Любовь зла или...лохмата.

       - Неужели вам и вправду так необходимо покидать эти земли? – спросил задумчиво Сехун.       Он вновь сидел на подоконнике, стискивая любовно в тонких пальцах свирель. Бэкхен стоял рядом, они, как и в первую свою встречу, сейчас находились в этой великолепной просторной зале, где располагался королевский трон. Только с того момента многое изменилось для всех.       Оборотень и дракон связали себя метками, оповещая всех в округе, что они навсегда останутся верными друг другу. И сейчас Чанель очень хочет вступить со своим омегой в союз, но без благословения отца оборотня категорически против. Именно поэтому, они должны покинуть земли эльфов. Не навсегда конечно, но все же.       Если задаться вопросом о королевской чете, то тут даже лучше, чем просто хорошо. И Бэкхен будет отчаянно краснея, вспоминать тот момент, когда Тао и Крис объявили им о том, что ждут первенца. Казалось, что нет счастливее будущих родителей, но не тут то было. Бэкхен радостно вскрикивал и причитал, как престарелая омега, кружил Криса в танце, а после, спохватившись, что тот все-таки беременный, весь остаток дня не отходил от него, выполняя любой каприз короля.       Той ночью оборотень еще долго уговаривал дракона на продолжение рода в очень жарких и страстных объятиях.       Что же касается Сехуна, то тут все намного сложнее. Он каждый день проваливается в долгожданный сон под мысли о Бэкхене, да и просыпается, думая о нем. Будто это жуткое наваждение, которое скручивает нутро и ломает кости. Но сатир не смел лезть в их отношения, он видел, как счастлив омега, но был совершенно несчастен сам.       И сейчас в груди нещадно скребло, когда оборотень оповестил его об уходе.       - Надо, Сехуни, иначе он никогда не возьмет меня в союз, - удрученно проговорил Бэкхен, - к тому же это ненадолго. Я не собираюсь провести остаток своей жизни в своем племени. Туда меня тянет лишь из-за отца, он ведь наверняка думает, что я мертв.       Сехун узнал печальную историю Бэкхена, буквально на второй день пребывания оборотня в этих землях. И ему было безгранично жаль, когда он видел, как содрогался омега, теряясь в мыслях о прошедшем.       - Обещай мне, что вернешься, - Сехун взглянул на оборотня глазами полными надежды, - я ни за что не хочу расставаться с тобой. Ты стал мне близким другом, - и в этом сатир нисколько не лукавил.       - Конечно же вернусь, - Бэкхен улыбнулся.       - Держи, - сатир протянул ему свою драгоценную свирель, - пусть она будет у тебя, и тогда ты точно будешь обязан вернуться назад.       Оборотень смутился, он прекрасно знал, как дорог этот музыкальный инструмент для сатира, но отказать не мог. Не мог он оказать тому, кто так печально сейчас смотрит на него, тому, кто поддерживал его в любых ситуациях прошедшего месяца.       - Я обязательно верну ее тебе в целости, - лохматый принял подарок, даря другу крепкие объятия.       А через пару дней, Чанель и Бэкхен покинули своих друзей.

