Equium

— Почему так трещит голова? — Фрея с трудом поднимает тяжелые веки, ощущая тупую боль в затылке. Тело ломит, стук сердца эхом отдается в ушах. Правое плечо болезненно ноет, а рука кажется совсем онемевшей. Фрея аккуратно проводит пальцами по больному месту и смотрит на красную от крови ладонь. Что произошло? И где она? В незнакомой комнате темно и тихо, только нежно-тусклый свет полной луны пробирается через маленькое окно, больше напоминающее вырубленное вручную отверстие, оставаясь на каменном полу тонкими туманными полосками. Здесь нет ни мебели, ни даже скромного ночника. Абсолютно пусто. Фрея, опираясь на холодную стену, с тяжелым вдохом поднимается на ноги, стараясь как можно меньше задействовать больную руку. В памяти живы лишь короткие отрывки произошедшего — последствия удара по голове. Мысли, расплывчатые и темные, медленно проникают в мозг, но потом сразу же вылетают прочь белыми вспышками. До чего же гадкое состояние. Фрея снова пытается восстановить в уме пропущенные сцены, но те лишь мгновенно откликаются резкой головной болью. Все, что она помнила — это голос Люсьена, настойчиво зовущий ее срочно покинуть это место. Потом внезапная боль в затылке. Затихающий крик того же Касла: «Нет», или что-то в этом духе. Всё. На этом цепочка событий обрывается, исчезает, словно не было ничего до или после, а было лишь одно жалкое мгновение, раз за разом всплывающее в памяти. Фрея сделала вялую попытку осветить комнату с помощью магии, но вместо яркого огня из тонких дрожащих пальцев выскочила лишь еле заметная искорка, а по венам вдруг заструилась слабость, вынуждая окончательно размякнуть и без того изможденное тело. Сейчас Фрее наконец стало по-настоящему страшно за свою жизнь, ведь сама она, кажется, абсолютно беспомощна, а Люсьен, единственный, кто знал, куда она сегодня отправится, куда-то испарился. Она могла бы призвать его к себе, будь у нее хоть капля сил, но сейчас она не была способна даже зажечь огонь, не то что вернуть блудного духа. Девушка изнуренно сползла по стене, стараясь придерживать кровоточащее плечо. К ней постепенно возвращалась память.

Три часа назад.

— Дорогуша, куда ты снова собралась? — Люсьен вальяжно развалился на просторной софе, сопровождая ленивым взглядом бегающую по комнате Фрею. — Я говорила тебе, сегодня у меня назначена встреча. Мне должны передать одну важную бумагу. — Она уже перестала обращать внимание на фамильярность и саркастичный тон Касла, что его даже расстраивало. Наблюдать за тем, как Фрея Майклсон выходит из себя, стало его новой и самой любимой забавой, за которую он готов был каждый раз расплачиваться самыми сильными головными болями. Но теперь ведьма осознала это, и поэтому твердо решила лишить вредного призрака возможности наслаждаться ее злостью. — А, ну да, твоя безумно важная сделка. — Люсьен придал лицу скучающий вид, при этом настораживая слух, чтобы не упустить ответ Фреи. Но ответа не последовало, девушка лишь продолжила складывать в небольшую, казалось бы, сумку какие-то магические штуки. — Напомни-ка, к кому мы с тобой идем? — Не унимался Касл. — Не помню, чтобы я звала тебя с собой. — Бросила Фрея на ходу. — Да ладно, мы же везде вместе! Мы инь и янь! Ведьма и вампир! — Фрея лишь ухмыльнулась. — Ведьма и призрак, Люсьен. От тебя никакой пользы, ты только болтаешь и мешаешься. — Фрея чуть приподняла сумку, оценивая приобретенный вес, совершенно не обращая внимание на обиженное лицо Люсьена. Эта девушка выводила его из себя намного больше, чем любая другая. Его раздражала ее прямолинейность, раздражало то, как невинно она взмахивает ресницами, когда в очередной раз затыкает его одной фразой, раздражало, когда она не считала нужным ему отвечать, отмахиваясь легким движением