Вспомнить, пока не поздно...

— Лео! Впервые за столь долгое время Рафу хотелось провалиться сквозь землю. Особенно, когда ты приходишь в себя в объятом пламенем логове клана Фут, а перед тобой лежит мертвый старший брат… Было слишком жарко, чтобы что-либо понять, сообразить, что он тут делает, и что сжавшийся на полу Лео ему не кажется. Он не помнил, как здесь оказался и что происходит. Правда, в том, что случилось что-то страшное, он не сомневался. Медленно, словно в трансе, Раф сделал шаг. Убедившись, что он стоит ровно и не шатается, сорвиголова побежал к брату, точнее, к его телу, обожженному и изрезанному, будто бы он пережил страшную битву. Но внимание Рафа было обращено на две кровавые дыры по бокам, посмотрев на которые Рафаэль упал на колени. Это следы его сай. Что заставило его так поступить? А в том, что это сделал он, не было сомнений… Но почему? Было так странно и страшно видеть Лео таким… сломленным, таким беспомощным. Рафу приходилось видеть его таким нечасто. Старший брат был лидером — даже когда ему было ужасно плохо, он держался, чтобы не показывать страха…чтобы не вселять панику в тех, о ком он заботился… Но больше всего обладатель красной повязки боялся, что он действительно мертв. Какого было его облегчение, когда оказалось, что это не так. Пульс был уловим с трудом, но Рафаэль не помнил, когда радовался и одновременно беспокоился так, как сейчас. Брат был жив, но это было легко исправить, если не оказать ему помощь в ближайшее время. А может, Леонардо уже нельзя было помочь, и он медленно умирал в бреду, оставляя сорвиголову одного. Этого нельзя было допустить! Но страх, вселившийся в Рафа, мешал ему действовать. Его мучили вопросы: как это произошло и почему он ничего не помнит? Туманные образы всплывали перед ним, но этим все и ограничивалось — воспоминания были утеряны или стерты… А может и вовсе не получены. Сейчас его сознание позволяло только держать окровавленную и обожженную руку брата. Он бездействовал, ничего не мог поделать. — Раф! — помощь пришла сама. Это был голос Микеланджело, обеспокоенный и испуганный. Раф снова ощутил противоречивые чувства: он не знал, рад ли он сейчас видеть брата, стоящего в полусгоревших дверях, или нет. Он мог помочь с Лео, но сама его судьба могла быть весьма плачевной. НУ РАЗУМЕЕТСЯ ОН БЫЛ РАД! Майки не был один. Это обладатель красной повязки понял по тому, что услышал едва уловимые слуху голоса, доносящиеся за братом. И голоса эти принадлежали Эйприл и Кейси. Микеланджело действовал весьма быстро. Завидев своих старших братьев, он принялся пробираться к ним сквозь дым и огонь. Странным было то, что ни Раф и Майки не задыхались от ядовитого дыма. А сколько времени пробыл здесь сорвиголова? Достаточно, чтобы умереть. Но это был не дым от огня… Кто бы ни устроил пожар, он не хотел, чтобы Лео или Раф погибли из-за удушья. Может, какая-то магия? — Раф, пойдем! — странно, но обладатель красной повязки не помнил, как Микеланджело подошел так близко. Дрожащей рукой он вцепился старшему в плечо, от чего последний вздрогнул, но не более. Он знал, что следует идти, что нужно помочь Лео как можно скорее… Но что-то заставляло его оставаться на месте. Но завидев, как Майки пытается взять полумертвого Лео, Раф будто проснулся. Он сам подхватил на руки тело брата, не обращая внимания на смертельную усталость и возражения обладателя оранжевой повязки. Сорвиголова не позволил бы сейчас нести Леонардо кому-либо другому… Кейси и Эйприл примчались спустя несколько секунд, запыхавшиеся, но готовые к бою. Их взгляды, полные беспокойства, непрерывно скользили то по Рафу, то по Лео, непонимающе и испуганно. Кейси вопросительно уставился на своего лучшего друга, но у того не было ни