Limpieza de sangre

Бежать. Не обращая внимания ни на режущую внутренности боль в боку, ни на кровь, струящуюся из раны. Это неважно, неважно… Бежать. Отчаянно путая следы, чтобы вырвать себе хоть несколько минут. Этого было бы достаточно. Всего несколько минут… Бежать. Несмотря на то, что лапы мерзко пружинили по мокрой листве, а ветки кустов ранили кожу, вырывая клоки шерсти. Чёртова кровь капала на траву, окрашивая её в бурый цвет, оставляя явную подсказку. Что же делать? Прыгать. В холодную воду небольшого озера. Оно скроет запах. Собаки потеряют след. Да, всё верно… Плыть. Изо всех сил гребя непослушными лапами, отчаянно сражаясь с усталостью за каждый миллиметр продвижения по зеркальной глади. Поднимать голову над водой. Терпя боль в затёкшей шее и выгнутой спине, чтобы ни одна капелька не попала на драгоценную ношу. И не дай бог, сомкнуть зубы чуть сильнее, не дай бог. На той стороне слышалась ругань и выстрелы. Охотники метались по берегу, напрасно пытаясь отыскать следы крови на жёлтой траве. Они не найдут. Туман надёжно скрыл нас от погони. Только не плачь, маленький, иначе они нас услышат. Тогда я не смогу тебя защитить. Как бы мне хотелось, чтобы всё было иначе… Трансформация. Оттолкнуться от земли, подхватив младенца грязными руками. Лили была бы в бешенстве, увидь она такое безобразие. Но её уже нет. Она ушла так, как хотела, не позволив мучить дорогих ей людей. Ты обязательно будешь гордиться своей матерью, моё счастье. Рана немилосердно печёт, заставляя уставший рассудок ещё больше помутиться. Встряхнуть головой, отчаянно сгоняя дрёму. Не сейчас. Ещё бы немного подождать, но времени слишком мало. Охотники в любой миг могут догадаться о моём «хитром» манёвре, и мы не сможем сбежать. Себя мне не жалко, но ты… Джеймс не простил бы меня за такие мысли. Но и его уже нет. Остался лишь я. Какова ирония. На бег не хватало сил. Лес густел, а ноги то и дело проваливались в склизкое болото. Ничего. Это значит, что мы уже близко, малыш. Ветви хлестали по лицу, добавляя новые царапины на истерзанную кожу. Плевать. Прикрыл рукой небольшой сверток. Тебе не будет больно. Я сделаю всё для этого. Из-за деревьев вынырнула небольшая хижина. Открыл старую дверь, спеша к порталу. Вот и все, мой дорогой. Ещё немного, и ты в безопасности. За окном слышались крики и лай. Нашли всё-таки. Ничего. Ещё немного… Светлое пятно портала озарило комнату тёплым светом. Только одному из нас сегодня суждено спастись. Но, умоляю, не осуждай меня. Надеюсь, когда ты станешь старше, тебе расскажут обо мне что-то хорошее. Надеюсь… Несколько строк, впопыхах начерченных на грязном клочке бумаги, легли в твою колыбель. Вот и всё. Крики стали громче. Я поцеловал маленький лоб, опуская тебя в портал. — Прощай, Гарри, ты заслужил шанс на будущее. Дверь трещала от древнего заклинания. Повернулся к ней лицом, улыбаясь. Мои руки в крови. Рана медленно забирала жизнь из тела, но я не боялся. Они сами не нашли бы эту хижину. Только если… Дверь слетела с петель с оглушительным треском. Жаль. Сам ставил. В прошлой жизни. Не моей уже. — Здравствуй, — получилось как-то сипло, устало. Ты молчал. А я смотрел на знакомый силуэт с улыбкой, ведь знал, что так и будет. Знал, что ты предашь меня. За окном мелькали факелы. Охотники уже близко. Да уж, у нас всё, как всегда, романтично. Кровь сочилась сквозь пальцы, а сломанное ребро напоминало о себе при каждом движении. Ты молчал. Что же, этого и следовало ожидать, не правда ли? — Когда ты не пришел, я был в бешенстве, — каждое слово давалось с трудом, а дышать становилось всё тяжелее. Но я не сдохну, пока не выскажусь тебе, уж поверь мне. — Я плюнул на всё, сел на первый попавшийся рейс и уехал к чертям, не дожидаясь никаких объяснений. Мне они были не нужны. Новость о твоей помолвке лишь подтвердила правильность моего решения, — откинул голову назад, пытаясь сбросить дремоту. Не вышло. Значит, недолго мне осталось. — Мне было хреново без тебя, чёртов эгоист. Наверное, я всё-таки любил тебя, Малфой. Хотя, это уже не имеет никакого ёбаного