Другая жизнь

Во время боя или опасной ситуации наступает такое странное состояние, в котором, бывает и вовсе не заметишь, что ранен. А даже если заметишь – воспринимается все по-другому. Кто-то отвлек бармаглота от повторной атаки, я же, вскочив с каменистой земли и левой рукой вздернув с нее Терранта буквально за шкирку, ринулся в спасительный кустарник. Рыжий, по счастью, вышел из ступора и не отставал от меня ни на шаг. Окружающий мир воспринимался невероятно четко, я с легкостью вел нас среди колючей и неприветливой растительности в нужном направлении, в то время как ощущение собственного тела словно притупилось. И даже когда начало возвращаться я весь, казалось, состоял не из плоти и крови, а из злости и страха, сплавившихся в подобие человеческой фигуры. Из-за одного из встречных валунов внезапно высунулся Пит, сделал знак свернуть в его сторону. А некоторое время спустя я начал замечать и других: отряд опытных бойцов умел не только расходиться врассыпную от опасности, но и сходится так же аккуратно, собираясь клином к более безопасной местности. Это было кстати. С каждым шагом терзавшая мою правую руку боль ощущалась все ярче, начинала туманить разум, переключая сознание на себя. Постепенно я и вовсе перестал замечать направление, ориентируясь только на пробирающегося чуть поодаль Бедвира или мелькнувший серый хвост Ала. Наконец передо мной возник Грэм, знаками показал свернуть влево на привал. В указанном направлении обнаружился овражек, густо заросший кустарником, но с приличным спуском. На его дне кусты по большей части выглядели древообразно, отрастив себе подобие стволов и кроны, в попытке добраться до солнца. В другое время я бы порадовался хорошему укрытию, но в этот момент у меня уже совсем не осталось сил. Рука горела огнем, каждое движение рождало вспышку боли и я уже не ощущал ничего кроме нее. Как только я сел прямо на землю под одним из древовидных кустов, неловко пытаясь держать руку на весу, передо мной снова появился Грэм, споро расстегнул на мне куртку и аккуратно потянул ее с плеч: сначала с левого и, после того как я вытащил руку из рукава, с правого. Это движение вызвало новую волну боли, столь яркую, что я непроизвольно застонал сквозь стиснутые зубы. Отдышавшись, я наконец осмелился перевести взгляд с Грэма и Бедвира, сидевших передо мной и добывавших что-то из недр походных сумок, на свою руку. Что ж, по крайней мере она была на месте. И сквозь оставшееся от рукава рубашки опаленное решето я даже не видел черной обугленной кожи. А ярко-красные ожоги с волдырями относились к тем, что рано или поздно должны зажить. – На излете зацепило, ты везунчик, – ободряюще шепнул Грэм, склонившись к моему плечу и бесцеремонно отрезая от рубашки останки рукава. Я скривился. В случае пламени бармаглота «на излете зацепило» могло означать любую рану кроме разве что обугленной культи. Бедвир подал Грэму банку, и тот тут же запустил в нее ладонь, доставая полную пригоршню желтоватой мази, в которой я с некоторым запозданием узнал мазь-холодей – лучшее средство от ожогов, что готовил местный лекарь, и которое мы всегда брали с собой на случай... такой вот ситуации. Грэм, с помощью Бедвира, обмазал мне всю руку от плеча до кончиков пальцев и перебинтовал ее. Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после этой пытки. Но когда затмевающая сознание боль начала понемногу отступать, сдавая позиции лекарству, и ко мне вернулась способность более-менее ясно мыслить, я снова нашел взглядом Грэма и сделал ему знак подойти. – Все собрались? – тихо спросил я, как только он опустился на землю возле меня. – Да, – кивнул он. – Все здесь, половина охраняет периметр. Бармаглот еще рыщет, но его сумели увести в сторону. Грэм был старым солдатом, с седой головой и спокойным мудрым взглядом, и прослужил в Крепости уже много вечностей. Он был