Дживс и случайная встреча поздно вечером

Две недели после неприятнейшего прен… прицне… в общем, события с Дживсом и Артуром Гринэллом, было полное затишье. В первые дни после того случая я кипел праведным гневом из-за запятнанной чести своего камердинера и порывался отыскать этого негодяя, но Дживс настоял на том, что не стоит бередить воду и узнать, подействовала ли на его преследователя угроза раскрытия. Так вот, прошло без малого две недели и никаких телефонных звонков или нападений больше не было, поэтому и мой камердинер, и ваш покорный слуга были в приподнятом расположении духа. – Прекрасное утро, Дживс! – сказал я, разворачивая газету и удобнее устраиваясь на диванчике. – В самом деле, сэр, – ответил он, смахивая пыль с полок. – Намерены ли вы остаться дома на ланч? – Думаю, да. – Хорошо, сэр. В газете не оказалось ничего любопытного и она мне быстро наскучила. Поэтому я решил развлечь себя разговором: – Дживс, если не ошибаюсь, у тебя сегодня свободный вечер. – Это так, сэр, – кивнул мой камердинер, не отрываясь от смахивания пыли. – Отправишься в «Юный Ганимед» как обычно? – я сложил газету и положил ее на столик. Дживс на секунду замешкался, но все же ответил: – Нет, я направлюсь в другое место. – Да? – удивился я. – Обычно ты ходишь только туда и на рыбалку, насколько я знаю. Мой камердинер оторвался от своего занятия, и я заметил, что он снова мешкает с ответом. – Так как вам все уже известно о моих предпочтениях, сэр, то я могу признаться, что не так часто посещал «Юный Ганимед», как вы думали. Я всегда поражался тому, что Дживс начинал свои объяснения издалека. Иногда мне казалось, что это из-за того, что он считал достойнейшего Бертрама У. Вустера недалеким. – И куда ты ходил? – поинтересовался я. – В клуб «Le Papillon», сэр. – Никогда не слышал, – я немного поморщился, попытавшись вспомнить хоть что-нибудь, но не смог. – Туда редко захаживают посторонние, сэр. Информация о нем не распространяется, поскольку место достаточно специфичное. – О, понимаю, – кивнул я. – А если все же туда заглянет посторонний? – Он не заметит ничего необычного, сэр, – Дживс немного покрутил в руках метелку для пыли. – Посвященные посетители всегда замечают случайных зашедших и при них ведут себя пристойно. – Там все друг друга знают? – удивился я, ведь даже ваш покорный слуга не мог бы упомнить всех завсегдатаев «Трутней». – Все, кто приходит туда, зная о назначении данного заведения, носят бабочки с особым узором, что отличает их от посторонних. Это очень удобно, сэр, – мой камердинер легонько улыбнулся. – И у тебя есть такая, Дживс? – заинтересовался я. – Само собой, сэр, – он сделал пару взмахов метелкой и удовлетворился результатом, оставив полку в покое. Я тарабанил пальцами по своей коленке и в красках представлял себе заведение, в котором часто отдыхал Дживс. Почему-то оно представлялось местом с приглушенным светом, в котором мужчины танцуют друг с другом и уединяются за ширмами по углам. Дживс мне виделся сидящим у бара с сигарой в руках и тихо разговаривающим с моложавого вида шатеном. Почему-то этот образ связался в моей голове с Артуром Гринэллом, которого я толком не видел в темноте. И тут вашего покорного слугу пронзила догадка. – Дживс, – окликнул я своего камердинера, – а не в этом ли клубе ты познакомился с этим Артуром, который тебя преследовал? Я заметил, что губы моего друга слегка поджались от упоминания Гринэлла, но он незамедлительно ответил: – Да, именно там, сэр. – Но что же ты будешь делать, если встретишь его там?! – я едва не вскочил с диванчика. – Я давно думал об этом, сэр, – Дживс тихо вздохнул. – Однако я не был там уже продолжительное время из-за преследований сэра Гринэлла. Честно говоря, сэр, я скучаю по своим друзьям. Они наверняка волнуются за меня и хотелось бы показаться там хотя бы раз, чтобы все им объяснить. Я предпочту пойти на риск. Поверьте мне, дорогие читатели, что ваш старый знакомый Берти Вустер в такой ситуации никак не смог бы оставить друга одного. Поэтому я предложил: – Я пойду в этот клуб с тобой, Дживс. – Сэр? – было видно, что мой камердинер удивился. – Кодекс Вустеров не позволяет меня бросить тебя одного на растерзание этому мерзкому Гринэллу! – воскликнул