ручки, раздражало, что она не ставила его абсолютно ни во что. Однажды Фрея Майклсон уже допустила такую ошибку, недооценила. Недопоняла. И она поплатилась за это. Поплатится и сейчас, в скором времени, как только он, Люсьен Касл, придумает, что ему делать. Все эти мысли пробуждали в нем небывалый азарт. Все его общение с Фреей сводилось к ходьбе по острию кинжала, когда любой неверный шаг может стоить тебе хоть и не жизни, но лишней головной боли точно. Когда ты даже ночью, пока она сладко спит, вынашиваешь план кровавой мести и в деталях продумываешь, какое выражение примет ее милое лицо, когда она наконец поймет, с кем связалась. — Я могу быть полезным. Я могу носить твою сумку, если ты дашь мне немного силы. — Парящая в воздухе сумка покажется странной нормальным людям, не думаешь? — Фрея снова отвела взгляд от Касла. — Я мог бы подстраховать тебя. Вдруг с тобой что-то случится? — продолжал настаивать на своем Люсьен. — Ну, что со мной может случиться? Разве что я перестану помирать от скуки из-за твоих постоянных претензий к темным улицам, — Фрея сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить, словно обдумывала сказанное Каслом, — впрочем, ладно. Вдвоем все равно веселее. Фрея с трудом закинула на плечо значительно потяжелевшую сумку. Да, может быть ей бы и пригодился личный носильщик.

***

До места назначения было еще далеко. Люсьен и Фрея сидели в просторной машине девушки. Фрея аккуратно выворачивала руль, маневрировала в нескончаемом потоке машин, подкрашивала губы любимой помадой, раз за разом вздыхая из-за того, что та постоянно размазывается и отвечала на бесконечные вопросы Люсьена. — Так. Как зовут того мага? — В который раз переспросил Касл. Имя, уже много раз названное Фреей, было ему знакомо и часто вертелось на слуху Люсьена еще тогда, когда он был жив. Он снова и снова напрягал память, стараясь восстановить хоть какие-то обрывки, хоть что-то, способное напомнить ему о личности этого колдуна. Но бестолку. Он даже не мог вспомнить, откуда он вообще его знал. — Дойл Кейн. — Ответила Фрея с нарастающим раздражением в голосе. И снова это имя впечаталось в слух Люсьена черной кляксой, не давая вспомнить его обладателя. Касл тихо выходил из себя, понимая, что помнит цвет платья служанки в доме Де Мартелей, которую он видел почти тысячу лет назад, но не может воспроизвести в своем раскаленном мозгу даже черты лица этого злосчастного мага. Он понимал одно: если он его знал, значит, это совсем не добрый и светлый ведьмак. Значит он, вероятнее всего, достаточно опасен. Люсьен еще раз прокрутил в голове его имя, и снова не сумев ничего вспомнить, обвинил во всем Фрею, которая наверняка уже переборщила с количеством головных болей. Но, на всякий случай, сделал это мысленно. За окнами мелькали поля и редкие деревья, небо постепенно затягивалось тусклыми серыми тучами. Фрея и Люсьен уже давно выехали за город. Девушка бессмысленно щелкала радиоканалы, не желая оставаться в неловкой тишине, но радио, как назло, перестало что-либо ловить. — Ты же ведьма, наколдуй тут что-нибудь, — насмешливо протянул Люсьен. — Например, я могу сделать так, чтобы ты что-нибудь спел, — не замедлила Фрея с ответом. — Лондонский мост падает вниз… — вдруг начал Люсьен. — Лондонский мост падает вни-из… — он настукивал пальцами знакомую многим детям с самого детства мелодию и, держа губы в полу улыбке, поглядывал на Фрею. — Это же… это же та песня… — затараторила Фрея, щелкая пальцами так, будто это поможет ей вспомнить. — Именно та, — улыбнулся Люсьен. — Видишь, тебе не обязательно меня заставлять. Фрея не ответила и медленно вернула взгляд на дорогу. Через лобовое стекло проходил мягкий солнечный свет, оставаясь в ловушке кристально-голубых глаз девушки светлыми