одним из первых, кого мне рекомендовали для этой вылазки. Первым, кто взялся объяснять Терранту наши знаки; первым, кто занялся раненным. Не удивлюсь если и к организации привала и часовых приложил руку именно он. – С этого момента командир – ты. – Как прикажешь, – спокойно согласился он. – Ты сможешь идти? Нам стоило бы двигаться дальше. – Смогу, – чуть помедлив и прислушавшись к себе ответил я. Не то чтобы у меня был выбор: из Пустошей следовало выбираться, и желательно побыстрее. Да и мазь-холодей должна была сделать это возможным. К нам подошел Кайл, сел рядом. – Ты как? – спросил он хмуро. – Живой, – я попытался ухмыльнуться, но подозреваю, что вышло не очень. – А ты что хмуришься? – Я промазал, – с досадой ответил он. – Когда бармаглот по вам полоснул, он для меня хорошо открылся, я мог ему прямо в глаз всадить. И, представляешь, промахнулся! По чешуе под глазом чиркнуло. – Ну, как минимум, отвлек ты его неплохо, – улыбнулся Грэм. – Потому мы и смогли увести тварь в сторону. Но довольно болтовни, нам нужно выступать. Ты, – он перевел взгляд на кого-то позади меня, – помоги Стейну надеть куртку: повязку лучше прикрыть. Из-за моей спины вышел Террант, опустился на место поднявшегося Грэма. Бледный до серости, в отличие от обычной мраморной белизны, и в темных пятнах болотно-зеленого цвета. Даже верхние веки потеряли привычную голубизну, налившись темным, то ли синим, то ли фиолетовым. – Ты не ранен? – запоздало обеспокоился я. Он отрицательно качнул головой. – Всего лишь пара синяков, спасших мне жизнь. Мазь уже подействовала достаточно, чтобы аккуратное вдевание руки в рукав куртки не было пыткой, хоть и оставалось весьма болезненным. И уж точно я не сделал бы этого сам. Сначала я удивился тому, что правый рукав был абсолютно целым, но затем увидел, что Террант в одной рубашке: он надел на меня куртку, которую я отдал ему перед выходом из Задалекой. А в следующий миг он поднял с земли ту, что была на мне в момент атаки багмаглота. И вот на ней от рукава осталось одно название и несколько заклепок. Террант отрезал эти жалкие остатки и, спрятав их в сумку, надел куртку-полу-безрукавку на себя. К этому моменту вокруг нас собрался весь отряд, готовый выступить в путь. Я медленно поднялся, кивнул в ответ на вопросительные взгляды. Откуда-то издалека донесся протяжный, приглушенный расстоянием рык бармаглота. Ал хрипло рассмеялся. – Он залетел к чужой территории, – пояснил волк. – Хорошо мы его отвели, теперь можно не опасаться погони. До конца дня так точно. – Выступаем, – скомандовал Грэм. – И с этого момента без разговоров. Кто знает, что за пакость может прибежать под шумок если бармаглоты снова начнут делить территорию. Отряд сразу взял быстрый темп. Может, мне это только казалось: рука болела ужасно и на меня накатывала противная слабость, из-за которой я почти сразу начал задыхаться, ощущая, как колотится в груди сердце и покрывается испариной тело. А может, шли и правда очень споро, торопясь оставить позади опасную территорию. Когда я споткнулся об очередной камень, чьи-то сильные руки тут же поддержали меня, помогая сохранить равновесие. – Держись, – шепнули слева и я наконец узнал Ричи Тейлора – солдата из моей прошлой десятки, вызвавшегося пойти со мной и в эту необычную экспедицию. Я с облегчением оперся о подставленные плечи. С помощью Ричи, поддерживающего меня за талию, идти стало немного легче. Некоторое время мы ковыляли таким образом, а затем Тейлор внезапно остановился. – Не смей! – услышал я голос Терранта, неожиданно низкий и шипящий. Повернув голову, я увидел, что это Хайтопп остановил Ричи, и продолжал удерживать обеими руками его запястье. Пальцы Тейлора сжимали нож, лезвие которого было направленно в мою сторону. – Отвали, – огрызнулся Ричи, дергая рукой в попытке освободиться, но Терри с абсолютно безумными глазами на