Другая жизнь

К утру из туч, так и не развеявшихся со вчерашнего дня, заморосил мелкий дождь. Солдаты недовольно бурчали, скатывая влажные одеяла, и завтракали уже на ходу, не желая задерживаться на холодной земле. – Это не станет проблемой? – негромко спросил я у Ала. – Не должно, – волк недовольно дернул ушами и скрылся в колючих зарослях – разведывать дорогу впереди. Местность вокруг начала меняться: деревья почти совсем пропали, кустарник наоборот – разросся вширь и ввысь, в нем чаще начали попадаться валуны и скалы песочного цвета. Отряду пришлось немного рассредоточиться, пробираясь между колючими кустами, но все держались в поле зрения друг друга. Я шел рядом с Террантом, не упуская из виду тот факт, что ему может понадобиться страховка. Вдруг трусивший впереди всех Ал замер, навострил уши, а затем припал к земле, сливаясь с чахлой травой и камнями. Идущий за ним Элран вскинул руку в предупреждающем жесте и мгновенно оказался под ближайшим кустом. Я поднял руку одновременно с ним, передавая предупреждение тем, кто шел позади, и прижал Терранта под выступ удачно подвернувшейся скалы, закрывая его собой. Солдатская форма Задалекой Крепости была того же песочно-коричневого цвета, что и камни пустошей, являясь хорошей маскировкой, чего нельзя было сказать о ярком Шляпнике даже при том, что я настоял, чтобы он надел в рейд мою запасную куртку. Глядя, как на его лице тревога борется с любопытством, я медленно натянул капюшон, пряча черные волосы, и прислушался к окружающей тишине. Я не слышал ничего кроме легкого шороха ветвей, вызванного то ли ветром, то ли продолжающейся моросью, но Ал не поднял бы тревогу без причины, а его слух был куда лучше человеческого. Террант попытался что-то сказать, но я среагировал быстрее, бесцеремонно зажав ему рот ладонью. Чуть мотнул головой: «Не сейчас». И тут над пустошью разнесся пронзительный крик птицы Цуп-Цуп. Хризолитовые глаза Терри озарились пониманием, оранжевый интерес исчез с век, оставляя чистое беспокойство. Я вглядывался в его лицо, слушая, как вслед за криком стал различимым шелестящий звук, с которым рассекали воздух гигантские крылья. Моя собственная обеспокоенность отступала, оголяя откровенный, более ничем не прикрытый страх. Птица пролетела прямо над нашим отрядом, но крылья не сбились с ритма ровного полета, не пошли на разворот, и звук их взмахов постепенно затих вдали. Я медленно повернул голову и увидел приподнявшегося с земли Ала, навострившего уши в ту сторону, куда тварь улетела. Видимо, услышанное его успокоило, волк поднялся с земли и отряхнулся. Я отнял руку от лица Терранта, сдавливающий сердце страх постепенно отпускал, снова уступая место поутихшей было вчера злости. – Никогда тебе не прощу, что ты потащился с нами, – прошипел я прямо ему в глаза, отстраняясь, и отвернулся, обвел взглядом отряд. Большинство укрылись под кустами, растянувшись на земле, и теперь отряхивали одежду, стараясь делать это как можно тише. Переглянувшись с Элраном, я подал знак продолжать путь. Вскоре дождь совсем перестал, но тучи так и не рассеялись, хмурой серой пеленой покрывая небо. Отряд передвигался в полной тишине: мы уже достаточно углубились в Пустоши, чтобы опасность нападения местных тварей была не гипотетическая, а вполне реальная. Встреча с Цуп-Цуп это подтвердила. Разведчики завели отряд в узкую расщелину между скал, прикрытую сверху разросшимся кустарником, и дали знак остановиться. Элран поманил меня к себе, а когда я подошел, кивнул головой в сторону противоположного выхода из расщелины, в нескольких шагах от нас. Скалы у выхода сужались, в проходе трудно было разминуться даже двоим, а сразу за ними простирался ровный участок, покрытый травой и редкими низкими кустиками (среди них вряд ли бы мог спрятаться даже ребенок). Метров