Одержимость

       Тереза внимательно слушала МакТавиша, что вовсю разъяснял план будущей операции. Вот только мысли были совершенно не о том, а взгляд был направлен далеко не на карту, висящую на стене. Джон же отчаянно делал вид, что не замечает, как Уильямс откровенно пялится на него. Плевать, если бы они были одни, но в комнате находилось ещё двое — Роуч и Гоуст. Капитан уже взмолился о том, чтобы внимательный снайпер не заметил взгляд проклятой чертовки, что бесстыже рассматривает его. И, к его счастью, Саймона больше интересовала операция, а не, как он говорил, «зараза-мешающая-думать». Из-за этого девушка частенько подтрунивала над лейтенантом, заставляя последнего шипеть, точно змея. Насчёт Гари командир не беспокоился — парнишке и в голову бы не пришло подобное.  — Как-то слишком просто, — фыркнул Райли и сложил руки на груди, откинувшись на спинку стула. — Ты уверен, что это не западня?  — А почему у тебя всё должно быть сложно, Саймон? — усмехнувшись и не дав ответить капитану на вопрос лейтенанта, вставила Тереза. Гоуст уж было развернулся к ней и приготовился к очередной словесной перепалке, но был прерван Джоном.  — Уверен, — ответил он на вопрос призрака. — Если нет больше вопросов — то свободны. Райли, казалось, закатил глаза. По крайней мере так решил МакТавиш, ведь балаклава скрывала его лицо. В следующую секунду снайпер встал со своего места и, развернувшись, ушёл, не произнеся не звука. Уильямс лишь фыркнула и, смотря на любовника, пожала плечами, мол «я тут не при чём, он сам такой придурок». Поняв, что девушка ничего спрашивать не станет, он перевёл взгляд на Роуча, который вовсю рассматривал карту.  — А кто пойдёт со мной? — как всегда радостным голосом поинтересовался Гари.  — В последний раз говорю — ты идёшь с Гоустом, — мрачно бросил Джон. — И нет, Уильямс идёт со мной, — после этих слов на лице Терезы появилась недобрая улыбка, а сержант заметно поник. После Сандерсон встал и, отсалютовав, направился к двери.  — А может всё-таки я пойду с Терезой? — перед тем, как закрыть дверь, воодушевлённо произнёс он, но, получив в ответ серьёзное «нет», быстро испарился — только дверь хлопнула. Поняв, что больше свидетелей не осталось, Тереза радостно и одновременно облегчённо вздохнула — теперь можно и пошалить. Аккуратно поднявшись с места, девушка подошла к Джону, чьё лицо не выражало никаких эмоций. Вот она — его хвалёная сдержанность, которую Уильямс, к слову, терпеть не могла. Едва она встала рядом с ним, как он, твёрдым, будто сталь голосом сказал самую страшную фразу, которую так боялась девушка — «не сегодня».  — Ты хочешь сказать, что я зря ждала окончание брифинга, да? — разочарованно и несколько озлобленно процедила Тереза.  — Может и так, — капитан уселся за стол и принялся рассматривать бумаги, стараясь игнорировать испепеляющий взгляд любовницы. — Свободна. У девушки словно земля из-под ног ушла, а в голове вертелся один-единственный вопрос: как? Как это свободна?! Слегка успокоившись и осмыслив всё, она усмехнулась — так просто он её отсюда не выгонит. Не ради этого она слушала его «пламенную» речь, нет. Она пришла сюда за ним, и не уйдёт, пока не получит желаемое. Подойдя ближе к столу, лейтенант уселась на его край и, закинув ногу на ногу, выжидающе посмотрела на Джона, усиленно пытавшегося не отвлекаться от бумаг. Спустя несколько минут девушка осознала, что эта тактика не работает и приступила к более решительным действиям. Распустив волосы и выгнув спину, она томно смотрела на мужчину, делавшего вид будто её тут нет. Это раздражало, и Тереза, поняв, что капитан решил сыграть бревно сегодня, решила разговорить его.  — Ты решил побыть недотрогой? — расшнуровав, а после сняв берцы, Уильямс закинула ногу на плечо Джона. Тот, явно не ожидав такого, вздрогнул и шумно вздохнул и, наконец, перевёл взгляд на изнывающую, от недостатка его внимания, девушку. — Это всё из-за случая в коридоре, да?  — Заняться сексом в коридоре было самой идиотской идеей, которую я когда-либо слышал, — начал он, наблюдая за стопой девушки, что плавно передвигалась от плеча к торсу. Несомненно, Тереза бы опустила её ещё ниже, но он быстро перехватил лодыжку девушки. — Особенно средь бела дня.  — Ну я ведь уже рассказала Роуди целую легенду о том, что ты просто хотел перевязать мне рану, и поэтому снял с меня футболку, — пожала плечами чертовка. МакТавиш лишь покачал головой — он прекрасно знал, что Роуди не поверил её рассказу и ему самому пришлось объясняться с ним. Конечно, мало кто бы поверил, что капитан решил перевязать рану лейтенанта прямо там, в коридоре. И даже если бы нашёлся умалишенный, способный поверить этому абсурду, то всё равно остался один-единственный вопрос: — на кой-чёрт капитану понадобилось бы снимать собственную майку? Можно было бы выкрутиться и сказать, что он использует ее вместо бинтов, но какой в этом смысл, если рядом находится лазарет? В итоге Джон смог при помощи угроз добиться молчания.  — Это было неубедительно, — он хмуро взглянул на девушку. Строить из себя фригидное полено оказалось сложнее, чем он думал. И — о боже — это не укрылось от глаз Терезы. Улыбнувшись, она медленно поднялась со стола, попутно стягивая с себя белую футболку. МакТавиша же передёрнуло: сдерживаться при виде полуголой Уильямс стало настоящей пыткой. Захотелось накинуться на неё, точно голодный зверь на мясо. Она бы не возразила, он это знает. Из недоступной воительницы девушка превратилась в настоящую дьяволицу, разжигающую в нём пламя страсти. Прикосновение голых стоп с холодным полом оказалось не самым приятным и Тереза поспешила «оседлать» Джона, что уже в открытую рассматривал её. Разгорячённое женское тело находилось непозволительно близко, и капитан, точно заколдованный, машинально притянул лейтенанта ближе к себе. Та намеренно издала безумно пошлый стон, и тут-то хвалёная сдержанность МакТавиша испарилась. Впившись в губы девушки, он принялся расстёгивать ее бюстгальтер, а она, охнув от неожиданности, нерешительно ответила. Войти во вкус она не успела — Джон отстранился раньше.  — Это всё? — удивлённо и несколько расстроенно спросила девушка. Джон же согласно кивнул. Это выбило её из колеи. — Ты всё ещё дуешься из-за случая в коридоре, так? Он уж было хотел ответить, но в коридоре послышались шаги. Джон среагировал мгновенно, и именно поэтому растерявшаяся Уильямс оказалась на полу, под столом. Как и её футболка с берцами. Тереза поправила лямку бюстгальтера, что Джон так и не смог снять, и недовольно фыркнула. Зашедшим в комнату, по всей видимости, был лейтенант Райли, но её это не сильно волновало. Пол был холодным и всё бы ничего, но окно было открыто, поэтому жутко сквозило. Не имея возможности нормально надеть футболку и снова зашнуровать берцы, не выдав при этом своего местоположения, лейтенант прижалась к ноге капитана, в надежде согреться. МакТавиш же не ожидал такого, поэтому его доселе уверенная речь прервалась. Уильямс зловеще улыбнулась — только она могла знать истинное значение этой паузы. В голове моментально созрел коварный план и девушка, отодвинув берцы от себя, насколько это было возможно, придвинулась ещё ближе. Гоуст всё ещё находился в комнате, но её это мало волновало: единственным, что сейчас имеет значение — это исполнение своего коварного плана, и первым шагом является освобождение мужского достоинства из «плена». МакТавиш, осознав всю «бедственность» ситуации, подвинулся ещё ближе к столу, намереваясь таким образом остановить будущие действия Уильямс, на что та лишь усмехнулась, продолжив своё дело и, в конечном итоге, преуспев в этом.  — Охрана там серьёзная, так что… — Джон не сумел договорить, почувствовав, как девушка уже приступила к исполнению своей затеи. И если бы в другое время он был бы только за, то сейчас было совершенно иначе. Тереза же, видя, как мышцы капитана напряглись, улыбнулась и поспешила унять смешок, который может всё разрушить.  — Джон, — она услышала обеспокоенный голос снайпера, — ты в порядке?  — В полном, — ответил МакТавиш, словно ничего и не было. В итоге Гоуст лишь одарил его непонимающим взглядом и, дослушав до конца, кивнул. Тереза в это время продолжала своё грязное, как она сама считала, дело, заставляя Джона подавлять стоны. Ей нравилось «терзать» его. Пусть это будет ему уроком.  — Есть ещё вопросы? — подавив очередной стон, спросил капитан у совершено растерявшегося снайпера. Это было по истине историческим моментом: никогда ещё МакТавиш не видел растерянного лица Саймона. Всё уже успели привыкнуть, что лейтенант Райли всегда невозмутим и никогда не снимает балаклаву, но сегодняшний день привносит немало сюрпризов. И самым приятным, но таким несвоевременным сюрпризом являлась Тереза, находившаяся под столом. Лейтенант же, оценив ситуацию, решил задержаться здесь немного дольше. Он видел, как командир отчаянно пытается что-то скрыть, и его любопытство просто не позволяло уйти, поэтому он уселся на стул, находящийся неподалёку, и стал внимательно вглядываться в лицо товарища, намереваясь найти хоть какую-нибудь зацепку, которая, в последствии, может пролить свет на происходящее. Джону же его идея откровенно не понравилась, а всё из-за девушки, что совершенно не желала прекратить своё действо. Напротив — Тереза решила довести мужчину до пика блаженства, а всё ради того, чтобы узнать как он отреагирует. Поможет ли ему его самообладание даже в такой неудобный момент? В этом Уильямс сильно сомневалась.  — Ты хотел что-то ещё? — сил сдерживаться уже практически не было, и Джон задал это таким голосом, будто его в этот момент пырнули ножом. Саймон непонимающе склонил голову набок — он отчаянно пытается сложить цельную картину в своей голове, но нихера не получается — вместо этого был лишь один вопрос: — «Что за херня с тобой происходит, Джон?»  — Кэп, ты точно в порядке? — не придумав никакой альтернативы, напрямую спросил Саймон, чуть сощурив разноцветные глаза.  — «Да ему сейчас лучше, чем нам двоим вместе взятым», — продолжая истязание, подумала Тереза, нетерпеливо ёрзая бёдрами. Внизу живота очень сильно ныло, но она делала вид, что ничего подобного нет. В конце-концов капитан не выдержал — и Уильямс своего добилась. Моментально отстранившись и облизнув губы, она злобно, но тихо, дабы лейтенант Райли не услышал, усмехнулась. Хотела бы она видеть лицо капитана в этот момент. Со стороны можно было подумать, что МакТавиш съел что-то не то и теперь мучается с желудком. Так Саймон и подумал, смотря на тяжело дышащего, согнувшегося и буквально улёгшегося на стол собрата по оружию. Его лицо, как показалось Гоусту, исказило боль, и он поспешно встал и направился к выходу из комнаты, напоследок бросив что-то о враче и лазарете. Едва дверь захлопнулась, Джон с облегчением выдохнул, а Тереза заливисто рассмеялась — она получила больше, чем рассчитывала. Мало того, что проучила МакТавиша, так ещё и выбила из колеи Райли! Она, несомненно, запишет это в число своих достижений. Непонятно как, но Джон нашёл в себе силы встать и привести себя в порядок, а после вытащить проклятую чертовку из-под стола. Та уже перестала смеяться, но улыбка до сих пор не сходила с её лица. Джона это раздражало и он бесцеремонно прижал девушку к стене.  — Тебе что-то не понравилось? — смотря прямо в глаза любовника, спросила она. Джон лишь шумно выдохнул.  — После того, как я разберусь с врачами и Саймоном — берегись. Месть будет страшна, — пригрозил он, после чего направился к выходу. Лейтенант Уильямс же довольно улыбнулась и достала одежду из-под стола.  — Не сомневаюсь, — сказала она сама себе, надевая футболку.