил прямо за собой трубу. Если бы он не заметил ее ранее, то вскоре от него могло бы не остаться мокрого места, но в следующую же секунду планы поменялись. Дон не повернул. Идея казалась ему безумной, но если получится, у него появилось бы время, чтобы помочь Рафу. Рукой он почувствовал позади себя что-то твердое — он достиг цели. Сорвиголова должен был радоваться тому, что загнал «врага» в ловушку, но на лице его не отражалось никаких эмоций, будто бы он был роботом, бездушной куклой, выполняющей чьи-то приказы. Дон был у него как на ладони, ему некуда было отступать. Рафаэль воткнул саи туда, где только что была его голова… только гений не собирался сдаваться так быстро. Атака брата была такой яростной, что саи остались воткнутыми в трубу. Донни же попытался подкосить ноги Рафа, но тот отпрыгнул назад. Обладатель фиолетовой повязки вытащил оружие брата из трубы. — Все кончено, Раф, — произнес он, наблюдая за братом, за тем, как безразлично он смотрел на него. Ни ярости, ни ненависти. Пустой и немного пугающий взгляд, который, казалось, был направлен не на Дона, а сквозь него. — Брат, послушай. Я знаю, это не ты, но ты должен вспомнить… Неожиданный прыжок. В мгновение ока Дон оказался на земле. Слегка вскрикнув, гений осознал, что снова ударился головой — вокруг все поплыло: крыша ушла из-под ног, Рафаэль затерялся в темноте — но вскоре обладатель фиолетовой повязки услышал странный треск, будто бы кто-то сломал ветку… Он понял — это хрустнул его шест под натиском брата, который так же сейчас мог сломать и его, Дона… Стоило сделать одно лишь движение, один взмах оружия. — Раф, очнись… Это…это же я, — гений сам уже не верил в лучшее. Голос его был хриплым, слабеющим. Над ним выросла фигура марионетки, пустые глаза пугали Донателло, но то, что было у него в руке, его оружие, саи, которые он не раз применял в битвах с футами и которые собирался использовать, чтобы убить брата было еще страшнее… *** — Что прикажете сделать, госпожа? Доктор Чаплин уставился на Караи, которая не отрывала взгляда изумрудных глаз от своей марионетки и от Донателло, распростершегося на земле, мгновение назад свалившегося мешком. Рафаэль ждал ее указаний, он не услышит тщетных речей братьев… никогда. Теперь он ее собственность, робот, готовый сделать что угодно. Ей стоило только приказать… — Я имею в виду, — доктор слегка замялся, но Караи даже не глянула на него, — что делать с черепашкой? Прикажете забрать ее или убить? Она уже думала об этом. Как поступить и что сделать. Караи улыбнулась. У нее была другая идея. Она отомстит, отомстит — и жестоко. Ты будешь отмщен, отец, обещаю! — Оставьте его здесь, — распорядилась куноичи. — Мне нужен только Леонардо и только он! «Он заплатит, — добавила про себя она. — Заплатит смертью. Своей или своего брата!» Она развернулась, давая понять, что не желает больше ничего слушать. Пора была возвращаться назад.