через сто – сто пятьдесят снова начинались крупные валуны и более высокий кустарник. – Вон там, чуть левее, – шепнул Элран, указывая направление. – У тех камней мы ее и видели. С этого самого места. Как видишь, напрямик тут опасно, слишком открытое пространство, при том, что здесь уже совсем дикие земли. Обходной путь есть, но неудобный, не меньше часа. Я обвел взглядом расстояние от нашего укрытия до указанных камней. Был ли смысл спешить и рисковать жизнями отряда, пересекая открытый участок напрямик в самое опасное время года? Простой подсчет подсказывал, что время уже давно упущено. – Это было дней пять назад, ведь так? – на всякий случай уточнил я. Элран кивнул в ответ. – В таком случае час не сделает нам погоды. Ведите. Месяц назад. POV Сони На некоторое время веселье праздника захватило меня, но затем настороженность, вызванная присутствием Стейна и непонятным фактом его отношений со Шляпником, снова вернулась. Террант веселился, как ни в чем не бывало, сидящий чуть в стороне Стейн не сводил с него взгляда, вызывая у меня неприятную ассоциацию с хищной птицей, следящей за добычей. Вскоре Шляпник, натанцевавшись, подошел к Стейну и они вдвоем ушли, скрывшись за деревьями. Я подавила порыв побежать следом. Очевидно, что так я ничего не узнаю. А узнавать было что, слишком уж невероятной была рассказываемая ими история. По всему, что было сказано за прошедшие сутки, выходило, что вся ответственность за произошедшее лежала исключительно на Терранте: он разрубил цепь, помог Валету избежать приговора, обеспечил его, и на фоне этого Стейн якобы позволил себе проявить те чувства, которые были у него к Шляпнику уже давно. Прямо красивая сказка со счастливым концом. Хотя нет, это еще не конец, ситуация в подвешенном состоянии – Террант не сможет вот так мотаться в Крепость вечно. Уж не сочиняют ли они подобные сказки для последующей реабилитации Стейна и возвращения его в королевство? Мне очень неприятна была мысль о том, что Шляпник может нам врать, но он, как оказалось, много месяцев тесно общался ни с кем иным как с Червовым Валетом, а значит – мог попасть под его влияние. А значит… я не могу верить их истории. Ради блага самого Шляпника. В этот момент я поняла, что мне остро не хватает взгляда со стороны. Нужен был кто-то еще, кто хоть немного в курсе ситуации. Чтобы услышать не только эту слаженную сказку о любви, исполняемую в два голоса. В первую очередь мне нужен был Чешир. Вчера он упомянул, что помог Стейну, а значит тоже как-то замешан в этом всем. Но Чешир как назло куда-то запропастился. А кроме него… Я задумчиво обвела глазами празднование. И остановилась взглядом на телегах трактирщицы. Верестина сидела рядом с ними, с улыбкой наблюдая за играющими у костра неподалеку детьми, среди которых был и ее младший сын. «Тебе придется привыкнуть к тому, что есть люди, которые мне доверяют», – сказал сегодня Стейн. Возможно стоит расспросить и Верестину, чтобы получить этот самый взгляд со стороны. Я позвала с собой Нивенса и мы вместе подошли к трактирщице. Первоначальный ажиотаж празднующих вокруг ее телег уже утих и с ней вполне можно было потолковать, не опасаясь отвлечь от работы. – Доброго вечера, мадам, – поздоровалась я. – Можно с вами поговорить? – Конечно, – кивнула Верестина. – Как вам наш поселок? – Интересное место, – нейтрально ответила я. За связанными со Шляпником потрясениями мне было как-то не до того, чтобы оценить сам городок. – Скажите, не могли бы вы рассказать нам о Стейне? – О Стейне? – удивленно переспросила она. – Но вы, кажется, знаете его дольше меня. – Не то, чтобы мы близко его знали… – непроизвольно скривилась я, но МакТвист пришел мне на выручку. – То, что мы знали о нем, разительно отличается от того, что мы видим здесь, – пояснил Кролик. – Он был правой рукой