***

      Бэкхен с самого утра омерзительно себя чувствовал. Ему то хотелось согнуться пополам, являя миру содержимое своего желудка, то вовсе хотелось отчего-то накричать на Чанеля, уж слишком тот был милым, а временами, омега вообще сворачивался калачиком на простыне, чтобы тихо поскулить от невиданной досады и пустить горючую слезу, задаваясь вопросом – «что вообще происходит?».       Дракон недавно отлучился по делам, каким именно Бэкхен не знал, поэтому он сейчас одиноко лежал в комнате маленького домика, одной деревеньки, что они смогли выкупить на несколько дней. Это была отнюдь не человеческая деревня, и волшебный народец сновал туда-сюда, размывая запах природы своими стойкими ароматами. И это бесило Бэкхена еще сильнее.       Он раздраженно сел на одеяле, потирая затекшую шею. Желание поскорее выбраться отсюда прочно засело в голове. Оборотень не стал дожидаться альфу, лишь потеплее оделся, ведь тело вдруг начало знобить.       Лохматый вышел из дома, не оставляя Чанелю и намека на свое будущее местонахождение. И это было явной ошибкой.       Бэкхен не помнил, как очутился в этом темном грязном помещении, где смердело дохлыми крысами и помоями. Холод ужаса пробирался под кожу, заставляя нервно сглатывать и кусать губы.       - Смотрю, ты все же очнулся, - послышался ехидный женский голос.       Бэкхен уловил острый запах, ему казалось, что ранее он уже его улавливал, но не от самого источника.       - Кто ты? Что я здесь делаю? – оборотень старался говорить ровно, но все же голос дрогнул.       - Не важно кто я, а здесь ты ненадолго. Да и вообще тебе недолго осталось. Оборотень… как это мерзко, - незнакомка сплюнула на пол, показывая свое ярое отвращение к сущности лохматого, - как дракон мог связать себя с таким мерзким отродьем.       Бэкхена пронзила догадка, все встало на свои места. Омега ощутил нарастающую злость.       - Отпусти меня немедленно, - угрожающе, прошипел он.       Но ответом ему было лишь злорадный смех и искаженное ненавистью красивое лицо девушки.       - Я буду убивать тебя медленно, наслаждаясь твоими мучениями, - искра безумия разрасталась в ее глазах, - ты ведь уже чувствуешь слабость? Замечательное растение – аконит. Как раз для уничтожения выродков подобных тебе.       Бэкхен истерично рассмеялся. Она, конечно же, не знала, что аконит для него абсолютно безвреден. Но факт остается фактом. Он один на один с разъяренной драконихой, со связанными руками за спиной и странной слабостью во всем теле. В голове всплывала широкая радужная улыбка Чанеля, внимательный взгляд Сехуна. Неужели, он так и не вернет ему свирель…       Бессилие раздражало омегу, и он поддался, накрывающей с головой, злости. Она приносила с собой прилив сил, будто его накрывало невидимой волной, окутывая всю сущность. Его глаза замерцали неестественным красноватым оттенком. Нет, он не собирался обращаться в свою истинную сущность, да и вообще, все что с ним сейчас происходило было мало похоже на что-то такое. Да и на оборотня он, мягко говоря, мало был сейчас похож.       Острые когти, которые вдруг стали длиннее, чем обычно, зеленоватые чешуйки, покрывающие область у глаз и лоб, острые зубы, касались пухлых губ, а жесткая черная шерсть кое-где пробивалась на оголенных участках кожи. Вкупе с уже вполне ярко-красными глазами это смотрелось как минимум ужасающе.       - Я даю тебе последний шанс, - не голос а отчетливое рычание вырывается из глотки и Бэкхен с удовольствием замечает, как дракониха вздрагивает от страха, расширяя глаза.       - Ты… ты… ты химера*, - она пятится назад, когда видит, что оборотня уже не держат путы, а руки с опасными как бритва когтями медленно тянутся в ее сторону.       Лохматый не слышит ее слов, кровь стучит в висках, когда он вплотную приближается к девушке.       - Как ты посмела притронуться ко мне? Как ты посмела считать его своим? Ты ничтожное существо. – Бэкхен хватает ее одной рукой за глотку и как тряпичную куклу поднимает над землей.       Он наслаждается ее беспомощностью, видя безропотное подчинение в глазах. Когти впиваются в плоть, причиняя невыносимую боль, кровь алыми струйками стекает по бледной коже, пачкая руки оборотня.       - Он. Только. Мой, - вкрадчиво и зловеще шепчет лохматый ей на ухо, замечая, как та пытается ловить ртом спасительный кислород, - мой. И если ты это не понимаешь, тебе придется умереть.       Глаза драконихи закатываются и ослепляют белизной белков, а тело обмякает. Еще мгновение до падения кулем у его ног, не имея возможности вновь сделать вдох.       - Бэкхен! – такой родной и любимый голос.       Осознание метким выстрелом поражает оборотня. Он словно очнулся ото сна, широко распахивая глаза в страхе.       «Что же я наделал?», - крутиться назойливо в голове, омега опускается на колени и закрывает окровавленными ладонями лицо.       - Что же я наделал? – повторяет он, боясь взглянуть на тело жертвы его несдержанной ярости. Омега тихо всхлипывает.       Чанель всей душой ощущает, накатившее на омегу отчаянье. Он чувствует, как того накрывает истерика. Альфа падает на колени перед своим возлюбленным и пытается с силой отнять ладони от лица оборотня.       - Бэкки, - нежно тянет альфа, - Бэкки, посмотри на меня, прошу.       Хотя оборотень переводит взгляд на своего альфу, но все же не видит ничего перед собой, он глубоко шокирован тем, что убил… Он стал убийцей. Он точно знал это, ощущая как, слабеет запах драконихи.       - Все хорошо любимый. Все хорошо, - Чанель побледнел и еле держит себя в руках, но все же кропотливо собирает губами соленые слезы своей омеги, пытаясь успокоить его. Он поднимает Бэкхена на руки, утыкая лицом в свою грудь. Альфе совершенно не хотелось, чтобы оборотень видел, как смерть забирает девушку. Рыжий кинул последний взгляд на бывшую невесту и со странной пустотой понимает – его сестра наконец-то полностью отомщена.       Он толкнул ногой хлипкую дверь, бережно вынося потерявшего сознание Бэкхена, оставляя за собой пылающие праведным огнем останки драконихи.