бликами, обнажая каждый потаенный миллиметр, отражаясь, и снова вплетаясь золотой нитью в бесконечную голубизну. Люсьен невольно залюбовался, даже не сделав попытки выдать свой неприлично пристальный взгляд за случайное наваждение. Зачем? Он уже давно не ребенок. Слишком давно, чтобы прятать свою немного болезненную тягу к женским глазам. Губам. Ключицам, которых было отлично видно из-за достаточно глубокого декольте. Тонкая, почти прозрачная кожа, словно фарфоровая, настолько нежная и… притягательная? Да. Именно. Отличить ее хрупкую шею от кукольной можно было только по вздымающейся венке. Раньше она в первую очередь привлекла бы внимание Касла, такая желанная, такая полная сладкой темно-алой жидкости… Но сейчас Люсьен был свободен от притупляещего сознание желания утолить вечный голод. Теперь он мог просто насладиться приятным зрелищем, получить в какой-то мере даже эстетическое удовольствие от открывающегося вида. Ведь это красиво. Это просто чертовски красиво, именно поэтому поэты и художники всех времен старались увековечить на холстах и исписанных множеством стихов бумагах женский образ. Прекрасный образ. Столько новых, давно забытых ощущений. Фрея поежилась. Она чувствовала на себе его взгляд, внимательный, изучающий. Прожигающий. И от этого становилось не по себе. Жутко хотелось завернуться в спасительную куртку, которую она предворительно бросила на заднее сидение, и поджать коленки к груди, банально закрыв рукой протертые призрачным взглядом участки собственного тела. Спрятаться. Люсьен не пытался раздеть ее взглядом, совсем нет. Она это понимала. Но от этого не становилось легче, ничуть. Скорее даже хуже. Фрея упорно продолжала наблюдать за абсолютно пустой дорогой так, словно едет по скоростному шоссе. Это невыносимое ощущение слабости, дрожащее в груди еле живой бабочкой выводило из себя. Это же всего лишь Люсьен. Призрак, тень. Тень с глазами, наполненными какой-то пугающей одержимостью, маньяческой остринкой, которая появлялась в глазах у Клауса каждый раз, когда речь заходила о массовом кровопролитии. Она могла поклясться: каких-то пару дней назад этого не было. Совсем. В глазах Касла читалась боль, интерес, нетерпение, даже страх. Да что угодно! Но точно не эта вспоглощающая… жажда. — Что такое? Что ты смотришь? — Не выдержала наконец Фрея и выпалила эту по-детски необдуманную и чистую фразу. Без намеков. Без подтекста. — Что, мне нельзя посмотреть на тебя? — Ответил вопросом на вопрос Касл, придавая голосу максимально невинное звучание. — За взгляд теперь тоже будешь меня карать? «Смотреть, Люсьен. Смотреть, а не пожирать глазами. Это разное». — Фрея хотела было одернуть призрака, но вовремя взяла себя в руки. «Что за игру ты начал, Касл?»  Призрак продолжал буравить ее неотрывным взглядом, но на этот раз не разрывал зрительного контакта, ожидая ответа. Азарт. Азарт спора, азарт при выборе самой верной фразы. Как он любил это. А ведь ведьма явно подбирала слова. — Буду, если захочу. — Фрея уцепилась за эту фразу Касла, не зная, что еще она может ответить. Просто и лаконично. И пусть он лучше будет уверен в ее неоправданной жестокости, чем раскусит неодназначное влияние одного его взгляда на нервную систему девушки. Люсьен не стал отвечать. Фрея Майклсон… Ты либо жестока также, как твой мерзкий гибридоизный братец, либо такая же хорошая лгунья, как твоя премилая сестра. Впрочем, скорее всего, в тебе достаточно всех качеств, присущих твоему упыревому семейству. Оставшийся час они ехали практически молча, лишь изредка обмениваясь внеочередными колкостями. Нет, без этого было никак. Это была такая же незаменимая часть их общения, как вопросы о погоде у пасмурных и скрытных английских джентльменов. — Кажется, мы приехали. — Фрея