Красной Королевы и врагом – не только нашим, но и Шляпника. А вы знаете ту часть его истории, которая совсем не известна нам: то как он оказался в этом поселке и в Крепости. – Вы, кажется, в неплохих отношениях с ним, – подхватила я. – И нам интересно… В последний момент я прикусила язык, но Верестина поняла, что я хотела сказать. – И вам интересно почему, – улыбнулась она. – Ладно, я расскажу вам как эти двое здесь появились. На телеге рядом материализовался Чешир. Вот собака полосатая, как он нужен так его нет, а как любопытствовать – пожалуйста, тут как тут. Верестина тем временем начала рассказ. – Он появился здесь в середине осени. Снял у меня комнату на ночь и устроил на конюшне своих приятелей: жутковатого на первый взгляд Брандашмыга и вредного Коня. Стал расспрашивать меня про поселок, про Крепость – хотел устроиться в гарнизон. На тот момент было всего два месяца как мой муж погиб в пустошах и, честно, будь на месте Илосовича кто-то другой – отговаривала бы всеми правдами и неправдами от этой службы. Но ему просто некуда было больше пойти, даже сюда он боялся обращаться, хотя и старался не показывать этого. А бояться было чего. Хоть сюда и стекаются самые разнообразные люди и изгнанники в том числе, но формально солдаты крепости подчиняются королеве. Свержение Красной Королевы еще было у всех на слуху и его с равной вероятностью могли и принять в гарнизон, и вздернуть на ближайшем дереве. «Все зависит от Коменданта», – честно сказала я ему, – «больше ни от кого. Как он скажет так и будет». На следующее утро он ушел в крепость с мрачной решимостью на лице, а перед уходом подошел ко мне и сказал: «Все может обернуться так, что этот день станет для меня последним. Если со мной что-то случится, можете выполнить одну мою просьбу»? Не знаю, что было там у вас в Королевстве, не знаю, что он натворил будучи правой рукой Королевы, но у меня он вызывал симпатию. Я видела многих, кто приходил сюда, чтобы избежать правосудия, и он совсем не походил на большинство этих головорезов. Передо мной был рыцарь, который не просто бежал от жестокого приговора, но искал новое место в этом мире, где он мог бы применить свои умения. Я уверила его, что выполню его просьбу и что надеюсь на то, что выполнять ее нужды все же не будет. «Спасибо, мэм», – ответил он, – «Вы очень добры. Через некоторое время здесь может появиться человек, который будет искать меня. Террант Хайтопп, шляпник. Расскажете ему, что произошло и отдадите это письмо». Я приняла у него запечатанный конверт и спросила, как я узнаю нужного человека. На наши ярмарки приезжали шляпники из разных уголков королевства. А имя я хоть и запишу, но все равно вдруг забудется. «А Вы не забудьте», – сказал Стейн, – «имени будет достаточно. Он не из тех, кто может потеряться в толпе», – он слегка улыбнулся и добавил, – «безумен, как все шляпники». Я узнала это выражение лица. С таким же лицом мой старший говорит про свою Мари: «да она обычная девчонка, как все», а по глазам видно, что говорит «как все», а думает – «особенная, единственная такая есть во всем мире». И это расположило меня к нему еще больше. Не смотрите так скептично, Соня, да, это расположило меня к нему. Потому что в мире был человек, который был дорог рыцарю-изгнаннику, и которому в свою очередь был дорог этот мрачный рыцарь. Я пообещала, что не забуду и все передам, чего бы мне не стоило. К счастью, выполнять обещание не пришлось. Вечером Илосович снова заглянул ко мне и обрадовал новостью, что его приняли в гарнизон. Письмо попросил обратно и выкинул его в камин. А где-то через три недели, сюда приехал вышеупомянутый шляпник. Когда я увидела его, то поняла, о чем говорил Илосович. Забыть эти желто-зеленые глаза и разноцветное лицо, даже увидев его лишь один раз, невозможно. Как и