я в сердцах. – Он не обязательно будет присутствовать, сэр, – было видно, что Дживс не в восторге от моей идеи пойти в «Le Papillon» с ним. – Я понимаю, старина, что ты хочешь провести вечер без меня и отдохнуть, но, как ты помнишь, мы договорились, что ты примешь мою помощь в ситуации с этим негодяем, – позволил себе напомнить ваш покорный слуга. – Я уверяю, Дживс, я ничем тебе не помешаю. Тихонько посижу где-нибудь, выпью виски с содовой, а если появится этот отвратительный Гринэлл, то я дам ему достойный отпор! Мой друг посмотрел куда-то наверх, явно обдумывая мою мысль. – И если честно, – добавил я, – мне чертовски любопытно посмотреть на это место. На губах Дживса появилась странноватая улыбка, словно бы он задумал что-то, но она быстро исчезла. – Что ж, хорошо, сэр, – кивнул мой камердинер. – Что бы вы хотели, чтобы я подал на ланч? – На твой выбор, старина, – улыбнулся я. *** Солнце уже заходило, когда мы с Дживсом направились в «Le Papillon». Погода стояла прекрасная и я наслаждался освежающим ветерком. Мой камердинер был облачен в костюм-тройку черного цвета. Было несколько странно видеть его без привычного фрака и полосатых брюк. Той самой особенной бабочки на нем не было, я подозреваю, он наденет ее уже по прибытии. – Сэр, я хотел бы поговорить с вами, пока мы не прибыли на место, – Дживс догнал меня и подошел чуть ближе. – Что такое? – поинтересовался я. – Я хотел бы вас предупредить, сэр, что в «Le Papillon» не стоит называться своим именем, на всякий случай. Это нормально среди всех посетителей, мало кто называется своим. Настоящие имена произносятся только среди ближайших друзей. – Хорошо, – я кивнул, задумавшись о псевдониме. – А как ты себя зовешь? – Энтони Роджер Блэкеншип, сэр. – Энтони! – воскликнул я. – Тони. Могу я звать тебя «старина Тони»? – Об этом я тоже хотел поговорить, сэр, – мой камердинер слегка кашлянул. – Я представлю вас как своего друга и вести себя буду соответственно, если вы позволите. – Да, конечно! О чем разговор, старина Тони! – это доставляло мне странное удовольствие и будоражило лучше любого виски. Новое приключение с Дживсом! То есть, с мистером Блэкеншипом, я хотел сказать. Я даже думать забыл о том, зачем я вообще иду в этот клуб и о негодяе Гринэлле. – Вы в удивительно хорошем настроении, сэр, – улыбнулся мой камердинер. Я почувствовал что-то странноватое в его голосе, но не придал значения. Мой ум был занят выбором нового имени. – Дживс, как насчет «мистер Томас Эллиот Гриффин»? – Очень неплохо, старина Гриффи, – в глазах моего друга была искра азарта. Судя по всему, не только я наслаждался этим странным приключением. Это радовало вашего покорного слугу, ведь я был уверен, что Дживс не очень рад моей компании в этот вечер. – Я бы хотел вас еще кое о чем предупредить, сэр, – снова подал голос мой камердинер. – Вам придется надеть особый галстук-бабочку, чтобы не привлекать внимание завсегдатаев и не беспокоить их появлением чужака. Я дам вам свой, а сам на входе попрошу замену. Меня там хорошо знают и это не будет проблемой. – Ну, ладно, – пожал плечами я. – Обычно это тебя смущает подбор аксессуаров. – Дело не в этом, сэр, – Дживс настороженно посмотрел на меня. – Если вы будете в специальной бабочке, то джентельмены наверняка проявят к вам интерес особого рода. Это не смущает вас? – В крайнем случае, ты меня спасешь. Не так ли? – ничто не могло сломить мой великолепный настрой, поэтому мой друг несколько расслабился. – Мы скоро будем на месте, сэр, – сказал он. Спустя несколько минут мы действительно прибыли. На дверях была небольшая вывеска, но ничего больше не намекало, что это клуб. Не было флага, как на «Трутнях» и вообще информации. Это было ожидаемо, я бы сам прошел мимо, не задумавшись, что в этом здании есть какое-то заведение. Мы вошли в небольшое помещение, где нас встретил слуга, который улыбнулся, при виде Дживса. – Мистер Блэкеншип! Добрый вечер! – радостно воскликнул он. – Все очень о вас волновались. Кто это с тобой? – Добрый вечер, Мэнли, – кивнул мой камердинер. – Я столкнулся с неприятной ситуацией. А это мой старый друг – Гриффи. – Очень приятно, – улыбнулся мне слуга. – Давайте ваши пальто, господа. – Мэнли, не мог бы ты дать мне запасную