почерневшем лице не отпускал. Перед нами выскочил Ал, ощерился с диким видом. Сразу за ним рядом вырос Грэм. – Отдай мне нож, Ричи, – тихо и, в отличие от всех, спокойно произнес он. – Серьезно? – с разочарованием в голосе удивился Тейлор. – Да ему одна дорога – за ней! Ответом была тишина. Я оттолкнул его, избавляясь от хватки на талии, отступил, наконец понимая, что только что произошло. Ричи мотнул головой, оглядываясь. – Кайл! Финдли! Дугальт! Уж вы-то... – Замолчи, – оборвал его Финдли, которому когда-то, как и Кайлу, повезло быть сосланным в Задалекую на заре правления Ирацибеты. – Нам нужно двигаться дальше и быстро, – твердо сказал Грэм. – Но сначала, сдай оружие, Тейлор. – Но... – Если ты не сделаешь этого сейчас же – я убью тебя. У нас нет времени на разговоры, – голос Грэма оставался спокойным и оттого немного жутким. Он не угрожал, он ставил в известность. Невозмутимо протянул руку к ножу и Ричи все же разжал пальцы, передавая его командиру отряда. Террант выпустил неудавшегося убийцу и протолкался ко мне (вокруг нас достаточно плотным кольцом стоял практически весь отряд), влез под левую руку, поддерживая и обнимая. Я оперся на его каменные от напряжения плечи, глядя как остальные забирают у Ричи весь запас ножей. Довольно внушительный запас. Шанса обдумать произошедшее у меня не было. Отряд двинулся дальше и меня едва хватало на то, чтобы идти, не сбиваясь с темпа только благодаря поддерживающему меня Терранту. Слабость и боль в руке не отступали и этот дневной переход казался мне самым долгим в моей жизни. Когда Террант шепнул, что уже привал, я буквально свалился под ближайшую скалу, оперся на нее спиной. Рыжий подсунул мне флягу с водой, а после того как я напился, смочил платок и обтер мое лицо. – Кажется, у него жар, – пожаловался он подошедшему Бедвиру и тот бесцеремонно облапал мое лицо и шею. – Да, нехорошо, – согласился бородач. – Нужно сменить повязку, свежая порция холодей должна исправить ситуацию. Он был прав. Буквально через пару минут после того, как они заново забинтовали мою руку, мне стало легче и я даже узнал скалистую расщелину, в которой мы находились – ту самую, из которой Элран буквально сутки назад показывал мне направление поисков. Обведя взглядом место стоянки, я столкнулся взглядом с Грэмом. Тот кивнул мне и, сделав знак остальным, подошел к сидящему неподалеку Ричи. – А вот теперь поговорим, – холодно произнес Грэм. Похоже, он ждал пока я немного приду в себя, чтобы я тоже мог слышать этот разговор. – Итак, ты считаешь, что нам стоило бы оставить командира отряда и боевого товарища гнить в Пустошах?.. – Товарища, – мерзко протянул Тейлор, издевательски смакуя произнесенное слово. – Вы знаете кем он был! Понимаете, что его присутствие может привлечь лишнее внимание Мираны к нашей Крепости. Уже привлекло! Но она сама намекнула, что с этим можно сделать, и Комендант не зря передал нам ее намек. Что же заставляет вас сейчас делать вид, что вы его не поняли? – Заткнись, – тяжело уронил Грэм. – По тебе самому, Ричи, пеньковая невеста тосковала еще до того как сестры-королевы начали делить трон. Но один из принципов Задалекой Крепости гласит: жизнь солдата начинается в тот момент, когда его приняли в гарнизон. И здесь его судят только по делам, совершенным в этой жизни, не в прошлой. На это Комендант тоже весьма прозрачно намекнул. – Вот уж от кого не ожидал такого идеализма, так это от тебя, – скривился Тейлор. – Другая жизнь, как же. Прекрасно знаешь, что дела в Крепости обстоят не так. Местные задирают нос перед пришлыми, сосланные солдаты – перед добровольно пришедшими джентльменами удачи вроде меня. Я служу здесь уже целую вечность и мной помыкают, как псом на привязи, да и многие другие годами ожидают шанса проявить себя. А стоило освободиться месту десятника – на него назначили Стейна, хотя прошло буквально