спутать с кем-либо. Он остановился у меня и осторожно поинтересовался, что мол слышал, что в Крепости служит некто Илосович Стейн. Я подтвердила, что да, служит, и послала Марка, своего младшенького, в Крепость. «Стейн сейчас в карауле», – сказал Марк, вернувшись, – «освободится через час. Я сказал ему, чтоб зашел к нам, но не сказал зачем». «Какой смышленый у Вас мальчик», – улыбнулся Хайтопп, – «малыш, хочешь красивую пуговицу»? «Лучше бы Вы, сэр, делали не шляпы, а леденцы», – ответил мой нахаленок. «Вот как? А скажи, у вас здесь где-нибудь леденцы продаются»? «Да, в лавке через две улицы». «А давай ты покажешь мне ваш поселок, а я куплю тебе леденец»? «Два», – тут же среагировал Марк, – «за поселок и за то, что к Стейну бегал». «Да, этот парень своего не упустит», – восхитился шляпник, – «Вы не возражаете, мэм»? Я не возражала и они ушли на экскурсию по поселку. Вернулись минут через сорок и Хайтопп устроился с чашкой чая за столиком у стены дожидаться Илосовича. К тому моменту, когда высокий черноволосый мужчина появился на пороге, шляпник уже успел допить чай и задремать, сложив руки на груди и опустив голову в высоком цилиндре. «Вы просили меня зайти»? – спросил Илосович, подойдя к стойке. «К тебе приехали», – ответила я, кивнув в сторону шляпника. Он взглянул в ту сторону и на мгновенье замер, впившись взглядом в приезжего. Хайтопп, словно почувствовав его взгляд, проснулся и поднял голову. Увидев Стейна, он широко улыбнулся и подался вперед, опустив руки на стол. Мне даже показалось, что краски на его лице изменились, став более светлыми и яркими одновременно. То, что они действительно меняются, я узнала гораздо позже. Илосович медленно подошел к столику Хайтоппа и сел напротив. Они даже не поздоровались, просто сидели и смотрели друг на друга, словно не верили своим глазам. Когда рука Стейна накрыла лежащую на столе руку шляпника я отвела взгляд. Эту трогательную сцену явно долгожданной встречи не хотелось потревожить даже взглядом. Когда я следующий раз взглянула в тот угол там уже никого не было. Только сиротливо стояла на столе пустая чашка. На пару минут воцарилось молчание – мы медленно возвращались из прошлого в настоящее, покидая талантливо и завораживающе описанную Верестиной картину. Я мотнула головой, прогоняя свое буйное воображение: Верестина рассказывала так, что вместо Стейна оно рисовало высокого стройного красавца, а не знакомую долговязую фигуру с горбоносым и одноглазым лицом. – Да-а-а, – растянув «а» мурлыкнул Чешир. – Они очень трогательные. Рад, что не только я это заметил. – Кот, а мы с тобой точно думаем об одних и тех же людях? – недовольно отозвалась я. Ладно еще Верестина, которая не знала их до того, как они появились в Задалекой, но Чешир! – Ммм... У одного Красная Королева пленила разум и он не мог думать ни о чем, кроме как о мести, у другого – тело, и он знал, что любой взгляд в сторону будет стоить ему жизни. После ее осуждения они оба освободились и смогли стать самими собой. Ты об этих двоих говоришь, Соня? – Да даже если принимать такую точку зрения, Ирацибета всем нам испортила жизнь и это не повод. Они слишком разные люди. Ну что у них может быть общего? – А что общего у ворона и письменного стола? – вдруг спросил Чешир. Верестина засмеялась. Видно, что Шляпник и ей успел задать этот вопрос. – Соня, – обратилась она ко мне, отсмеявшись. – Я вижу, что вы не верите Илосовичу. Но что хуже – вы не верите своему другу. Он смог освободить от красной королевы не только королевство, но и себя. Взглянуть по-новому и сделать новые выводы. Сможете ли вы? «Потому что в мире был человек, которому дорог этот мрачный рыцарь». Я вспомнила, каким счастливым видела Шляпника этим вечером и мне стало совестно. Возможно, я действительно ищу заговоры там, где их нет.