бабочку? – попросил Дживс, снимая пальто и котелок. – Моя, к сожалению, испортилась. – Да, конечно! – кивнул он, забирая наши вещи. Пока он уходил, мой камердинер дал мне свою бабочку, которую я завязывал возле зеркала. Это был черный галстук с золотыми вышитыми узорами бабочек. Было видно, что это ручная работа, выполненная на заказ. Когда мой друг получил свою и завязал ее на своей шее, то мы вошли в главный зал. Четно сказать, атмосфера в нем отличалась от той, что я себе представлял. Это был достаточно обычный клуб: кто-то сидел на диванах и общался под стаканчик виски, кто-то пел возле рояля – ничего особенного. Только вот шторы везде были закрыты глухими портьерами. Нас кто-то заметил и воскликнул: – Бог мой, это же Энтони! С ним все в порядке! Многие повернулись и радостно загалдели. Дживс слегка наклонил голову и проследовал к кричавшему. Я пошел за ним, внимательно оглядываясь по сторонам. – Добрый вечер всем вам, – поздоровался мой камердинер с группой из пяти человек. Тот, что кричал через всю комнату, крепко обнял Дживса. Тот в ответ похлопал его по спине. – Мы все очень переживали! – сказал он, прервав объятия. – Что случилось? – Достаточно неприятная история с Артуром Гринэллом, – кажется при каждом упоминании этого имени у моего друга поджимались губы. – Я знал, что ты зря с ним связался, Энтони, – сказал один из мужчин на диване, затягиваясь сигарой. – А что это за молодой джентельмен за твоей спиной? – Это мой друг Томас Гриффин, – представил меня Дживс. Или лучше уже будет говорить «Тони»? – Генри Стивенс, – протянул мне руку джентельмен с сигарой. Я пожал ее и заметил, что Стивенс уже не молод, ему было где-то за пятьдесят. – Кристофер Батлер, – улыбнулся кричавший, которому я тоже пожал руку. – Можешь звать меня Бэтти. Он был моего возраста, может чуть младше. Светлые волосы и словно бы детское лицо делали его похожим на ангелочка, что ставят в саду. – Байрон Портер, – кивнул серьезный темноволосый мужчина на диване. – Питер Харрис. – Гордон Гэйнс. Они представлялись и я жал им руки. Я вряд ли запомнил остальные имена, поэтому не буду и пытаться вспомнить. Они быстро переключились с меня на Дживса. Честно говоря, я почему-то ожидал более бурной реакции на свою персону. – Гриффи, дружище, – обратился ко мне мой камердинер, и я даже не сразу понял, что действительно ко мне, – сходи возьми себе что-нибудь в баре. Я понимал, что меня вежливо отсылают прочь, но не желал портить вечер своему другу. – Конечно, старина! Пока я шел через зал, то ловил на себе заинтересованные взгляды. Люди здесь были самые разные: молодые и старые, веселые и серьезные, дорого и дешево одетые. Но у каждого на шее был тот самый галстук с золотыми бабочками. Я заказал в баре виски с содовой и сел на самый дальний стул, наблюдая за Дживсом. Он увлеченно разговаривал с Бэтти и Стивенсом. Я не мог знать, о чем они говорят, но когда мой камердинер бросил взгляд на вашего покорного слугу, мне показалось, что речь зашла о персоне Бертрама У. Вустера. Ну, то есть о персоне Томаса Гриффина. «Интересно, что он им обо мне рассказывает?» – я достал портсигар и закурил. А если подумать, то мы как-то мало продумали историю моего персонажа. Я лишь понадеялся, что о делах тут с незнакомцами не говорят. Вскоре мне надоело разглядывать посетителей. Никого из своих знакомых я тут либо не увидел, либо не признал. Поэтому я устремил свое внимание на Дживса. Он выглядел как лев среди своего прайда, если я правильно запомнил название. Оглядывал всех в зале взглядом с высоты, уделяя свое мягкое внимание каждому, кто его требовал. Мне всегда казалось крайне удивительным, что Дживс все еще прислуживает веселящимся холостякам, вроде вашего покорного слуги, вместо того, чтобы стать каким-нибудь уважаемым членом правительства. Но по всей видимости моему безупречному камердинеру вполне было достаточно быть на вершине этого зала. Клянусь своей холостяцкой жизнью, каждый смотрел на него с уважением, будь то джентельмены в возрасте, разодетые как лорды, или же юные задорные сорванцы. В те самые мгновения Бертрам У. Вустер почувствовал гордость за то, что Дживс выбрал именно меня своим хозяином. Дорогие читатели, я прекрасно помню, что однажды