бросила быстрый взгляд на Люсьена, который скучающе проводил призрачным пальцем по окну, не обращая внимания на то, что на прозрачном стекле не остается никаких следов. — Может сделаешь так, чтобы я мог источать слизь или пуляться грязью? — Протянул Касл, проигнорировав спутницу. — Мы на месте, — повторила Фрея, попутно открывая дверь машины. — Эй, стой, подожди, — вдруг оживился призрак. — Я же тебя страхую. Вдруг с тобой что-то случится? Может дашь мне силы на время? Фрея хмыкнула. Случиться? С ней? Что вообще может случиться? Но Люсьен не собирался отступать: — Поверь моему опыту, ведьма. Все что угодно может пойти не по плану. Просто поверь мне. Пожалуйста, — добавил он, наблюдая упрямое и саркастичное выражение лица Фреи. Девушка повела бровью, вздохнула, и немного подумала. Ей все равно не верилось в слова Люсьена, но разум отчаянно кричал о том, что Касл вполне может быть прав. Хотя бы потому, что он и правда прожил достаточно долгую жизнь. — Хорошо, — Фрея взмахнула рукой и Люсьен ощутил уже знакомый, но все еще опьяняющий прилив сил. — Этого хватит часа на два. Может два с половиной, не знаю. Касл неожиданно облегченно вздохнул. С души словно упал камень, тяжеленный валун, заставляющий его испытывать гадкое, сжирающее изнутри чувство тревоги. Теперь он сможет хоть позвать на помощь. Хоть что-то. Люсьен отмахнул неприятные ему мысли о том, что он почему-то волнуется, причем не о себе. В коем-то веке не о себе. Может, так оно и надо? Это вроде как нормально — волноваться за близких людей. Но разве ведьма Майклсон ему близка? Возможно. Относительно. Он подумает об этом позже, может завтра, может через месяц, если конечно та, за которую он так печется не сживет его со свету раньше. — Н-у-у? Идем, — пролепетала Фрея, то ли спрашивая, то ли утверждая. И куда пропала уверенность? Перед ними стоял старый обветшалый домишко, явно выделяющийся на фоне общей пустынной степи черным необъятным пятном. Он был настолько нескладный и ветхий, что казалось, будто он вот-вот развалится, стоит только разгуляться буйному степному ветру. — Ты уверена, что это ТО место? — Брезгливо отвесил Люсьен. Фрея коротко кивнула. Они медленно вошли внутрь, словно надеясь, что дом все-таки рухнет и им не придется проводить в нем время. Внутри же было на удивление опрятно. Здесь, казалось, совсем недавно был неплохой косметический ремонт. Аккуратные лампы, мягкие ковры на полу, стены, не к месту увешанные множеством портретов одного и того же человека в одной и той же позе. Люсьен внимательно вгляделся в один из них. Широкие плечи, дорогой костюм, крепкое телосложение. Чересчур светлые волосы, заплетенные в тугой хвост, черные глаза, острые, орлиные. Омерзительная ухмылка, которой позавидовал бы даже Кол Майклсон. Дойл. Люсьена словно окатило ледяной водой. Какой же он идиот! И почему он только не вспомнил?! Идиот! Это же один из самых опасных магов, которых он только знал! Это же абсолютно лишенный чувств маньяк и некромант по совместительству! Он же… Мозг Люсьена заработал с бешеной скоростью. Кукловод. Гребаный кукловод, он оживлял трупы и делал из них зомби-убийц, управлял ими магией, словно они марионетки, игрушки. Даже он, Люсьен Касл, признанный маньяк и психопат, тихо ужасался этого человека. Он знал, почему Фрея пошла именно к нему. Ей нужно заклинание. Но… Глупая Фрея, глу-па-я Фрея! Неужели не понимает?! Некромант не станет делиться магией! Это ловушка. — Фрея, срочно беги, срочно развернись и беги, Фрея! — он закричал, захрипел. Почти умолял ее уйти. Призрачное сердце готово было вырваться из груди, руки адски тряслись, голова кипела от переизбытка мыслей. — Нет! Поздно. Она успела только обернуться на его крик. Ведьму огрела по затылку какой-то дубинкой молодая