Любовь зла или...лохмата.

      Все следующие 4 дня, дракон не попадался Бэкхену на глаза. Да и он особо не хотел его видеть, лишь с болью наворачивающихся слез, покорно глотал омерзительную горечь, что каждый день оставлял Чанель.       Где-то глубоко в душе, ему было жутко неловко из-за того, что ляпнул в присутствии дракона лишнее. Такое откровение, которое хотелось хранить в сердце, даже от того, кого это непосредственно касалось.       Он видел, как Чанель старательно возводил вокруг себя высокую стену, но совершенно не понимал природу такого поведения. Оборотень практически не знал ничего о драконе, но тот подкупал своим характером, широкой и такой по родному теплой улыбкой, искрящимися глазами, когда дракон начинал рассказывать то, что Бэкхену во снах и не снилось. Но эта его замкнутость вводила оборотня в ступор, и он был готов опустить руки и никогда больше не доставать Чанеля.       Находясь в четырех стенах совершенно один, лохматый был готов лезть на стену. Просто выть волком на луну (насколько бы ироничным это не было бы для оборотня), чтобы хоть как-то отвлечь себя от скребущих коготками душу чувств. Ему было не просто разобраться в себе, не понимая, что подтолкнуло к тому, чтобы полюбить дракона. Но все равно, Бэкхен всем нутром ощущал, что эта любовь правильная, как бы Чанель не пытался его отвергнуть. Но легче от этого не становилось. Ни на каплю.       На 5й день, находя очередную порцию лекарства, Бэкхен и пальцем не прикоснулся к кружке, он лишь с глубоким разочарованным вздохом заперся в спальне, готовясь морально к физическим страданиям.       Боль пришла внезапно, скручивая судорогами тело. Он с силой стискивал в зубах край одеяла, боясь издать хоть тихий стон. Неистовое возбуждение накатывало волнами, заставляя член твердеть, а колечко мышц сочиться липкой смазкой, требовательно зудя.       Он, конечно, мог помочь себе сам, отчасти облегчая боль и притупляя на короткий срок все ощущения, но в голове и мысли не было о подобном. Зная, что где-то рядом находиться альфа, и тень сознания кричала: «мой альфа», он не смел, и пальцем, прикоснуться к себе, желая ощутить всем телом тепло живого аконита.       Острая боль пронзила низ живота, и Бэкхен выпустил одеяло из хватки зубов, позволяя себе болезненно застонать, пряча заплаканное лицо в складках тонкой ткани.       Одежда давно валялась кучей где-то на грязном полу, а сам оборотень сжался на скомканной серой простыне, давно мокрой от смазки омеги. Руки дрожали, цепляясь за бледные плечи. Ему так хотелось почувствовать родные объятия, дурманящий вкус губ, а не только этот концентрированный запах возбужденного альфы.       Чанель стоял в дверном проеме, жадно наблюдая за извиванием омеги. В нем будто боролись двое, а запах течного напрочь лишал рассудка.       Один жалобный взгляд, наполненный соленой влагой, тихое «Чанель», сорвавшееся с искусанных пухлых губ и дракон вмиг сократил расстояние между собой и желанной омежкой.       Он перевернул Бэкхена на спину, коленом раздвигая его ноги. Впиваясь в сладкие губы, Чанель медленно водил горячей ладонью по худому телу омеги, щекотно перебирая выделяющиеся ребра. Он опустил руку ниже, выводя на плоском животе неизвестные символы.       Бэкхен рвано хватал воздух ртом, когда Чанель на краткий миг выпустил пухлые губы из плена, он вцепился руками в край драконовской рубахи и недовольно подергал ткань, давая знать ему, что давно не прочь ощутить под кончиками пальцев разгоряченную кожу альфы.       Чанель покорно стянул одежду разом, давая оборотню в полной мере насладиться великолепным видом на подкаченное, загорелое тело. Бэкхен не отрывал затуманенных желанием глаз от торса с кубиками пресса, нетерпеливо касаясь его прохладными ладонями, создавая невероятный контраст. Когда руки оборотня скользнули ниже обхватывая возбужденную плоть дракона, Чанель не смог подавить тихого стона, но все же перехватил руки лохматого. Он крепко стиснул тонкие запястья, прижимая их к постели над головой омеги.       - Я не могу…       - Только не это…ты действительно не можешь так со мной поступить, - как в бреду забормотал Бэкхен.       - Я не могу взять тебя в подобной грязной лачуге, на этих дурно пахнущих простынях. Видят боги, как я хочу тебя, - горячее дыхание обжигало молочную кожу шеи оборотня, заставляя его сильнее млеть, - но я прошу лишь еще немного времени, - Чанель спустился губами к груди Бэкхена и слегка прикусил кожу в области сердца, - и здесь будет моя метка.       Осознание того, что Чанель намерен в будущем сделать его своим омегой навсегда, было для Бэкхена сродни огромному взрыву. Вокруг все померкло, оставляя лишь их двоих во всем мире.       - Ну чего ты, - ласково шептал Чанель, боясь нарушить хрупкую идиллию, - маленький мой, не плачь, - он ловил соленые капли на щеках омежки, пробуя их на вкус.       Бэкхен вытянул руки из ослабевшего захвата и обвил шею дракона, ближе прижимая его к себе.       - Только попробуй потом ляпнуть что-нибудь на подобие: «я не могу», - он коснулся коленом возбуждения дракона, - и я напрочь лишу тебя возможности когда-нибудь стать счастливым отцом.       Рыжий усмехнулся, ему до дрожи в теле нравилось то, как ведет себя Бэкхен по отношению к нему, и это еще больше распаляло альфу наконец-то войти в податливое тело… Но не сегодня.       Чанель вновь накрыл губы Бэкхена в требовательном поцелуе, умело лаская его трясущееся от желания тело. Выпускать сладкие губы омежки не хотелось совершенно, но доставить удовольствие своему омежке хотелось острее.       Он спустился поцелуями ниже, не забывая оставить след мокрого языка на твердых бусинках сосков, целуя каждое выступающее ребро и оставляя на них, расцветающие ярким цветом, засосы. Вид стонущего омежки от каждого его действия, от каждого его прикосновения, неистово будоражило сознание. И, не имея терпения более сдерживаться, Чанель опустился ртом на плоть омеги, лаская кончиком языка покрасневшую головку, проводя длинными пальцами по гладкой коже ствола. Он ловил каждый судорожный выдох Бэкхена, каждый его несдержанный стон, втягивал носом терпкий запах пионов. Он вздрагивал от каждой крупицы боли, что приносили острые когти оборотня, впившиеся в плечи дракона. Чанель позволил пальчикам Бэкхена запутаться в его кудрявых волосах, задавая нужный темп, толкаясь членом в такую приятную влагу.       Омега трепетал от нахлынувших ощущений, хотелось извиваться в умелых руках, биться в сладкой агонии, кричать, моля поскорее довести себя до пика.       Чанель с пошлым звуком выпустил член омежки изо рта, языком слизывая густую смазку с бедер Бэкхена, собственный член пульсировал, требуя к себе внимания, и дракон обхватил его шершавой ладонью, принося себе удовольствие. Он вновь вернулся ласками к возбужденной плоти оборотня, играясь языком с головкой, целуя нежную тонкую кожу и вбирая его полностью до основания.       Судорога свела тело омежки, заставляя излиться белесой жидкостью прямо в рот альфы, оставив после себя сладкую истому, горячие объятия, рваные поцелуи и белые капли спермы альфы на простынях.       Такими сексуальными, откровенными и изнеможенными их нашел рассвет, проникая своими бледными лучами сквозь маленькое окошко.