сказал, что не стану рабом своего слуги, потому что это же невидаль, чтобы прислуга крутила господами! В случае с вышеупомянутым мной Дживсом все было иначе. Нет, конечно он все еще был прислугой, а я – его молодым господином, но наши взаимоотношения стали куда более доверительными, чем просто камердинера и м. г. Поэтому Бертрам У. Вустер и сидит в этом клубе, потягивает в. и с. и ловит короткие заинтересованные взгляды от незнакомых ему джентельменов. Последний аспект мне начинал надоедать. Что ваш покорный слуга говорил о более бурной реакции? Отказываюсь от своих слов, господа! То, что кто-то со странными усиками подсел ко мне, было только делом времени. – Добрый вечер, незнакомец, – голос этого джентельмена был раздражающе высоким. – Я – Джон Перкинс. Он протянул мне свою руку с короткими пальцами и я ее пожал. – Томас Гриффин, – этот Перкинс слишком долго тряс мою руку, поэтому пришлось несколько раз дернуть, чтобы он ее отпустил. – Знаешь, о тебе все тут шепчутся, – чтобы сказать это, мой не самый приятный новый знакомый наклонился ближе. – О, правда? – мой смешок был совсем натянутым. – Конечно, дружище, ты же с Блэкши пришел! Он никогда не приводил друзей из внешки, – Перкинс подозвал бармена. – Мне тоже, что и ему. – Из «внешки»? – удивился я новому слову. – Мы так зовем все остальное, вне этого клуба, – он сделал жест руками вокруг себя. – Бекши негласный глава этого места, а тут он исчезает почти на месяц, после чего возвращается с тобой. Его слащавая улыбочка не сползала с лица. Может у мистера Перкинса мышцы свело? – Так вы с ним…? – он указал куда-то глазами. – Что мы с ним? – не понял я. – Вместе, – клянусь богом, если этот голос станет еще более сахарным, я поправлюсь на несколько фунтов! – А то может быть я… Не успел ваш покорный слуга рта раскрыть, как за спиной этого джентельмена вдруг возвысилась фигура Дживса. – Перкинс, – от звука его голоса сахарный мистер тут же отодвинулся от меня. – Тебе не кажется, что ты слишком давишь на моего друга? – Бекши! – теперь уже его улыбка стала натянутой. – Прости, я не хотел. Просто любопытство, ты же знаешь. – Дай ему освоиться, – даже легкая улыбка на губах Дживса была угрожающей. – Конечно! О чем разговор! – он неспешно встал со стула, взяв свой стакан. – Кажется меня Бенджи зовет, я пойду. Что мистер Перкинс и сделал, а на его место присел мой камердинер. – Все в порядке, с… Гриффи? – Дживс едва удержался от своего вечного «сэр», это позабавило меня. Лев, который прислуживает ягненку, не иначе. – Не ожидал такого напора, если честно, – я допил свой виски с содовой. – Нет, леди, конечно, бывают куда более настойчивы, но у них хотя бы усов нет! – Понимаю, – улыбнулся Дживс. – Если хотите, то сыграйте на рояле. Публика тут самая подходящая для ваших любимых песен. Если окажетесь в затруднительном положении, то я незамедлительно приду на помощь, обещаю. – Неплохая идея, – кивнул я, поднимаясь со стула. – Думаю, из репертуара придется исключить песни о любовных играх с леди. – Думаю стоит, – подтвердил Дживс мои догадки. Когда я шел к роялю, толпа расступалась передо мной, словно море перед Моиссеем. Вы же помните, что ваш покорный слуга получил первое место за знание библии? Сидевший за роялем джентельмен освободил мне место и я начал играть одну из песенок, что разучил в Нью-Йорке. После первых же строк множество голосов подхватили мотив, разнося песню по залу. Музыка помогла мне наконец почувствовать себя уверенно. Наверняка Дживс знал, что так произойдет, ведь ум моего блестящего камердинера был массивен, как африканский слон, а хитрость явно превосходила лисью. Удивительно, как он снова позаботился обо мне. Я ведь уже упоминал, что он действительно идеален? Не только как слуга, но и как друг. Как знать, может он действительно заранее знает, что мне нужно? Три песни спустя, я решил, что неплохо было бы еще промочить горло выпивкой, поэтому вернулся к бару. Дживса в зале я не увидел, что меня очень удивило. Клуб, конечно, не состоял только из главного зала, несколько дверей вели куда-то еще. Я был уверен, что мой камердинер не мог уйти без своего молодого господина, поэтому решил просто дождаться его возвращения в зал. Рыскать по комнатам было бы