времени, ни желания, ни сил что-либо объяснять. Особенно сейчас, в комнате, объятой огнем, на полуразрушенном полу… Им пришлось выходить через окно. Никто не говорил, пока они выбирались из логова Фут и шли домой. Только Майки неуверенно спросил у Рафа, не нужна ли ему помощь, на что сорвиголова огрызнулся, и никто больше не заикался о его многочисленных царапинах. Обладателю красной повязки было совсем не до себя. В его руках дрожал и тяжело дышал искалеченный старший брат. И Раф по-настоящему ненавидел себя. Может он и не помнил, что произошло, но в его голове стала рисоваться постоянно одна и та же ужасающая картинка: огонь и Лео, когда сорвиголова безжалостно пронзает его саями по бокам, растерянный вид брата…и слезы, бесконечные мольбы простить… Скорее всего, так оно и было. Но почему же Раф не осознавал что творит?! Ответ был очевиден — это случилось, когда он ушел из дома в Нью-Йорк и столкнулся с Драконами. Все эти ужасные эксперименты ему не снились. Все было правдой. Ему что-то вкололи, и он забыл, кто он есть и кто его брат… Простят ли его теперь? Он не сможет спокойно смотреть в глаза ни братьям, ни Эйприл, ни Кейси…ни мастеру Сплинтеру, своему отцу. Он погубил Леонардо, воина, лидера…своего старшего брата, который всегда о них заботился. Может, Рафу следовало уйти? Скорее всего, теперь будут следить за каждым его шагом, и это будет проблематично. Может, его когда-нибудь и простят, но никогда этого не забудут… Особенно, если Лео погибнет… Вглядываясь в лица своих друзей и ища в них каплю презрения к сорвиголове, Раф заметил, что среди них нет лица еще одного его брата, Донателло. Почему его не было с ребятами, обладатель красной повязки не знал, но был уверен — если бы Дон мог, он бы отправился со всеми спасать своих братьев. Может, с ним тоже что-то случилось, а друзья молчали об этом? Или они думают, что Раф знает… О нет… Не мог же он навредить и Донателло?.. Ответ он получил, когда гений встретил их на пороге вместе со Сплинтером. Донни был слегка бледен, учитель поддерживал его. Раф заметил, что плечо и нога у него были перебинтованы, а сам он выглядел, будто бы это он дрался с Рафом в логове Фут. На братьев он смотрел с тревогой и…долей радости. В его глазах также не было ненависти к сорвиголове, что его и насторожило. — Раф? — спросил он, как только обладатель красной повязки подошел к нему. В голосе Дона звучало удивление и доля неуверенности, словно он сомневался, кто стоит сейчас перед ним: брат или враг. Он с ужасом смотрел на Лео, но не переставал ждать ответа. — Простите меня, — прошептал Рафаэль, оборачиваясь ко всем сразу. Он все еще надеялся на то, что кто-нибудь накричит на него, прогонит. Во всяком случае, это было лучше неизвестности, непонимания или лжи. Эйприл и Кейси стояли совсем рядом, но молчали. Сорвиголова чувствовал, что они не питают к нему злости. Микеланджело также не произносил ни слова, но на лице его мелькнула грустная улыбка. Только Дон стоял слегка ошарашенный и потерянный, непрерывно глядя на старшего брата. Сплинтер и Дон молча позволили Рафу пройти. Он уложил тело брата на кровать и вновь ко всем обернулся — взгляды его родных и друзей не менялись. И все молчали. Все боялись что-либо сказать сорвиголове. Ему очень хотелось знать, что они думают и почему молчат… И тут обладатель красной повязки понял, о чем все это время думал Дон. Прихрамывая, он робко подошел к Рафу, не переставая смотреть на брата и…обнял его дрожащими и слабыми от ран руками. — Ты вернулся, брат… Раф понял, что близкие любят его таким… Они не винят его и готовы простить. Поэтому сорвиголова только сильнее стиснул своего младшего брата, но аккуратно, чтобы не навредить больше. Но простят ли его за Лео?..