The Broken Soldier

Топот и крики за спиной не стихают. Наоборот, нарастают подобно лавине. Сердце бешено стучит, бьется о ребра, как птица, запертая в клетке и отчаянно желающая вырваться на волю. Коридор сжимается в тонкую грань. С одной стороны свобода, с другой – смерть. Баки бежит чуть позади, Стив слышит его шаги и учащенное дыхание, хочет обернуться, кинуть хоть короткий взгляд, но не позволяет себе этого. Ведущая к свободе цепочка ориентиров, сотканная из наблюдений во время редких прогулок, обрывков разговоров и увиденных краем глаза карт, слишком зыбкая и хрупкая. Ей нельзя доверять, но выбора нет. Воздух пронзает вой сирены. Механический голос из динамиков говорит быстро и резко, предупреждает о побеге. Только тогда Стив оборачивается, встречается с полным безнадежной решимости взглядом Баки, и они мчатся дальше. Собственные шаги мешаются со стуком сердца, крики охраны раздаются со всех сторон, накатывают волной, готовой стереть беглецов в пыль. Еще несколько мучительно растянувшихся секунд – и путь вперед перекрывает отряд солдат. Стив хватает Баки за руку и утягивает вбок. Они вламываются в неприметную дверь, захлопывают ее за собой. Несколько нажатий на панели – почти наугад, цифры однажды услышанного кода – и дверь искрит, включается и тут же замолкает сигнализация. По ту сторону слышится ругань и несколько глухих ударов. Стив не знает этот участок, не знает, есть ли из узкого подсвеченного красным коридора выход, но не сбавляет шага. Вокруг только трубы, какие-то датчики и ничего, что могло бы помочь. Ни ориентиров, ни оружия. Единственное разнообразие – дверь, за которой оказываются привычные коридоры базы. Кажется, что сирена в них звучит громче. Людей вокруг не видно, и беглецы двигаются тихо, озираются на каждый шорох. Впереди, за поворотом, слышатся шаги и обрывки фраз. Стив и Баки переглядываются и осторожно заглядывают за угол. Чуть в отдалении, спиной к ним, идут три солдата. Первый сдавленно вздыхает, когда голову пронзает боль, и оседает на пол. Второй оборачивается и падает, получив кулаком под челюсть. Третий пытается кричать, но замолкает сразу от двух ударов, металлической и простой человеческой, но очень сильной, рукой. Стив мысленно ставит галочку напротив пункта «найти оружие». До свободы осталось три поворота, склад с запасными комплектами зимней формы и замок, который не составит труда сорвать. До свободы остается два поворота, когда за спиной раздаются шаги. Следом щелкает замок, эхом отвечает удар сердца. Воздух будто густеет и перестает проводить звуки. Одно невероятно растянутое в этом воздухе мгновение солдаты и беглецы смотрят друг на друга, а затем тишина разрывается криками и автоматной очередью. Несколько шагов до спасительного поворота кажутся непростительно медленными по сравнению с летящими пулями. В короткий промежуток безопасности времени хватает только на то, чтобы быстро оглядеть друг друга, убедиться, что не ранены. Механический голос из динамиков повторяет координаты. До свободы остается один поворот. Стив цепляется взглядом за каждую из дверей в коридоре, тут же отпускает и бросается к новой. Все они одинаковые, и за всеми неизвестность. Ответ на вопрос рискнуть или идти напролом стучит в груди бесконечным да-нет-да-нет. Стив понимает одно: это затишье перед бурей. Пока монета крутится на ребре, ноги несут вперед, к последнему повороту. К повороту, за которым, кажется, остановилось время. Две души замирают под десятком прицелов, тела продолжают двигаться по инерции. По инерции пытаются уйти от обстрела, что-то кричат, стреляют в ответ. Свист пуль режет на куски вязкий воздух, возвращает в реальность, гонит вперед. Стив краем глаза видит, как Баки стреляет в упор, бьет прикладом и левой рукой. Сам Роджерс отработанными движениями кидает врага через себя, подсекает следующего, вырубает его, уклоняется и бьет. Численное преимущество Гидры быстро сходит на нет, и ловушка разваливается. Несколько почти спокойных секунд слышно только собственные шаги и вой сирены. Отсюда уже видно дверь в конце коридора, еще одну ступень на пути к свободе. Зыбкая цепочка ориентиров все же выполнила свое дело и больше не нужна. Стив отпускает ее, поворачивается к