Любовь зла или...лохмата.

      Уже как пару недель они живут в землях эльфов. Не то чтобы они решили навсегда остаться здесь, конечно же эта мысль часто посещала их, но все же нужно было завершить все дела, такие, как встретиться с отцом Бэкхена. Чанель знал, что оборотни не приветствуют драконов, но по-другому не мог, ведь он настроен серьезно по отношению к этому омежке. Ведь не просто так, при виде обожаемого оборотня так сильно колотится сердце, а ладони вдруг начинают подрагивать, потому что хочется навсегда заключить такое родное тело в своих объятиях.       Но даже в таких идеальных отношениях есть что-то такое, что способно огорчать. Бэкхен откровенно злился на альфу, за то, что тот не хочет наконец-то сделать по-настоящему его своим. За то, что тот сначала хочет получить благословение его отца и старается не обращать внимания на горящее желание в глазах омеги.       Бэкхен дуется на своего альфу и пытается забыться. Ему хочется своего рыжика до дрожи в теле, до ватных ног и мокрых штанов, но он не получает практически ничего, если не считать страстных поцелуев и умелых ласк. Но не более.       Оборотень удручен и ищет успокоения в книгах, читая о своем предке. Он стал много общаться с сатиром, который и вправду оказался интересным и милым собеседником. А Сехуна откровенно тянуло к Бэкхену, и он совершенно не понимал в чем тут дело. Умом он знал, что омега занят абсолютно и навсегда, но сердце екало и ныло, заставляя вновь и вновь тянуться к этому темноволосому чуду.       Бэкхен не замечал этого влечения, а может и замечал, но не придавал значения. Ему льстило внимание сатира, да и как еще отвлекать себя от мыслей о желанном теле Чанеля. Поэтому каждый долгий вечер он пропадал в большом помещении библиотеки, читая книги, внимая рассказам сатира или попросту слушая, как тот играет на свирели.       Чанель злился, когда видел омегу в компании сатира. Он ревновал до рваного рычания, вырываемого из груди, но все же доверял своему возлюбленному. Порой ему хотелось схватить сатира за грудки и вытрясти из него всю душу за то, что тот мимолетно касается его Бэкхена, когда помогает достать ту или иную книгу. Ему хотелось в порыве ревности вывести омежку за руку из библиотеки и наконец-то оставить на нем свою метку, чтобы всякие там Сехуны даже и подумать не могли в каком-то неприглядном свете для альфы о его омежке.       Поэтому, когда в очередной раз Чанель заметил, как сатир касается щеки оборотня, чтобы убрать упавшую ресничку, у него срывает тормоза.       Он несется на всех порах через бесконечный зал, устланный стеллажами с книгами, испепеляя тяжелым взглядом сатира. Сехун ежится, ему кажется, что вот сейчас, дракон разорвет его на мелкие кусочки за то, что тот позволил вырваться своей нежности по отношению к омеге. Но остатка самообладания дракона хватает, чтобы не ударить сатира и он только хватает Бэкхена за руку и уводит прочь.       - Что ты творишь? – слышится дракону позади.       Это Бэкхен напуган поведением Чанеля, он никогда его не видел таким злым… и возбужденным. Дракон не обращает внимание на крики оборотня, на его попытки вырвать руку, а через мгновение и вовсе закидывает омегу себе на плечо, получая удары руками по всему, до чего дотягивается его омега. И это, несомненно, заводит сильнее.       Уже в отведенных им покоях, Чанель бросает оборотня на кровать и позволяет перевести себе дух. Всего лишь крошечное мгновение на передышку и он не в силах остановить себя. Горячие губы омеги сводят с ума, юркий язык, касаясь его, выводит сногсшибательные пируэты.       Бэкхен теряется, когда чувствует такой напор, но старается отвечать и отдаваться полностью таким властным ласкам.       Порванная одежда летит в сторону, дракону некогда мучить себя тем, чтобы аккуратно стянуть ее с омеги, когда так сильно хочется почувствовать сладкий вкус кожи наперевес с одурманивающим усиливающимся запахом пиона. И даже не в возбуждении дело. Течка. Но даже без нее, альфа слишком желал своего возлюбленного и сегодня не собирался ни себе, ни ему в чем-то отказывать.       Стон сквозь сжатые зубы, дракон обводит языком темный ореол соска и слегка прикусывает. Пальцы омеги путаются в рыжих кудрях и оттягивают, причиняя болезненное удовольствие. Поцелуй в губы, касание рукой возбуждения омеги и снова стон. Сильнее, откровеннее. Мокрая дорожка испепеляющих губ, спускающаяся к низу живота. Щекочущее чувство от дыхания дракона на чувствительной коже головки члена омеги и захватывающее с головой удовольствие от касания языком чувственной зоны.       Омега срывается на крик, царапая себя и дракона, когда тот вбирает в рот его член, когда аккуратно вводит в его, истекающую смазкой, дырочку палец. Мучительно растягивая и принося несравнимое удовольствие своему омеге, альфа лишь надеялся, что ему хватит сил не сорваться преждевременно и подготовить любимого к первому разу.       Бэкхен извивается в крепких руках, когда чувствует несколько пальцев в себе, он сжимает в кулачках простынь и старается насадиться сильнее, лишь бы ощущать, как пробегает ток по телу от касания к заветному комочку нервов. Омежка зовет дракона по имени, просит его сжалиться над собой и наконец-то взять по-настоящему. Чанель не в силах отказать, скидывая с себя одежду. Он позволяет оборотню насладиться видом, перед тем как накрыть его тело собой. Омежка обвивает любимое тело ногами, прижимаясь крепче, и ловит губами мокрый язык альфы. Волнующее чувство от прикосновения головки к колечку мышц и первый толчок.       Боль, пронзившая все тело, срывает стон и увлажняет глаза. Мимолетная боль теряется в океане наслаждения, когда альфа прикусывает молочную кожу на шее омеги и толкается сильнее, ударяя по комочку нервов. Стоны в унисон и рваные движения. Просьбы врываться в податливое тело сильнее и быстрее. Чанель теряется в глубоких глазах Бэкхена, он тонет в чувствах, испытываемых к этому омеге. Альфе жарко и он не может надышаться своим любимым. Он задыхается от ощущения нужности Бэкхену, от его молящих глаз, от его выстанывания имени альфы.       Чанель переворачивает их, сажая омегу себе на колени, и вновь врывается в него, не в силах устоять перед желанием. Бэкхен пошло стонет, цепляется за плечи альфы, раздирая темную кожу в кровь. Смесь удовольствия и боли накрывает и Чанель чувствует, что пик близок. Он ловит дыхание Бэкхена и отчаянно целует, изливаясь в желанное тело.       Оборотень не сдерживается и срывается в бездну удовольствия вслед за любимым, пачкая их животы белесой жидкостью. Он с замиранием сердца чувствует разливающееся тепло внутри себя и развязывающийся узел альфы. Омега не верит, что это происходит на самом деле, но ощущая резкую боль на груди, судорожно вздыхает, ловя жадный взгляд альфы.       - Мой.       И большего не надо, когда метка так горит, а узел связывает их жизни раз и навсегда.