значения. — Почему? — ты облизал губы, нервно оглядываясь назад. Они уже близко. Осталось совсем чуть-чуть. — Потому что ты пришёл за моей жизнью. Потому что ты предал меня, потому что променял на красивую жизнь. — Я… — Не отрицай, я не в обиде. Всё так и должно было быть с самого начала. — Что ты… Я не дал тебе договорить. Не собираюсь в последние минуты жизни вести с тобой беседы о её смысле и сущности бытия. Пожалуй, можно оставить эту роль тебе. Ведь ты же аристократ, чёрт бы тебя побрал, в отличии от меня — быдла с хреновой репутацией. Схватился за твою мантию, притягивая к себе, и впился грубым поцелуем в приоткрытые губы. Сладкий. Как же я скучал по тебе. Вылизывал твой рот, оттягивая голову за волосы, открывая себе простор для укусов. Вкусный и безумно сладкий. Мой. Твои светлые локоны были вымазаны грязью и кровью с моих ладоней, дыхание сбито, а щеки покрылись лихорадочным румянцем. Ты сам едва стоял, отчаянно цепляясь за мои плечи. Уткнулся носом в твою шею, вдыхая этот запах. Ты весь пропах моей кровью, прелой листвой и туманом. Мой… Нашел в темноте твои губы. Тобой невозможно насытится, ведь ты как запретный плод, один раз попробовав который, больше не сможешь оторваться. Отстранился от непозволительно красных губ, на секунду задерживая взгляд на твоём лице. Красивый, безумно красивый. Собрав в кулак последние силы, выдохнул во влажный рот: — Убей меня сейчас. Краем глаза заметил какое-то движение. Не судьба. Поднял глаза, останавливая взгляд на лице твоего отца, одаривая его улыбкой победителя. Кто бы сомневался? У нас же всегда грёбаная романтика, в традициях лучших мыльных опер. Ромео и Джульетта, блять. — Авада Кедавра! Оттокнул тебя в сторону, подставляясь под летящее в нас заклинание. Мне смешно, ведь я снова простил тебя за твою чёртову трусость, из-за которой мы не могли быть вместе. Какого хрена я влюбился именно в тебя, Люциус Малфой? Внутренности скрутило приступом боли, и я упал в пустоту, будто сквозь вату слыша твой крик: — Сириус! Так и должно было быть, малыш. Ведь мы же не можем прожить и дня без этой дурацкой трагедии. Я с самого начала знал, что ты предашь меня. Слишком гордый для меня, недосягаемый. Мы не подходили друг другу, как бы пафосно и абсурдно это не звучало. Но что бы ни делал твой отец, ты не сможешь забыть меня, стереть из памяти или выбросить, как ненужную игрушку. Никогда. Ведь ты любишь меня. Как тебе такая трагикомедия? За шесть лет до описанных событий — Эй, Вшивый, давай уже вылезай быстрее! Сколько можно там сидеть? Темноволосый парень нервно поправил очки, оглядываясь по сторонам. Время уже позднее, и если их здесь застукают… — Ну давай же, чего ты там копаешься?! Темноволосый снова поправил многострадальные очки, окидывая взглядом мрачную темноту. В коридоре было пусто, но где гарантия, что через несколько секунд здесь не появится вездесущий Филч со своей чёртовой кошкой? Он нервно мотнул головой, цепляясь пальцами за неровные пряди. Нет никакой гарантии. Тогда какого черта он здесь делает, и почему он вообще согласился на эту безумную авантюру? — Вшивый, ты меня задолбал уже! Я сейчас свалю отсюда нафиг, а ты потом выбирайся как хочешь. Ты слышишь меня?! Темноволосый присел на корточки возле дыры в стене, вглядываясь в чёрную темень небольшого туннеля. Тот не подавал никаких признаков жизни. Только тишина, чёрт бы её побрал. И этого мерзкого Вшивого вместе с ней. Неожиданно из дыры послышались какие-то звуки, а за ними приглушенное шипение: — Хватит орать, иначе Филч точно придёт и устроит тебе тут моральную травму. Из туннеля показалась макушка со вздыбленными тёмными волосами. Её обладатель помотал из стороны в сторону взлохмаченной шевелюрой, пытаясь хоть как-то вытрясти из неё пауков и мелкий мусор. — Достал хоть? — с сомнением в голосе спросил мальчишка, надевая очки обратно. — Достал-достал. Господи, Поттер, кто бы знал, какой ты нудный и неуживчивый! — прошипел, отплёвываясь от пыли, в ответ темноволосый. — Нет в тебе эдакого духа авантюризма, свободы в тебе нет, вот что я тебе скажу! — Слышь, ты, поэт, у