Баки, едва заметно, боясь спугнуть удачу, улыбается. Баки ловит на себе взгляд, приподнимает уголки губ в ответ. Несколько почти спокойных секунд разбивает вдребезги автоматная очередь за спиной. Улыбки стираются с лиц. Заветная дверь совсем близко, адреналин гонит вперед. Стив выхватывает из безумного смешения звуков вскрик Баки, чувствует, как плечо пронзает боль. Стискивает зубы и хватает Барнса за руку. Они несутся на пределе человеческих возможностей, но пули летят быстрее. Одна царапает ногу, Стив оступается, бросает короткое «в порядке», на мгновение снова чувствует себя маленьким хилым мальчиком, которого как обычно куда-то тащит большой и улыбчивый Баки. Только сейчас он не улыбается, а с разгона вышибает металлическим плечом дверь на склад. Времени на долгие сборы нет. Стив бросает быстрый взгляд на ногу, на штанине кровавое пятно, но какое-то время он еще продержится, ловит брошенный Барнсом комплект зимней формы. Несколько ударов по замку, и последняя преграда на пути к свободе с лязгом падает на пол. За дверью обжигающий холод и сплошная белизна метели, небо сливается с землей. Стив делает один единственный шаг, утопает в снегу, вдыхает колючий воздух. Впереди вспыхивает голубой огонь, снежинки взметаются в воздух, а собственное тело против воли летит обратно на склад, бьется о стеллажи с формой и падает на пол. Белый туман мгновенно сменяется черным. Стив чувствует на своем теле руки, чувствует, как его поднимают, ноги отказываются повернуться подошвой вниз и волочатся по полу. Ощущения заторможены, не просто притуплены, забиты почти на смерть, сил нет даже на то, чтобы открыть глаза. Все, что остается, смотреть на выцарапанные под веками картины. Вот Баки лежит на столе в окружении людей в белых халатах, его совершенно безнадежная и бесполезная рука теперь сияет холодным металлом. Снова двигается, только с механическим, неживым звуком. Тянется к горлу ближайшего человека, сжимает и с лязгом падает обратно на стол. По артериям и венам течет очередная доза успокоительного, глаза стекленеют, с трудом фокусируются. Баки тянет «Сти-и-ив», вымученно улыбается, спрашивает: «Что ты здесь делаешь?» и вырубается. Вот Баки сидит напротив, разминает плечо, наполняет неживую комнату металлическим скрежетом. Стив смотрит ему в глаза, говорит какую-то чепуху, которую захочет услышать стоящая повсюду охрана, между ничего не значащими фразами шепчет одними губами, жадно ловит такой же ответ. Вместо слов память выдает только невесомые мурашки. Вот Баки прижимает Стива к полу. Его левая рука холодная и какая-то неправильная, в глазах прибавилось стали. Они давно не виделись, и Роджерс не знает, что за это время случилось с его другом, копалась Гидра только в его теле или в мозгах тоже. Баки наклоняется ниже, быстро шепчет в лицо: «Говорят, Шмидт мертв», поднимется с довольным видом, а Стив удивленно выдыхает: «Ты меня завалил». Когда Стив возвращается в реальность, он оказывается скованным по рукам и ногам, на виски и затылок давит холод, а на глаза – непроглядная тьма. Где-то рядом и одновременно очень далеко звучат глухие голоса, слух выхватывает только обрывки фраз. Экспериментальная технология. Потратить остатки энергии. Может не выжить. Если получится. Есть запасной вариант. За голосами следует несколько щелчков, перед глазами загорается свет, тусклый, на грани видимости. Стив дергается, путы впиваются в кожу, но не поддаются. Барабанные перепонки, кажется, вот-вот лопнут от все нарастающего гула, огни сливаются в один голубой, заполняющий все поле зрения, переходят в почти ослепляющий белый, жгущий даже через зажмуренные веки. Стив кричит и не слышит себя. На мгновение, а может и на вечность, мир перестает существовать. Вокруг нет ни звуков, ни запахов, только привкус металла, сплошная белизна и пронзающий холод в затылке. Очертания серого на белом, комната и несколько людей, проявляются мучительно медленно, сквозь непривычно болезненный холод. Руки и ноги больше не скованы, он понимает это, только когда начинает падать. Кто-то поддерживает, сквозь звенящий воздух доносится вопросительное «Капитан?», и Стив кивает. Его зовут Стивен Грант Роджерс и он капитан, готовый привести Гидру к победе.