неуместно. Не успел я пригубить новый бокал виски с содовой, как возле меня нарисовался приятного вида шатен. Он был однозначно симпатичнее Перкинса с его слащавым голосом и странноватыми усиками. По крайней мере, этот джентельмен мне понравился тем, что не сразу проявил внимание к моей персоне. – Первый раз здесь? – спросил он. – Да, пришел из-за друга, – подтвердил я. Шатен кивнул. Он не торопился представляться, что было немного невежливо с его стороны, поэтому я начал первым: – Томас Гриффин. Я протянул незнакомцу руку для приветствия. Он помешкал, но пожал ее: – Роберт Мерритт. Так ты здесь просто, так сказать, наблюдаешь? Голос шатена был спокойным, приятным. Я бы покривил душой, если бы не сказал, что это самое приятное знакомство за сегодняшний вечер. – Вроде того, – я снова достал портсигар и предложил мистеру Мерритту сигарету. Он ее принял. – Я тоже попал сюда случайно первый раз, – он закурил. – Однако это место изменило меня, точнее, один человек изменил меня. Понимаешь о чем я? Я снова вспомнил о Дживсе и осмотрел зал. Его все еще не было. – Кого-то ищешь? – заметил мой взгляд Роберт. – Да, мой друг куда-то подевался, – подтвердил я. – Наверное ушел в одну из приватных комнат, – усмехнулся мой новый знакомый. – Приватных комнат? – удивился я. – Ну, ты понимаешь, когда джентельмены хотят побыть наедине, они уходят туда, – мистер Мерритт затянулся сигаретой, его взгляд был игривым. – Могу показать одну из них, если любопытно. – О, – я немного занервничал, – я, пожалуй, подожду своего друга. – Ничего, но мне стоило попытаться, извини, – Роберт затушил сигарету. – Да ничего, – я залпом выпил виски с содовой. Дживс предупреждал меня о внимании особого рода, вроде все было в порядке, так что я начинал расслабляться. Или же это выпивка. Дальше Роберт не старался приставать к вашему покорному слуге. Поэтому наш разговор пошел лучше. Мы обсуждали музыку, он рассказал мне пару анекдотов, в общем, все было достаточно… как это сказать… мило? Однако то, что произошло в следующие несколько минут, я до сих пор вспоминаю с содроганием. Это достаточно трудно описать, дорогие читатели, но я постараюсь восстановить свои воспоминания по тому, что после рассказал мне Дживс. Все произошло мгновенно, но казалось словно бы я видел отдельные снимки, сделанные фотографом. На губах мистера Мерритта вдруг возникла улыбка, устремленная куда-то мимо меня. Я хотел было повернуться, но Роберт схватил меня рукой за шею и резко притянул к себе. Я почувствовал поцелуй на своих губах и был изрядно ошарашен этим событием. Спустя несколько секунд я все же дернулся, оторвавшись от столь наглых губ. Я хотел было возмутиться, но взгляд Мерритта был устремлен куда-то мне за спину и я обернулся. Там стоял Дживс. – Реджи, – в голосе Роберта сквозило нечто такое, что я бы мог назвать змеиным. – Рад снова тебя видеть. – Артур, – я ни разу не слышал, чтобы мой камердинер был настолько зол, чтобы цедить слова сквозь зубы, но сейчас это было так. В ту же секунду ваш покорный слуга понял, с кем разговаривал последние десять минут, и кто столь беспардонно влез в его личное пространство. Это был тот самый Артур Гринэлл. – Надеюсь ты не против, что я немного пообщался с твоим другом, Реджи? – голос этого негодяя все еще был полон змеиного яда. Но я в это время неотрывно следил за Дживсом, который явно был на грани. Спустя всего несколько секунд, как Гринэлл закончил свою фразу, мой камердинер замахнулся и ударил Артура в лицо. В мгновение ока галдеж в зале прекратился и все посмотрели на нас. Ситуация была такова, что Гринэлл держался за свой нос, лицо Дживса все еще отражало яростную ненависть, я сидел на своем месте с открытым ртом, а все остальные тихо смотрели на нас. – Нам лучше уйти, – я едва узнал голос своего камердинера. Я кивнул и встал со стула, последовав за Дживсом к выходу. Все расступались перед нами, перешептывались, но я лишь смотрел на широкую спину Дживса и шел вперед. Когда за нашими спинами закрылась дверь, то мой камердинер наконец расслабил плечи и попросил у Мэнли наши пальто и шляпы. – Я… – начал было ваш покорный слуга, но мой друг поднял руку, прерывая меня. – Дома, – сказал он. Нам отдали наши вещи и мы вышли под ночное небо.