женщина: серая кожа, стеклянные глаза, бесцветные губы и абсолютное безразличие на худом лице — марионетка. Дойл где-то поблизости. Люсьен бросился к Фрее, но данных ему сил явно не хватало, чтобы поднять обмякшее тело девушки. Ее губы были слегка приоткрыты, грудная клетка почти не подавала признаков живого сердца. На затылке проступили алые пятна, пачкая пшеничные волосы. Такая кукольная. Да. Конечно. Конечно Дойл захотел ее в свою коллекцию. Старый мудак. Ощущение абсолютного бессилия ножом впивалось в органы, бесило, разрывало на куски. Вот она, милая Фрея, лежит почти без дыхания, а он стоит и наблюдает за этим. Не может помешать. Не в состоянии. Люсьен готов был рвать на голове черные волосы, ломать себе пальцы, сжимать кулаки до оразования маленьких красных дужек на ладонях. Но это ровным счетом ничего не исправит. Ничего. Марионетка схватила Фрею за руку и потащила к заранее открытому люку в полу. В подвал. — Нет, не смей быть с ней такой грубой! Ты вывихнешь ей плечо, остановись! Ты же ранишь ее! — Кричал Люсьен. Но, казалось, даже если марионетка могла бы его видеть или слышать, она бы просто продолжила тащить бедную Фрею в какой-то грязный подвал. Люсьен попытался проследовать за ней, но вдруг, буквально в паре шагов от него возник никто иной, как сам Дойл. Точно такой же, как на многочисленных портретах. Точно такой же взгляд, осанка, бледные волосы и тонкие пальцы. Некромант огляделся и принюхался, при этом тонкие ноздри его прямого носа вздулись в гримасе отвращения. — Падаль, — коротко заявил он. Голос низкий, хриплый, рычащий. Он смотрит сквозь Касла. Не видит, но явно чувствует чье-то присутствие. Мерзкий некромант. Маг поднял бледную руку, напряг худые пальцы, увешенные тяжелыми перстнями. Под кожей заиграли сухожилия, придавая некроманту крайне устрошающий вид. Одно движение — и Люсьен уже оказался на улице перед домом, словно и вовсе не был внутри. Вернуться он не смог. Глупая Фрея. Порой Люсьену хотелось постучать костяшками пальцев по ее светлой голове, а лучше по чему-то еще. Откуда такая уверенность в своих силах? До чего самовлюбленная ведьма, как ей только хватило мозгов отправиться к настолько опасному магу практически одной?! Как она не додумалась взять хотя бы одного из своих многочисленных братцев?! Это бы решило почти все проблемы! Неужели нельзя хоть на секунду вспомнить, что ты, черт побери, не бессмертная и этот гребаный удар по голове мог тебя и убить, а, Фрея Майклсон?! — Фрея! — Люсьен с какой-то невыносимой злобой выкрикнул в воздух ее имя и пнул шину ее автомобиля. Легче не стало.

Настоящее время.

Люсьен за одно мгновенье добрался до Нового Орлеана. Этот трюк он не так давно выпросил у Фреи — перемещаться в пространстве, как призраки в фильмах. И что теперь делать? Люсьен стоял у дома Майклсонов. Мысли роились в голове осиным ульем, столько мыслей. Да, он может позвать Майклсонов на помощь их сестре. Но ведь у него есть сила и временная свобода от своей спутницы и надзирательницы. Он ведь может найти знакомую ведьму и выпросить у нее помощь в разъединении его и милой Фреи, а там уже может даже нарваться на полноценное воскрешение. Он же хотел этого. Вот он, тот самый шанс отомстить ведьме Майклсон за все ее насмешки над его самолюбием. Он ждал этого, он так долго продумывал, расчитывал. А некромант отлично справится с жестокой местью, ему, Люсьену, даже не придется ничего делать. Все пойдет как по маслу. Но ведь Фрея. От него зависит ее судьба. Фрея, Фрея. Тебе не стоило быть такой грубой. Нет, не стоило. Люсьен стоял на дороге, не решаясь сделать ни одного шага, выбрать сторону. Это было сложно, так сложно. А время, не жалея его нервов, бежало вперед. Выбирать надо было сейчас. Прямо сейчас. Люсьен сделал шаг…