полгода после его появления в Задалекой! И когда я осмелился озвучить это, знаешь что мне сказали? Что он видите ли рыцарь благородных кровей с опытом командования, и простая солдатня вроде нас должна быть счастлива лизать ему сапоги. Так что не загоняй мне тут, что прошлая жизнь не в расчет. – Мы все – солдаты Крепости, – тихо, но как-то очень весомо произнес Грэм. – Большинство из нас – не без греха. И только в наших руках то, как строить свою жизнь и порядки нашего места службы. Он обернулся к отряду, который почти в полном составе собрался вокруг, за исключением буквально пары человек и Ала, видимо стоящих на карауле у входа в расщелину. – Здесь есть кто-нибудь, кто считает, что Ричи прав? – поинтересовался он. Ответом была мрачная тишина. – Отлично. Оружие Тейлору не возвращать, в караул он не пойдет. До самого нашего возвращения. Грэм отошел от Ричи, остальные тоже рассредоточились по расщелине, устраиваясь на ночь. Грэм сел рядом со мной. Если он сделал это потому что думал, что у меня могут быть вопросы – он был прав. – Значит Комендант говорил с вами? – негромко спросил я. Повернул голову, взглянув на сидящего слева Терранта, отметив что его напряжение и беспокойство немного посветлели, хоть и не спешили исчезать. Затем снова повернулся к сослуживцу. – Да, – кивнул Грэм в ответ. – Собрал всю десятку вечером накануне выхода. Выглядел он изрядно рассерженным, говорил так, словно топором фразы рубил. Рассказал про ваш с Ирацибетой приговор и про то, что хоть королева Мирана на словах и простила твое самовольство, разрешив остаться на службе в Крепости, но письмо Коменданту написало достаточно двусмысленное. Он зачитал нам кусок. Королева писала, что не доверяет тебе, и что ты в качестве доказательства своей благонадежности должен принять самое непосредственное участие в аресте ее сестры. И что сопровождать тебя должны только бывалые и абсолютно лояльные ее власти солдаты, присягавшие короне. Далее извинялась, что подвергает нас риску, потому что понимает что Пустоши очень опасны и она не будет гневаться, если арестовать Ирацибету не удастся, или даже если та погибнет. В приоритете – безопасность королевства и королевских солдат, а не преступников. «Королевские солдаты», «присягавшие короне» – она намекала Коменданту, что отряд должен состоять из официально отправленных сюда служить солдат, без бывших преступников, которых набирают только потому что в Задалекой всегда нехватка бойцов. К тому же лояльных именно Миране. А фраза про приоритеты дополнительно отделяет меня от них и присоединяет к Ирацибете. Зачитай он это письмо таким солдатам – меня бы уже точно не было в живых. Но он не стал этого делать и отдал формирование отряда полностью мне. Грэм тем временем продолжал. – А зачитав это, Комендант от себя добавил, что считает нас всех королевскими солдатами на службе ее величества и потому предпочел отдать приказ отбирать по опыту. И что как опытные солдаты мы сумеем разобраться с ситуацией. – Вы и разобрались, – я усмехнулся. Эти слова Коменданта – тоже достаточно прозрачный намек на то, что мы все тут хороши и я не выбиваюсь из общего ряда. С одной стороны, он дал им и информацию, и выбор как со мной поступить. Дал право судить меня. С другой стороны, то как он все это провернул спасло мне жизнь. Почти спасло. Ключевую роль все же сыграл Терри. И он, похоже, тоже что-то подозревал, раз сумел так настойчиво напроситься с нами. Сначала напроситься, а затем увидеть, что находящийся в моей слепой зоне Ричи полез за ножом, и успеть среагировать. Я прислонился затылком к камню, прикрывая глаза, чувствуя, как меня буквально накрывает волной нежности, благодарности... тепла. Я не мог вспомнить чтобы кто-то когда-либо так беспокоился обо мне и стремился защитить. Хотя если подумать, я и сам никогда не рисковал своей жизнью ради кого-то. До этого дня.