нас нет времени на твои бредни! Так что поднимай свою задницу с пола, и мотаем отсюда по-быстрому. Чует моё сердце — попадемся. — Да успокойся уже наконец, Джеймс! Ничего нам не будет, я всё продумал. — Так же продумал, как и я в прошлый раз? Да, Сириус? — Джеймс гневно уставился на невозмутимо отряхивающего одежду друга. — Верно?! — Вот что мне в тебе нравится, мой дорогой друг, так это способности к самокритике. Но нет, на этот раз всё пройдет, как по маслу! — Что-то слабо мне в это верится. Неожиданно в конце коридора мелькнул свет и послышались тяжёлые шаги, смешанные с истошным кошачьим мяуканьем. Филч. — Чего стоишь, придурок? Побежали! — Джеймс схватил замешкавшегося друга за шкирку и потащил в противоположном направлении от приближающегося Филча. — Вот ради этого и стоит жить! — Сириус на ходу повернулся к Джеймсу, счастливо улыбаясь. — За мной! Юху-у-у… Он разбежался и прыгнул в окно, прямо на ветки плакучей ивы, мигом обвивая их руками и ногами. — Сумасшедший. Джеймс замер на несколько секунд, глупо улыбаясь и вглядываясь в темноту за окном. — Он точно сумасшедший, — повторил для верности Поттер, опираясь руками на подоконник, и… Тоже прыгнул. Следом. Он отчаянно вцепился в гладкие ветки, обвивая их ногами. Его сковал ужас. Плакучая ива начала мотать им в разные стороны, истошно скрипя, будто обещая нарушителю скорую расправу. В ушах засвистел ветер, но даже через этот шум до Джеймса долетели слова: — Прыгай! Не бойся, я поймаю тебя! И Поттер послушался. Он отпустил ветвь, покорно разжимая сведённые судорогой мышцы. Джеймс доверился… Снова. Несколько секунд полёта прошли, как в тумане. А потом… А потом он неожиданно оказался в чьих-то руках. Тёплых, сильных, надёжных. Какая ирония. Раньше Джеймс всегда подтрунивал на Сириусом за его небольшой рост и скромную мышечную массу. Но теперь… Он вымахал, кажется, всего за одно лето. Просто неожиданно стал выше, шире в плечах, сильнее, смелее всех остальных. Как-то незаметно превратился в кумира почти всех девушек и даже парней Хогвартса. Как он сам теперь говорит: «Плохиши всем нравятся». Да уж, пожалуй. — Ты как? Сириус осторожно поставил Джеймса на землю, пытливо заглядывая в широко распахнутые глаза. Но Поттер лишь молчал в ответ, лихорадочно цепляясь пальцами за серую от пыли рубашку. — Это… — его голос сорвался на хрип, но через секунду он всё же взял себя в руки: — Это и есть твой план? Сириус в ответ только улыбнулся, а затем кивнул головой, медленно отходя назад. — Куда ты собрался, чмо лопоухое?! — Джеймс ласково улыбнулся, сжимая кулаки до белизны в костяшках, до боли в сведённых судорогой пальцах. Сейчас кому-то будет плохо. — Тебе пизд… Остальные слова утонули в неразборчивом мычании. Сириус зажал Джеймсу рот рукой, крепко прижав к себе. — Молчи, — тихо прошипел он в ухо. Рука сильнее прижалась к губам Поттера, пресекая попытки сказать хоть что-то. И Джеймс молчал, покорно прижавшись к пышущему жаром телу за спиной. Что случилось? Блэк вглядывался в темноту, будто пытаясь рассмотреть что-то невидимое для глаз Джеймса. Но вокруг была лишь тишина и темнота. Только плакучая ива за их спинами натужно скрипела из-за недавнего, проклиная нарушителей за нахальство. И только Поттер решил возмутиться наглости Сириуса, как из кромешной темноты вынырнула тонкая фигурка, закутанная в чёрный плащ. Она шла быстро, нервно шурша пышными юбками. Девушка? Что девушке делать здесь в такой час? Внутри Джеймса росло любопытство, и рука Сириуса уже не вызывала прежнего недовольства. Они оба затаили дыхание, замерев в ожидании. Что сейчас будет? Неизвестная огляделась по сторонам, и мальчишки на несколько мгновений перестали дышать. Только бы пронесло. Но девушка, не заметив их, спокойно прошла мимо, черкая плащом по опалой листве, и села на стоящую неподалёку лавку. Она сидела, выровняв спину и степенно сложив руки. Аристократка. Вдвойне интересно. Зачем девушке из богатой семьи приходить сюда в столь поздний час, да ещё и ждать кого-то на мраморной лавочке в такую погоду? Неужели этот кто-то так важен для