***

      Бэкхен монотонно раскачивался, обхватив тонкими жилистыми руками свои колени. Он совершенно не обращал внимание на суетившегося рядом альфу, который успел уже отмыть чужую кровь с тела омеги и переодеть в чистое, украдкой избавляясь от испачканной одежды. Все это время, лохматый смотрел на окружающее пустыми глазами, будто находился мыслями далеко за пределами вселенной.       Чанель обессилено рухнул рядом с ним, обвивая руками и притягивая к себе ближе. Он не знал, что можно и нужно сказать или сделать в такой ситуации. Он может только мягко перебирать длинные пряди пальцами и дарить ему несмелые поцелуи в лоб.       - Бэкхен, - оборотень вздрогнул, - ты не должен себя винить в ее смерти. Она это полностью заслужила. И если бы не ты ее лишил жизни, то это сделал бы я сам. Прости, что говорю это только сейчас, но это она повинна в смерти моей сестры. Я не мог сказать это тебе, я боялся, что в тебе поселится беспокойство и страх, и ты начнешь в себе замыкаться. Да… мою сестру изнасиловал ее брат. Но он не убивал ее, за него это сделала его сестра, которая боялась расправы над своим обожаемым братцем. Это она сжимала ладони на горле Элии, наблюдая, как покидает жизнь ее тело. Когда я нашел тело сестры, то уловил только запах альфы, что увел ее из дома и это немудрено, ведь брат с сестрой обладали идентичными запахами. Уже гораздо позже, когда она настигла нас в человеческой деревне, я понял, кто лишил жизни Элию. Я убил ее брата еще перед тем, как покинуть племя, я хотел убить ее, когда повстречал ее тогда, но смог лишь серьезно ранить, срезая крылья и калеча ее на всю оставшуюся жизнь. Ты… Ты закончил, то что начал я… и это не твоя вина. Ты защищался.       - Это ужасно…       - Не надо слов, Бэкки. Я никогда не позволю тебе страдать, только прошу, не загоняй себя в эту пучину вины... очень прошу. Я этого не вынесу.