неё? В том, что девушка ждёт кого-то, не было никаких сомнений. Она то и дело оглядывалась по сторонам, затаив дыхание. Наверняка прислушивалась, не слышно ли шагов. Они сидели так уже пятнадцать минут, и ничего не происходило. Ни дыхания, ни шуршания листьев под ногами ночного визитёра. Самым обидным в этой ситуации для Джеймса было то, что они никак не могли уйти. Любое движение могло их выдать, ведь жухлая листва, будь она неладна, покрыла землю плотным ковром. Один шаг, и она захрустит под тобой, что в такой гробовой тишине будет подобно раскатам грома. Безвыходная ситуация. Оставалось только ждать… Наши дни Гарри Поттер Бешенство лениво растекается по венам, раздражая натянутые до предела нервы. Замечательное чувство. Каждая клетка моего организма напряжена, вызывая лёгкое покалывание в пальцах. Хорошо. Закидываю голову назад, касаясь затылком прохладного мрамора стены. — Поттер, где мои вещи?! — Поттер, отнеси мой реферат профессору Снейпу. — Поттер, принеси мне воды! — Поттер, чем ты слушал, я же просил принести сока! — Слушай, Поттер, а ты точно адекватно воспринимаешь цензурную речь? — Поттер, ты идиот? Неужели это так сложно — просто принести воды?! — Поттер, где тебя тролль носит?! Какого чёрта ты здесь, если должен был ждать меня возле кабинета Макгонагалл пятнадцать минут назад?! — Слушай, Поттер, а у тебя в роду троллей не было, случайно? А то чего мне зря с тобой мучиться? Примерно так прошло моё утро. Смешно, не правда ли? Видимо, Малфой решил вывести меня из себя. Интересно, чего он хочет добиться? Злости? Раздражения? Крика? Наивный. Чтобы довести меня до нервного срыва, нужно что-то гораздо большее, чем этот детский сад. Выгибаю спину, подставляя солнышку другой бок. Хорошо. Птички поют, травка шумит, Малфой бегает по Хогвартсу, силясь меня найти. Идиллия! Моральный экстаз. Вот только хрен он меня здесь найдет. Хотя, если задуматься, то я делаю это для его же блага. М-да, кажется, я начинаю философствовать по этому поводу. Плохо дело. Зверь довольно жмурится на солнце, предвкушая сегодняшний вечер. По небу плывут белые облака, от черепицы исходит приятное тепло, а мраморная стена источает холод. От этого контраста хочется мурлыкать и качаться по крыше из стороны в сторону. — Надоел, да? Прохладные руки ложатся на лоб, нежно убирая с него непослушные пряди. Открываю один глаз, счастливо улыбаясь моему светловолосому наваждению, и киваю, пытаясь поудобней устроить голову на её коленях. Она смеётся, откидывая голову назад, проводя тонкими пальчиками по моему лбу, рисуя причудливые узоры. — Спасибо тебе. Смотрит серьёзно, слегка опустив голову. Молчу в ответ, дёргая за шёлковые локоны. Ей не нужен ответ, так же, как мне не нужны объяснения. Оказывается, понимать друг друга с полуслова — очень полезная привычка. Но всё же я не могу не спросить. — Почему ты жалеешь их? Разве такие, как они, достойны жалости? Смотрит в небо, улыбаясь, и качает головой. — Я не знаю, как объяснить это. Просто мне не хочется, чтобы ты стал похожим на них. — А если стану, ты возненавидишь меня? — Нет, — смотрит мне в глаза, ласково улыбаясь. — Что бы ты не совершил, я всегда буду на твоей стороне. Ты мой брат. — Названный. — Не имеет значения. Хотя, я не стала бы утверждать с такой уверенностью. Она смотрит куда-то за горизонт. Её глаза снова затягиваются едва заметной дымкой. О чём же она думает? Иногда мне кажется, что ей видно что-то, чего я никогда не смогу разглядеть своими обычными глазами, чего никогда не смогу ощутить и понять. И это больно. Ведь я не могу ей помочь. Ничем. — О чём ты думаешь? — спрашиваю осторожно, боясь потревожить, испугать. — О том, что у каждого есть секреты, о которых не хочется никому рассказывать. О том, что люди связаны, как домино, выстроенное в одну большую картинку. О том, что мы своими поступками слишком часто раним других. И знаешь, что? — она подняла глаза, полные слез. — Дети всегда платят за грехи родителей. Молча прижимаю её к себе. Да, пусть я и не могу понять, почему она плачет, но я могу показать, что я здесь, рядом.